ТОП-100 лучших стихов

Пальто развивается от малого ветра,
Пальцы скользят над струнами эха.
Звонко смычок извлекает волненье,
А холод стекает на голой, на шее. 

Голос не слышен, он слился с поэтом,
Строки стихов, словно слёзы сверкают.
А время в округе становится явными,
Оно замедляет людей на причале,
Давай возможность избавить сомненье.

Скрипка легка, и довольно протяжна,
Ей нужен дуэт: нелепого зала, да старых карет.
Скрипач, он поэт, творец вдохновения,
Стоит на мосту, он прекраснее время.

Ты знаешь мне так наплевать,
Что скажут люди обо мне.
Я вылез из плохой дыры,
Где правят воры, «нементы»

Тут на всех углах бомжи,
Здесь ср@нь и брань,
А пьяниц сколько.
И тут, ты знаешь всем н@срать:
То как одет ты, с кем идёшь
И говори ты все, что хочешь,
Никто здесь рот не затыкает,
Здесь так привыкли все уже.
Тут мат, за матом покрывает.

Всем наплевать на твой стиль речи
И как идёшь ты, хоть лежи на тротуаре,
Всем тут просто хрен послать.
И здесь понятно все сгнивает, а про цветы не вспоминай.
Трава давно уж не растет
Тут все подохло, умирает,
А знаешь… а пошло оно в дерьмо.

Смотрю я на небо, кровавое дно.
Лежу на кровати, сыро, темно.
Ветер пищит сквозь оконную раму,
Холод скрипит сквозь бледную даму.

Голод и мор, на улицах трупья,
Бедные лица, безмолвны как сучья.
Легкие крики проносятся вдаль,
Не слышно пощады иль может быть рай.

Мы все умрем в этой боталье,
Нету спасенья, надежда иссякла.
В семьях затухли огни оплоченья,
К несчастью погибнем мы в бездне удела.
Судьба прокляла нас, она беспощадна.
Её надрекли нам до детского сада,
Наш бог, наша сила, но нету спасенья.
Прости ты нас грешных,
Помилуй нас всех.

Поэт напишет откровенье,
Пером без устали скрепя.
Твори, мой друг, без сожаленья,
Создай симфонию Огня!

И при блистаньи звёзд небесных,
При свете ласковой луны,
Ты начертаешь мирозданье,
Напишешь музыку Любви! 

Выживет не каждый офицер,

Вывезет не каждый предводитель

Не каждый встанет под прицел

И не каждый будет покоритель.

В этом мире много непрощённых,

Много злобных, яростных особ

И когда-то они местью поглощённых,

Убивали наших прадедов-отцов.

Не отправив близким письма домой

Наши сверстники дом отчий покидали.

Приписав года, стремились в бой

И на поле битвы за победу умирали.

Всех героев с орденами позабыли,

Ведь давно всё это было где-то там. 

Ту всю память те все подвиги зарыли,

Те сердца теперь разбиты в срам.

Наплели мерзавцы свою песню,

Окрестили вражеский народ.

Раскидали братьев дурной вестью,

Раздробили весь славянский род.

Для чего всем надо мненье света,

Отчего нельзя самим прожить?

Почему за всю то сотню века,

Хоть немножечко нельзя мозгов нажить?

Сильно обливалось кровью сердце,

За нашу Родину – страну.

Наши предки прогрызли сталь, протирали берцы,

А мы не помним ту войну.

Каждый в этом мире так живёт,

Каждый в этом мире умирает.

Кто-то радость и свободу принесёт,

Кто-то этот мир поступком оскверняет.

Есть ли смысл в этом мире жить,

Нету цели и на то причины.

Можно как паршивый червь в дыре прогнить,

Или выбраться, прогнув все вражьи спины.

Ни к чему мне в жизнь драматургия,
Ни к чему сворачивать мне кровь!
У меня давно уж аллергия,
Ну на эту… Как ее?.. Любовь!

Я конечно в серебурых пятнах
По аллеям после не хожу!
Для меня любить не так приятно, Смысла я в любви не нахожу.

Для меня любовь обычный насморк,
Как простуда, как обычный чих. Загляните если надо в паспорт
В нем прочтете вы вот этот стих.

Не люблю я всякие признанья,
Что поют друг другу соловьи.
От того что все мое сознанье
Против этой… Как ее?.. Любви!

И оставте вашу-Мама мия!
Не свернет мне эта мама кровь!
У меня давно уж аллергия,
Ну на эту… Как ее?.. Любовь!

и я пошёл. глядел упрямо, внимал слова и пустоту молитв. я отрицал и верил свято, что рана в горле не болит.
всё шёл, гремел безумный смрад, давясь златою ложкой. стонал, гудел в агонии прожжённый МКАД, став пепельной дорожкой.
а нос он не воротит, вдохнул меж соснами и ивой 
и вычистив до бéла, что зубы сводит,
ты всё равно была красивой.

без громких слов и золотого звона, рождённых в голове уж точно не с любви. я видел лик без зависти и крова. поникший меж берёз и торфяной тоски. предáл все свои принципы, забвенья, что прорастали сквозь года и лёд. и сам того не понимая, срубил под корень обещаний гнёт.
взлетят двенадцать острых пуль, дрожащим криком разбудив. и горечь, страх взорвутся глухо, поля и город исказив. и разве это было целью? недоходимой точкой мечт и грёз? я не хотел, чтоб было больно.
ей не хотелось тех икон из слёз.

и он стоит. глядит упрямо, сквозь скрежет куполов войны. а я смотрел, как тенью пьяной, падёт укор безведанной
страны.

Боюсь писать — марать бумагу.
Боюсь безликого суда.
Откуда эти страхи взяты?
Идеалогия проста.
Коль голос тих —
Сиди пониже!
Коль подал знак - Готовь плечо!
И если Вас никто не слышит
Молчанье станет палачом.
Однако и кричать опасно
Как оказалось, суд людской,
В порыве ослепленный властью
Вас силою отправит на покой.

Надоела это грёбаная песня,
Надоели эти черствые слова!
Технологий век, коррупций и бесчестья,
Надоела, твою мать, инфляция, ода!

