Пепел кулис

Мы висим на гвоздях в золоченой галерке,
Полагая, что сами вершим приговор.
Но мы все — реквизит в этой дьявольской сделке.
А единственный зритель до ниток истерт.

Он давно отключил театральную рампу,
Сплюнул семечки в зал и ушел на покой.
Мы же рвем сухожилья, придумавши карму,
Чтоб хоть кто-то остался навеки живой.

Пусть пустеет партер, выгорают софиты,
И осыплется с ярусов мертвая взвесь.
Наши главные акты еще не забыты —
В этом ужасе смысл, вероятно, и есть.

Мы играем без лиц, без единой подсказки,
На излом, на разрыв, задыхаясь во лжи.
Кто придумал для нас эти ржавые маски?
Разглядеть бы лицо. Но попробуй, скажи.

Сцена ходит винтом от сквозняка из-за двери,
Где сквозит ледяная, слепая стена.
Мы ломаем себя, чтоб хоть в чем-нибудь верить,
Что не куклы мы здесь, а опора сполна.

Только гвозди саднит под потертой эмалью,
Да в кармане пылятся чужие рубли.
Зритель умер вчера. Мы накрыли вуалью
Эту ложу. И дальше по тексту пошли.

И когда обрывается трос страховки,
И летишь в этот бархат, где нет ничего,
Ты вдруг чувствуешь вкус настоящей массовки:
Боль была не твоя. Ты не помнишь ее.

Аплодисментов не будет. В фойе выключают дежурные лампы.
Тихо падает пепел кулис на затоптанный нами ковер.