Нету больше сил и мочи,
Смотреть на жировой запас
Чиновников! О бог! Закрой мне очи!
Жить в таком мире? Нет, я пас.

Хотя, постой! Не сдамся даром,
Хочу весь мир я изменить,
Чтоб загорелся он пожаром
И научился жизнь ценить!

Тихо в полюшке головы гнут

я помню тот возглас

Любовь опасна, как граната,
Не дергай резко за чеку!
Ба-бах! И нет в живых солдата! Солдаты, будьте начеку!

Порой, любовь подобно пуле, Влетит, оставя в сердце страх! Порой, она как будто пнули
Тебя с размаха прямо в пах!

И в сердце мне больной шрапнелью
Из танка Купидон попал!
И закачался я под елью,
Но не сломался, не упал!

Вот только сердце мое в клочья Шрапнелью той и разнесло!
Теперь я знаю, знаю точно
Еще мне очень повезло!

Иные после, как калеки,
Устав от жизни выпьют яд….
А я рукой своей навеки
Из сердца вырвал тот снаряд!

И позабыв о страшной боли,
Я стал жить счастливо вдвойне! Люби! Не бойся! Но запомни,-
В любви всегда, как на войне!

Что день, что ночь — война идёт без счёта.

Пошатнулося солнце, как пьяница ,
И упало, испив день до дна!
И закат словно баба румянится, Допивая остатки вина.

Ночь крадется поступками черными,
Между сел и глухих деревень….
И на крышах, над старыми бревнами,
Плачет «желтая» лунная тень .

Ночь с пощадой дневною не знается,
И луна прикусила губу;
Тень сползая ревет и цепляется
За печную на крышах трубу.

И над миром, над елью и соснами,
Над трущебами прожитых лет, Улыбаясь с кровавыми деснами, Из трубы вновь дымится рассвет!

Соцсети вновь плодят тупых копирок

Чай уж остыл давно,

Бездельничать… это прекрасно!
Можно спокойно лежать
Без суеты понапрасну
И никуда не бежать.

Можно проснуться с рассветом,
Можно — почти под обед.
Можно валяться под пледом,
Можно устроить забег.

Если живёшь в одиночку —
Можно поймать тишину
Или устроить ночёвку
С удочкой на берегу.

Если безделье настало
В узком семейном кругу —
Можно, смеясь до упаду,
Вместе придумать игру.

Бездельничать — это прекрасно;
Это полезный досуг!
Труд без такого напрасен,
Вреден для мозга и рук.

Когда чужой среди своих, нет хуже в мире этом, своим быть лучше средь чужих, нет никаких обетов.Чужим не надо тупо лгать и льстить при первой встрече, своих же надо уважать хоть ты чужой при этом.Чужие люди всё поймут, свои же обругают и не поверят в правоту что я их уважаю.Своим считают весь свой род, а не родню чужую, и пусть им будет бог судьей на том я замолкаю.

Твоей воли мне довольно,

Выйти из дома как Цой с сигаретой -

Прожевать бы солёное утро
И плеваться бы им, и кривиться —
Не давиться улыбочкой, будто
Мне по вкусу сердитые лица,

Кабысдохи, троллейбусы, бабки,
Незаметные годы-минуты,
И полжизни во имя заправки,
И полвека в обмен на продукты.

Если ты сейчас скучаешь,
Или на душе тревожно,
Ты налей-ка чашку чая!
Обязательно поможет!

С чабрецом или шалфеем,
Зверобоем или просто…
Станет чуточку теплее
Даже в лютые морозы!

Чай поднимет настроенье,
Подбодрит, надежду даст!
Он волшебный, без сомненья!
Друг, который не предаст!

Бабушка с дедушкой тихо просили:

С Девятым мая, господа!

Я с Днём Победы поздравляю.

Свободы вам на все года,

Той, за которую, я знаю,

Наш прадед жизнь свою отдал.

Беспечней стало поколенье,

Что в мире выросло, в тепле.

Но помним мы без тени лени

О той войне, о той весне.

«Победа!» — прадед крикнул в небо,

Когда утих огонь войны.

И он вернулся, где б он ни был,

В объятья преданной жены.

Да, пусть не все пришли с полей,

Не все вернулись с поля боя,

Но пусть на небе, средь огней,

Они узнают, что герои —

Их сыновья, что сберегли

Родную землю, отчий дом.

Пусть кости их и не нашли,

Но вечный им поклон и в том.

И вот, я еду на трамвае

И вижу сквозь стекло окна:

Машин весёлых едет стая,

Вся в триколор облачена.

Народный, честный, самодельный —

Парад из тысяч горожан.

Гудки и музыка… Недельный

Покой нарушен, воздух пьян.

Портрет в окне, воспоминанья...

И вот сидя в кабриолете

Седой ветран, приняв признанья,

Приветствует народ родной. 

И пахнет этот день Победы

Всем тем, что помнит вся земля:

И горьким порохом, и дымом,

И мирной трелью соловья.

И я, когда гудящий шквал

С моим трамваем встанет вровень,

Открою форточку, и крик мой стал

Единым с гулом, что полон

Скорби и восторга...

«С Девятым мая!

С Победой, Родина моя!

Свободна ты, моя родная!

Гордится вся тобой семья!»

А мне в ответ кричали люди, 

Что отвечали тем же самым, 

Кричали: «С праздником и миром! 

Свободна Русская земля, 

Где я живу, живёт семья, 

Где есть закон, он справедлив, 

Где реки быстрые в разлив... 

С Девятым мая, господа!!! „

И стояли они друг против друга глядя друг другу в глаза.
Вспоминая что могло быть и что уже не может...
Вспоминали былую дружбу которая стерлась в прах перед смертью
Выстрел прогремел, и Лермонтов упал,
К нему Мартынов быстро подбежал, пугливо произнёс: «Прости ты меня, Миша».
Но Миша ничего уже не слышал — он грудь ему навылет прострелил, поэта гениального убил.
Потом уже и доктор подошёл, за руку взял, но пульса не нашёл.
А через месяц состоялся трибунал, судья ему со строгостью сказал:
«Отправят его в ссылку, не в Сибирь, не в те края, где Колыма и Анадырь...»
И помрачнел убийца-офицер, ведь это был не приговор, а милость.
Он видел лишь холодный серый взор того, кто перед вечностью склонился.
Душа умчалась в звёздную метель, оставив здесь лишь горечь сожаленья.
Так пал великий русский наш певец под дулом друга, в миг самозабвенья..

На крыше ночью музыкант
свои мелодии играл, 
саксофон в его руках
то тосковал, 
то переборы выдавал, 
он был из тех, 
кто жизнь любил
и людям музыку дарил! 

Он дом игрой не раздражал
и под мелодии его
весь дом спокойно засыпал! 

Саксофонистом был старик, 
что жил под крышею в мансарде, когда то был он знаменит, 
инструмент в его руках, 
тембром своим, 
людские Души врачевал! 

Весь дом не спал, 
он звуков саксофона ждал, 
но тишина была на крыше, 
и дом, как будто потерял, 
ту радость, 
что дана им свыше! 

Саксофониста хоронили, 
все вышли проводить его, 
на глазах их слезы были, 
люди сроднились с ним давно! 

Он иногда являлся им
и звук волшебный саксофона
людям дарил тепло любви! 

Прошли года, как дым, растаяли вдали,
Но эхо той беды не стихло, не ушло.
Стоит она, пустая, в памяти земли,
Школа Беслана, где солнце не взошло.
Не слышно смеха звонкого, шагов по коридорам,
Лишь ветер шепчет скорбные слова.
И стены помнят ужас, страх, что стал позором,
И боль, что не утихнет никогда.
Где были классы светлые, теперь лишь тишина,
Где парты ждали детских рук, теперь лишь пыль.
И каждый уголок хранит свою весну,
Что оборвалась так жестоко, словно быль.
Мы помним лица светлые, глаза, что так смеялись,
Мечты, что рвались в небо, как птицы в вышине.
И как они, безвинные, в тот день не дожидались,
Спасения, что не пришло, оставив боль в душе.
Спустя года, мы смотрим на неё с тоской,
На эту школу, ставшую святым крестом.
И каждый раз, когда звучит тревожный бой,
Мы вспоминаем тех, кто был навек потом.
Пусть память будет вечной, пусть боль не угасает,
Пусть мир хранит уроки той раковой войны.
Школа Беслана, ты в сердце остаёшься,
Как символ стойкости, скорби, тишины.

Пишу прощаясь с томной жизнью, 
Пишу крича я о себе,
Но ты не плачь, кричи в ответ им,
А я лишь вспомню о тебе. 

Народ кричит, толпа бушует,
И это лишь на первый взгляд,
Но жизнь идëт, толпа воюет
В борьбе за принцип дурака. 

Зачем бессмысленные сколы,
Зачем пишу я им слова,
Они идут не видя кто мы,
Они воюют для себя.

План был намечен,

Любишь Пушкина читать.
Помнишь, цитаты повторял?
Но хочешь врать, не слушать.
Ты хоть биографию просматривал?

Пушкина ссылала власть,
Это было не один раз.
Ему в Одессу удалось попасть,
Сейчас стреляешь там: бах-бах

Это было в империи Российской,
Теперь федерация, но всë так же.
В гимне называем страну любимой,
Хотя тяжело петь такое, когда на ноже.

Знаешь, это ненормально, что
Подростки кричат: «Свободу Наоко!»
Ты говорил, что нужно брать лучшее. Какой итог?
Дети не дебилки, у них открыто око.

Они знают, что ты – Говно,
Они знают, человеконенавистник,
Но есть одно большое «Но»,
Которое мешает жизни.

Почему в великой стране твоей Сажают за то, что песню спел?

Бродячий пес, обиженный судьбой
И обделенный лаской и вниманием,
По переулкам множества домов
Выпрашивает взглядом понимание.
Никто не знает, как он жил и где,
Как оказался без хозяйской ласки,
Без миски супа, кости и в беде.
Во сне лишь только видит Жизнь как в сказке.

Как много брошенных собак, Питомцев, изгнанных так мерзко.
Брать и ответствовать — Людской удел.
Быть равнодушным — значит быть без сердца.

И коль писать мне больше негде
Солью в блокноте эту боль
Я выбираю быть невеждой,
Не замечать всю боль и хтонь.
И если спросят: “Почему,
Молчали Вы все эти годы!?”
Я им отвечу очень просто-
Хотелось жизни и свободы.
Хотелось жить и верить в чудо,
Не замечать клетей свобод.
Увы, реальность так жестока,
Что выжил тот-кто стиснул рот
Не разомкнул уста, был трусом,
Но вырастил детей своих,
Не за решеткою далекой,
А дома и среди родных.

Ёлки в сверкающих платьях

Родина похоже любит избирательно

Рассыпаясь в разговорах 

Как утро встретишь в тишине,

Налью я кофе в лучшую посуду,

и я лежу вновь на кровати,
а мир как будто посерел.
все краски мне сказали «хватит!
мы не стерпим твоих проблем!

ты не увидишь переливы
лишь чёрно-белые цвета!
и не помогут тут молитвы
ведь не увидят боги зла!»

но я не буду возмущаться,
не вижу толка в этом всём.
а за окном дети резвятся,
им там проблемы нипочём.

они не ведают всей боли
что причиняет людям жизнь.
им лишь бы мяч пинать в футболе,
и не разглядывать картин.

а я лишь музыку включу
она заменит все-все краски,
и в мыслях в небо улечу,
ведь там никто не носит маски.

и не волнует ничего,
ни цвет, ни мяч, ни детвора.
и даже ветхое окно
где дует зимняя пора. 

Недовоз — не частая картина.
Баба с воза вызвала такси.
Ты через-кудой повёз, скотина?
От такого, Боже, упаси.

Не гони, чё куревом воняет?
Музыку нормальную включи.
Мы стоим, а счётчик чё считает?
Слушай, ты меня-то не лечи...

Да тебе дрова возить, и только.
Признавайся, где права купил?
Говорить учись с людьми… Не ойкай!
Поскорей бы вас ИИ сменил.

Так-то я вполне устойчив к стрессу,
Редко мой сейсмограф выше двух.
Но её, капризную «принцессу»
Не довёз — сам вышел и потух.

Я устало присел на корточки,
Стоя сильно трясло от злобы.
Почему у мозгов нет форточки
Иногда проветривать чтобы?

В моей душе много нового
Но суть вся та же одна
Любите, товарищи, Родину
Она всего лишь одна

Просторная, милая, вольная
Богата природой она,
А ночью такая спокойная
Что слышится даже листва

А днем она бурная, шумная
Играется с ветром, рекой
А делами бывает угрюмая
За гранью совсем мир иной

В моей душе много нового
Но закон все тот же один
Любите, товарищи, Родину
Любите, и мы победим!

Историю снова кромсают ножами,
Меняют параграфы, даты, тона.
И то, что вчера ещё делали сами,
Сегодня — позор, и чужая вина.

Смывают чернила, меняют портреты,
Из памяти вырван неугодный герой. 
На честные мысли наложили запреты, 
И правду закрыли глухой пеленой.

Цензура смыкает тяжелые пальцы.
Суды опечатают каждый архив.
А мы в этой базе — всего лишь скитальцы, 
Что помнят сквозь годы правдивый мотив.

Архивы горят под указкой системы,
И чистят учебники ради наград.
Но время разрушит фальшивые стены,
И ложь не вернёт эту память назад.

Прости, но я

Не могу влюбиться в тебя
Ни сейчас, ни потом, никогда.
В настоящем довольно темно:
Каждый урок как укол.
Завтра у меня большие планы,
К которым не могу приступить никак.
Ну какая любовь? Одни раны!
Мне себя даже не понять пока.

Только есть одна слабость моя-
Это нежность внутри, сердце живо.
Каждая открытая дверь для меня
Для него несравнимо красива.
Каждая ночь, пусть без укрытия,
Разговоры и в небе луна
Делают из меня недообителя,
С силой сжимающего в кулак
Свою просьбу почаще болтать
И прожитые чувства с нотой доверия.
Готова все рассказать! Только б обнять.
Нежности нет лучше украшения.

Всё, что нас не убивает,
То нас делает сильней.
Счастлив тот, кто не впускает
Дальше двери пену дней.

Хорошо принять на веру,
Что ты сам себе закон,
Что не так достать Валеру
И сказать: «Идите вон».

Вон туда, никто откуда
Не вернулся до сих пор.
Сам себе теперь я буду
Адвокат и прокурор.

Уронили мишку на пол —
Пофиг, где ему лежать.
И пока не садят на кол,
Можно ведь и не визжать.

Наша ветхая лачуга
Принимает всех гостей.
С новостями больно туго,
А хороших новостей

Ждёт душа, живя надеждой,
И сама себя врасплох,
Неприкрытую одеждой,
Замечая, молвит: «Ох».

Разнесло тебя негоже
В сытой жизни причитать,
Но, гордясь собою тоже,
Не с руки грехи считать.

Подавитесь нашим горем,
Наша радость никогда
У врагов за синим морем
Не нашла поддержки. Да,

Как ни ставь семи тарелок,
А восьмому есть из рук.
Семерым его хотелок
Не понять — замкнулся круг.

Я держу за хвост удачу,
Неприятностям назло.
Мне б чего-нибудь впридачу,
Чтоб понять, что повезло.

Договор составлен верно?
Подпишите в двух местах.
Жаль, что счастье эфемерно
И к нему прицепом страх

От того, что дальше будет
В алгоритме «если — то».
«Или не» всегда паскудит,
Не впускает «но зато».

Сколько нас ни умывали
И ни ставили в пример,
В нас тотчас же оживали
Эгоист и лицемер.

Может, завтра встану рано,
Раньше, чем сойдёт роса,
И включу «Кармен-сопрано» —
Унесёт на небеса.

И, глотнув того, что Петя
Приберёг на опохмел,
Полечу обратно к детям —
Извините, не созрел.

За мочало, и сначала
К новой жизни — только так.
Зря цыганка, что ль, гадала
На судьбу тебе, дурак!

Я звать тебя родным обязан

 По чьей-то воле роковой,

 Но узел тот, что был завязан,

 Пропитан ненавистью злой.

 Связали нас узлы родства,

 Но ты мне — злейший из врагов.

 Твои фальшивые слова —

 Основа для моих оков.

 Ты с детских лет, глумясь жестоко,

 Внушал мне вкрадчивую ложь,

И яд невидимого рока

 Всадил в меня, как острый нож.

 Ты методично, шаг за шагом,

 Мой светлый разум отравлял,

 И под своим бездушным флагом

Меня ты с детства убивал.

Ты жизнь мою испортил сразу,

Внушив, что я — ничто, провал.

 Твою душевную проказу

 Я слишком поздно осознал.

 Ты растоптал мои стремленья,

 Оставив только пепел, дым,

 И вместо светлого взросленья

 Я стал покойником живым.

Ты требуешь благоговенья,

Любви, почтенья, добрых слов

Забыв в угаре самомненья,

 Что сам разрушил мой покров.

За что уважить?! Сука, где ты

Был в те года, когда я рос?

Твои безумные запреты

Рождали лишь потоки слез.

 Ты не кормил, не обеспечил,

И не воспитывал меня,

 Лишь душу с детства мне калечил

 Внутри безумного огня.

Меня взрастили те, другие,

Кто дал тепло мне и уют,

 Чьи ду́ши, добрые, святые,

 Мне в сердце радость создают.

 Я рад, что перенял от них

 Характер, праведный настрой,

 И в мыслях, в действиях своих

Я не похож на облик твой!

Клеймо родства твоих оков

Я не надену наотрез!

И злую ложь из детских снов

Забуду — страх во мне исчез.

Одену крестное я знамя,

От наставлений отрекусь,

 Твоих наветов злое пламя

 Развею в прах и улыбнусь.

Ко мне приблизиться отныне

Тебе не дам я никогда!

 В твоих речах — одна пустыня,

 В моих годах — твоя беда.

Я вырос. У меня есть голос,

Я не зависимый ребенок,

 Что беззащитен был, как колос,

 В плену удушливых пеленок.

Мозги промыть мне не удастся,

Мой разум тверд, как монолит.

 Тебе теперь придется сдаться 

 Твой лживый голос не звучит!

Счастья в малом и побольше...
Это что тебе пельмени?
И лицо кривить не гоже.
Вот скажи-ка, не тебе ли

Первого числа погода
Разрешила быть сухим,
Ни двора, ни огорода
Не затронув, как другим?

Меж дворов росла берёза,
Падая, легла куда?
Поломав забор серьёзно.
Что, не помнишь? А, ну да.

Мы хорошего не помним
И не замечаем вовсе.
К вечерам, без света тёмным,
Загодя теперь готовься...

Да постойте, я так просто.
Пусть как есть — и слава Богу.
Отступили, отчихвостя,
Подзатыльник дав в дорогу.

А и верно, что мне мало?
В обращениях всё ною.
На щеках и бёдрах сало
Долю выдают иною.

Так и хочется в ответ ему сказать:
– «Залепил бы ты свой матюкальник»…
На ковре приходится молчать,
Если матюкается начальник…
Он кричит. Слюна на подбородке.
Лексикон его по своему богат,
Я бы выпил залпом литр водки…
Так довёл… А я ж не виноват!
Дома обозлился на жену,
Поднялась моя температура,
Мне бы ей сказать – тебя люблю,
Но сказал в лицо ей, что та дура…
Наступила ночь и надо спать,
Кажется, жену свою затюкал…
– «Доченька, ты прекращай играть…
Хватит ставить в угол своих кукол»...

И презренным будет сила

Люблю я родину за то,
Что в ней покой и благодать.
За солнце, что встаёт с утра,
За радость встреч и встреч опять.
За то, что в поле колос зреет,
И в каждом сердце мир живёт.
Люблю я родину за песни,
Что с детства в памяти живут.
За шум берёз, за шелест трав,
За всё, что дарит нам покой.
Люблю тебя, моя страна,
Ты мой приют, мой дом родной.

Белый, синий, красный флаг,

В вечерней тишине дрожала Русь,

Лишь сердце матери
За нас, всегда,
переживает,
Судьба детей, для матери важней своей,
С самого рождения
От разных бед оберегает,
Не важен ей ни сон
Ни собственный покой.

Мама, мамочка
Любимая родная,
Прости непослушанье
Детских лет.
За все обидные слова,
Что вызывали слёзы,
За каждый вздох печали
Сошедший с твоих уст.
Мама, мамочка
Ты не достойна грусти,
Душевные волнения отбрось,
Не переживай,
У меня всё хорошо,
Улыбкой разгони ненастье,
Пусть будет на душе светло.

И даже через расстоянье,
Ты даришь мне своё тепло,
Я чувствую твою поддержку
И мне становится легко.
Благодарю тебя за это,
Благодарю тебя за всё,
За мудрость каждых наставлений,
За воспитание моё.
Нет в мире чувств сильнее,
Чем материнская любовь,
Ей не страшны любые жертвы, Ради детей пойдёт на всё.

Товарищ, свой лоб с голодухи не морщь,
Не хмурь от усталости брови! Взбодрит и даст силы тебе русский борщ
Из пота, страданий и крови! 

Но если вкусить ты его не готов,
Что будет для русского глупо, Откушай из слез человеческих плов,
И съешь одиночества супа! 

А коли борща на столе твоем нет,
И суп тебе с пловом не нужен!
Съешь пару по-киевски страшных котлет,
И боли душевной на ужин! 

Отведай на завтрак копченую грусть,
Сосиски из лести по-венски, 
И с западом вместе подавится пусть
Всем этим продажный Змеенский! 

Но если, товарищ, и тем утолить
Не можешь ты вечный свой голод,
Тебе нужно срочно кого-то любить,
Забыв про страданья и холод! 

И коль так случится, крехтя и ворча,
Как старая бабка у плитки,
Держа поварешку за место меча, Судьба тебе сварит иного борща,
Из светлой мечты и улыбки!

­­­­Термоядерным пузырём
Завершится последний куплет. 
Бодрым шагом туда мы идём, 
Где ни суши, ни моря нет. 

Кто-то мыслит укрыться в бункере, 
А кому-то на всё наплевать. 
Будет эта планета загублена, 
А другой нам уже не видать.

Всем кому снятся с берёзами рощи

Захожу в магазин, с улубкою: З д р а с т е!
Я по жизни ведь вовсе не хам! -Взвешайте пожалуйста мне полкилограмма счастья
И любви парочку килограмм!

А в ответ мне хрипя: Д о с в и д а н и е!
Счастья и любви у нас к сожалению нет!
И бегу я опять на свидание,
С парой червствых, как мир
И просроченных напрочь,
Как сердце в груди,
Слишком приторных к чаю,
Пустых и никчемных конфет….

Эй, майор, 
Лиши меня гражданства!
Мне такой подарок
Не с руки.
Я живу
С этой бумагой красной
Жизненной свободе вопреки. 
Ветер перемен разогнан
Северным мандатом,
Разбивается
В закрытое окно,
За которым,
Оглушая треском,
Падал дуб 
На маленький па

Заблудились и ходим по кругу —

Но раз не судьба тихо ехать -

Мои стихи — для мира шутка
Они как мышки писк в кустах
Назойливо вам режут ухо,
А для мышей-то суть ясна
Они малы для мира кошек
Вредители — что говорить
Коты кричат: “их надо уничтожить! Ресурсы грабят эти рты!”
За это киске три колбаски,
Сосиску, миску, теплый дом
А нам - безликой серой массе:
Позор, гонения и мор.

Прозябающий скомканный Вечный!
Мы увиделись (Помнишь?) однажды
В золотистом две тыщи… беспечном,
У билборда о той распродаже
Конфискованных шубок для женщин
На «Сенном» и центральном «Казачьем».
И я верил: мы встретимся здесь же.
Говорили, приходишь ты дважды
И проблемы решаешь на месте —
Всемогущий, живой, настоящий!

Но распяли тебя на запчасти
На Уральском вагонном заводе
— Ты воскреснешь?
— Но только отчасти.
Ты воскрес… в капитанских погонах.

Ценят свободу щуки

Любила я с детства блестящие вещи,

Сколько можно прятать свою суть во мраке ночи?

Вы не ответили… На мой вопрос... 
Какое ваше дело… До России?..
Какого хрена… Вы суёте нос...
Куда совать… Сопливых не просили?..

А может… Вам покоя не даëт...
Размах российской… Вольной… Гордой воли?..
И зависть… Сердце чёрное грызёт... Что мы не пляшем… Под чужие роли?..

Быть может… Вам привиделся кошмар...
Где русские… Не рабская порода?.. Где крепнет вера… Ширится базар...
И процветает… Русская природа?..

Вам кажется… Что слабость видите вы в нас?..
Разлад… Смятение и шаткость веры?..
Но помните… Что русский знает час...
Когда порвёт… Он вражеские сферы...

Иль вам мерещится в бреду… Война?..
Где мы… Как прежде первыми в атаке?..
Забыли?.. Чья на знамени весна?..
Кто мир от смерти вытащил… Из мрака?..

Какого лешего… Пеняете на Русь?.. Взгляните на себя… Где ставить пробу?..
Который год… Фашистов славит гнусь...
И в голубую тянется… Европу...

Не вам судить… Не вам давать совет...
Как нам беречь… Свою святую землю...
У нас в душе… Свой собственный рассвет...
И ваша злоба нам… Совсем не внемлет...

Мы сами разберёмся… Как нам жить...
Кому молиться… Что в сердцах лелеять...
Не вам указывать… Не вам учить...
Как Родину любить… И ею веять... 

Шипите вы… Как змеи на углях...
От злобы… Что Россию не сломили... Нам предки завещали… Свой размах...
И мы его… В потомках сохранили...

Нам ваша ложь… Что комариный писк...
Мешает спать… Но не пугает воли...
В ней правда тех… Кто к вечности привык...
Кто слышит звон колосьев… В чистом поле...

Вы сыплете проклятья… Словно соль...
В открытые… Зияющие раны...
Но наша Родина… Залечит эту боль...
И вырастут на пепелище… Станы...

Вы ждëте краха… Видите лишь тьму...
Надеетесь… Что дрогнет наша вера... Но свет внутри сильнее… Потому...
Он разгоняет мрак… Без всякой меры...

И сколько б ни плели… Свои вы сети...
И ни старались… Душу нашу отравить...
Россия выстоит!.. Она как ветер...
Что в поле рвётся… Её силу не сломить!..

24.01.2026.

Я не пророк и не мессия !
Но верю я когда-нибудь,
Подымется с колен Россия,
И сможет в мир любовь вдохнуть !

Пройдут воинственные грозы,
Как всем на грешной сей земле, Так улыбнется счастье мне,
И небо вытрет свои слезы!

И верю я, когда-нибудь,
Когда прощально скрипнет дверца …
И вдруг похолодеет грудь,
Я сам смогу любовь вдохнуть,
В разбитое людское сердце .



© Copyright: Денис Дегтярёв, 2011
Свидетельство о публикации №111041106001

Блеск жёлтых железных зубов,
Сияние кроличьих шапок,
Советских серпов, молотков,
Знамён, транспарантов, порядок
И в серых пальто без эмблем 
Мы мир от буржуев спасаем 
И кто был никем, стал ничем,
Мы Сталиным мир весь пугаем,
Мы все революцию славим
И Ленина с броневиком,
Но лишь о жратве мы мечтаем, 
Дешёвой и с коньяком,
Мы любим кайло и лопату
И жить в убогих домах,
И женщин, что носят кувалду,
В мазолистых крепких руках 
Под знаменем красным идём,
Мы в светлое завтра шагаем,
Но то, что мы в сердце несём,
То — серая пыль под ногами
За строем шагает строй,
Портреты меняя на стенах,
За каждой нашей спиной
Зловещая тень в ламбрекенах
По-прежнему строим эдем,
Меняются лозунги, лица,
Но мы остаёмся всё тем,
Кому свобода лишь снится.

Зимний вечер, светят фонари,

Душа пуста, как выжатый лимон .
О чем писать, сказал бы кто ?
Не знаю !
И как назло пропал куда-то сон, Пойду на кухню и попью-ка чаю .

Потом присяду, тихо закурю… .
И что-то вновь в душе зашевелится.
Ах! Интересно, что же фонарю Сейчас в потемках, за окошком снится?

Наверное он видит чудный сон,
А впрочем я и сам того не знаю .- Душа пуста, как выжатый лимон. Пойду на кухню и попью-ка чаю.

2011 г.

Дорогая, вам скучно, я знаю
В этом доме со мною сидеть,
Как на нервах я ваших играю Приходите скорей посмотреть!

А пока вы идете, картинно
Я поправлю чуть выцветший бант.
Вы сегодня мое пианино,
Но а я ваш в душе музыкант!

Вы идете с счастливой улыбкой!
Что ж вы будете делать теперь!?
Вы хотели быть милою скрипкой,
Но скрипите, как старая дверь!

И поете вы так же фальшиво! Потихоньку, куда нам спешить!?
На душе вашей снова паршиво
Вы хотите меня задушить!

Вот я сплю! Вот он я! Вот подушка!
Вот веревка! Утюг! Вот он нож!
Ну давайте, родная подружка,
Ну чего же ты, дурочка, ждешь!?

Я проснусь! После грубых натаций,
Не машите в лицо мне рукой!
И не нужно мне бурных аваций,
Я и сам знаю, кто я такой!

Я тоска в вашем трепетном сердце!
В жизни я ничего вам не дал!
Да и вы, что застынула в дверце
Уж давно и не мой идеал!

Вы сегодня уйдете!? Я знаю,
Что вы завтра вернетесь опять!
И конечно с огнем я играю
Вас пытаясь, как прежде обнять… .


2018 г.

Дождь идёт вторые сутки,

Я стою на остановке
Два кота о ноги трутся
Перед ними так неловко
Словно я забыл обуться

Ничего с собой съестного
Лишь ключи и сигареты
Вы здесь завтра стойте снова
А за мною две котлеты

Ты ушла, я один,
Как на худшей из картин.
Время — че, месяц — эм,
Сгусток боли и проблем.

Ты ушла, тебя нет,
Я гасить не буду свет,
Буду ждать, и грустить,
Время тянется как нить.

Тени прошлого в дом,
Словно мы ещё вдвоём.
Я боюсь, может быть,
Ты решишь меня добить.

Ну, а я — буду ждать,
От себя не убежать.
Ты ушла в магазин
За дешёвейшим из вин.

Ты ушла с портмоне,
Словно барышня Моне.
Ясный день, ты с зонтом,
Не вильнёшь ли ты хвостом.

Ты ушла, а я жду
И смотрю хоккей на льду,
А в рекламе «Фонбет» —
Проиграл я или нет.

Нет, пришла, будет пир,
Как близки война и мир.
Что так долго? Я тут,
Уже думал, всё, капут.

Я смотрю на неё:
«Горе горькое моё,
Да кому ты нужна,
Кроме тех, кому должна».

Ну да ладно, не суть,
Чем я лучше-то хоть чуть.
Время — че, месяц — эм,
Клали все, своих проблем...

Я начинаю рассказ, поневоле.

Хоть и хотел о другом говорить.

Я не устал, не предал свою волю,

Я лишь хочу все забыть.

В день когда мир превратится в пустыню,

Я не хочу это видеть опять.

Лучше умру, или просто остыну.

Но не хочу это вновь вспоминать.

Утро наступит, наступит закатом,

Эры, людей, и всего, что живёт.

Все обернется обычным кошмаром,

Все кто был жив, постепенно умрёт.

Только ты знай, всем плевать на планету,

Так же как всем наплевать на тебя.

Только не верь этим слухам, и бреду,

И не пытайся ты близких предать.

Возможно когда не останется шансов,

И ты наклонишься что б участь принять.

Придет тебе мысль, то что рано сдаваться,

И надо всю жизнь, до конца, воевать.

За родину, землю, за мир и победу,

Тебе суждено умереть.

Никто не поможет, не вспомнит, наверно,

Никто не захочет согреть.

И ты будешь видеть, как смерть забирает,

Тех, кто был рядом всегда и везде.

Ты будешь видеть, как он умирает,

В красной и темной, холодной воде.

Ты будешь видеть, как жизнь утихает,

В месте, где было когда-то светло.

Ты будешь видеть, как датчик моргает,

И постепенно отключишь его.

Тебе будет больно, тебе будет страшно,

Но помни ты только одно.

Все что здесь было, было неважно,

Всем на тебя все равно.

Будут победы, будут утраты,

В городе будет война.

Ракеты и пули, осколки, снаряды,

Они не уйдут никогда.

Твой труп не найдут, и под землю не спустят,

Он будет лежать на земле.

А датчик, что ты отключил на кануне,

Покажет сто тысяч рентген.

Ведь люди губили друг друга стараясь,

Ракеты летели вперёд.

И, радиация, страшным ударом,

Отправилась в долгий полет.

Ты даже не видел, как все погибали,

Прошло только десять минут.

Вокруг только трупы в химзе и остались,

Навеки все замерли тут.

Мораль такова, ты погибнешь в итоге,

За день, иль за пару часов.

Кошмар что мог только приснится, о боги,

Сойдёт к нам на землю из снов.

И я бы не начал рассказ, по итогу,

Ведь я так устал говорить.

И лишь пистолет к голове я приставил,

Что б это навеки забыть.

Ах вы, сени мои, сени!

Пропивать несу топор.

Просит душенька веселья —

Как держалась до сих пор?

Заедят беднягу блохи,

Праздник нужен позарез.

Не ищи уже подвохи:

Майонез — так майонез.

А топор — поди обратно,

Заработаем — вернём,

И души веселье кратно

Даст и силушке подъём.

Смеялся зал до слëз и боли
Летел на сцену звонкий смех. 
А он печальный меланхолик, 
Смешить умел искусней всех. 
Набелен нос, дугой ресницы, 
Но в клетке пойманною птицей
Скреблась тоска в тише ночной, 
Стих шум, огни погасли. 
Ушла толпа в уют, домой. 
Его же дом лишь зеркало и купол, 
Тяжёлой пыльный слой. 
Стирая грум рукой дрожащей, 
Он смотрит в глубь очей своих. 
Где-то там за маской, настоящий, 
Он роздал свет свой, по крупицам, 
Оставив сердце в темноте. 
И дождь по стëклам осторожно, 
Стекла к густою пустоте. 

Настолько рыжий что даже красный
Скажи котище о чём мечтаешь
А вот и чёрный — счастливый или несчастный
Смотришь и дружбу в глазах читаешь

Живут неделю на рыбном супе
Без сожалений без тяги к звёздам
И им вольготно как вшам в тулупе
По норам крысы птицы по гнёздам

Войны ужасные гримасы
мы видим каждый день, 
ненасытной своей пастью
пожирающей людей! 

Снаряды, пули, БПЛА, 
днём и ночью
и без сна, 
стоят в руинах города
и убиенных Душ гряда! 

Калекой я пришел с войны, 
Душа моя страдала, 
снарядом ногу оторвало, 
очнулся — рядом мертвые друзья, 
я, диким волком взвыл, 
себя хотел я порешить, 
но потерял сознание! 

Бог спас меня, 
мои геройские друзья
ушли к нему на небеса! 

Служу я сторожем при храме, 
по ночам, 
колоколов далёкий звон
мою больную Душу лечит! 
Молюсь я за друзей своих, 
ведь я сейчас живу за них! 

Я опять безматерно молчу —
Этот мир и мне давно понятен,
И мозги давно не полощу.
Даже солнце в редкий день без пятен.

Тишина, соседи улеглись,
В сигаретном гаснет день огне.
Пусть у всех всё станет зашибись,
Да и будет в этом радость мне.

Если во вселенной мы одни —
То и ладно, на досужий глаз.
Не хватало повторить фигни,
Хватит уж и той, что есть сейчас.

Нас с тобой,

Разделяют пути,

Дорога нас ведёт,

Друг к другу.

Мы так близко,

С тобой,

На одном пути,

Но далеко, не вместе.

И много дорог,

Мы вместе,

С тобой прошли,

Помогая друг другу.

В холод,

В жару,

В дождь,

И в метель.

Мы вместе,

Прошли,

Этот путь,

Дружбы вечной.

И помним,

Что ещё,

Немного,

И мы будем вместе.

В поликлинике района
(Что за город — промолчу)
Просьба на куске картона:
«Не сливать в цветы мочу».

Против или за — боролись,
Но как есть, уже так есть.
Максимально упоролись —
Не пройти, не перелезть

Пришëл уставший я домой
Немного нужно подремать
Поговорить с самим собой
И телом плюхнуться в кровать. 

Подумать, что сегодня сделал
Какие завтра будут планы
И ветерок мне дует, веет, 
А планы? Полностью пропали. 

А может нету их и всё? 
Откуда я могу же знать? 
Ведь день свободен, планов — во! 
На улице прям благодать. 

Хочу гулять я вместо планов
Но мне уже пора заснуть
И мысли меня поглощают
Подумать дайте мне чуть-чуть! 

Если в бою не погиб – может кто-то дотащит
до брезентовых стен госпитальной палатки в тылу.
И, возможно, окажутся лишними цинковый ящик
да листок «формы двести» с печатями в нижнем углу.

Тарахтит генератор, дымя острой дизельной гарью.
Свет мигает несносно, в сердцах матерится хирург.
Стало нечем дышать в лазаретном тошнотном кошмаре.
Банки кофе и курева снова не хватит к утру.

По фамилиям галки поставлены в списках счастливцев,
и «трёхстотых» уже распихали во чрева бортов,
но из памяти вырвать нельзя искажённые лица
перебитых мальчишек под белой одеждой бинтов.

Эх, послать бы войну эту нах и не резать по нервам,
да от жуткой работы по-волчьи не выть по ночам.
Только душит солдатиков злая костлявая стерва,
не давая ни шанса на отдых военным врачам.

Грубо требует с них непомерно высокую плату
за победу над смертью, почти ежечасно, война.
Всплакнёт медсестричка в забрызганном кровью халате.
Только в суточных сводках не пишут врачей имена...


Примечание автора.
«Форма № 200» — извещение о смерти.
«Трёхсотый» — груз №300 на штабном языке.
Он означает раненых, которых следует перевезти
в стационарный госпиталь после операций,
сделанных в полевых условиях.

И каждый год всегда одно и тоже –
Бутылка так же крепче головы,
На тельнике кровавые следы, Береты, крики и бухие рожи.

В фонтанах плещется армейская элита
И улицы похожи на татами, Испуганные дети жмутся к маме, Раз не бутылка – так лицо разбито…

–“За ВДВ! ” – сегодня лексикон его так скуден,
Забрал у школьника рюкзак, он очень крут,
И ищет там под синькой парашют,
В его глазах – кто не был в небе, те не люди…

Приспущен день и голубые флаги,
На лавках спят покинувшие строй,
Милиция их просит – “шли б домой”,
Грозит им протоколом на бумаге…

Но каждый год всегда одно и тоже –
Бутылки для разбитой головы, Фонтаны и кровавые следы, Береты, крики, и бухие рожи…

Мы уйдём и больше не встретимся,
Так зачем же упорно молчать? Почему мы от счастья не светимся,
Если можно от счастья сиять?

Разойдёмся по разные стороны, Очень трудно порой обернуться, Подражали нам каркая вороны,
А могли ведь душой улыбнуться...

Разошлись и больше не светимся, Намолчавшись нам в пору кричать,
Снова мы на дороге не встретиться,
Разучильсь с тобою сиять…

Ты был отчаяным солдатом
Рвался в бой, и не щидя себя.
Ведь ты солдат, солдат России, Ты солдат, защитник родины своей.
Ты защищял свою семью, друзей Не думая, о жизни ты своей.
А что сейчас, сейчас лежишь
В сырой земле и плачет
Вся твоя семья, твои друзь.
Ведь не вернуть тебя,
Тебя теперь нельзя.
А сколько тех, кого найти
Семья теперь не может.
Их ждут друзья в надежде,
А они, лежишь в сырой земле
В чужой земле, не возле дома.
И как же быть, семье и друзьям, Тех кто не вернулся с поле боя.

Мой дядя — герой,

Луч солнца вышел из тумана
Проснулись дети от грозы
На нас Германия напала 
Без объявления войны 

Луч солнца вышел из тумана
Проснулись дети от грозы
Кто мог поверить что родная 
Земля начнет гореть до тла 

Луч солнца вышел из тумана 
Проснулись дети от грозы 
Пускай примером для вас будет 
Печаль и скорбь военных лет !

Как умирали от мучений,
От холода упав в снегу 
Пускай уж предки позабудут 
Что есть печаль и скорбь войны!

ты запрещаешь улыбаться

На заметке за углом — капля дождя,

Кⲁⲕ ⲥⲧⲁⲗь, ⲙⲟⲣⲟⳅⲏыύ ⲃⲟⳅⲇⲩⲭ ⲣⲁⲏυⲧ ⲃ ⲅⲣⲩⲇь,

Смеркалось! Багровой живой полосой,

ты обо мне услышишь !, но не предашь значения , 

ФСБшник скрытный и бдительный,
Ему доверено многое судьбой. Опасности встречает хладнокровно, Стране любимой служит головой. Неведомые враги кругом бродят, След оставляя лишь едва заметный. Но мастер своего дела поймёт, Где затаился враг неприметный. Служба нелегка, порой опасна, Судьба предательски коварна бывает. Но честь и долг превыше всего стоят, Солдат разведки гордо заявляет. Пусть гордость наполняет сердца тех, Кто ценит службу нашу великую. Герои среди нас живут всегда, Защищают мир и родину счастливую!

На погосте, сев с утра за столики,
Разложившись средь могильных плит,
В крестики и нолики играют алкаголики,
Но никто из них не победит!

Потому что у друзей сейчас Михалыча
Чистый в стаканах денатурат,
И Игната и Иван Степаныча
Он отправит на больничный ад!

В том аду их будут мучать колики…
И помрет один из них дебил!
В крестики и нолики играли алкаголики
И Иван Степаныч «победил»+!