Безликая хрупкая бабочка,

Моё детство – не сказка, не сон,

Я выключу луну,
Она мешает спать.
Возможно ни к чему,
И стоит подождать.

Немного темноты,
Чуть меньше сквозняка.
Луна пугает сны,
И греет облака.

Я выключу луну,
Обрезав провода.
В чернила окуну
Седые города.

Я спрячусь от неё,
Задернув плотно тюль.
И стены так тесны
В последний мой июль.

И комом в горле крик,
И слышно каждый вздох.
Мерцающий «ночник»
Я выключить не смог.

06.11.25г.

Она приходит тихо, без звонка,
Она садится в кресло, как родная.
Она не просит чая, не ворчит,
Она молчит и смотрит, как я таю.
Она не враг — она всего лишь пауза,
Которую я сам себе не выбрал.
Она — как тень, что не уходит сразу,
Она — как стон, который я не выдал.

Она не учит злу, не тянет вниз,
Она лишь держит за руку и шепчет:
«Не надо. Всё равно не будет смысл.
Полежи. Мир подождёт. Он вечен».
Она не бьёт, не жжёт, не режет плоть,
Она ласкает медленно и нежно.
И в этом есть особая щепоть
Свободы, что становится безбрежной.

Но где-то там, за ленью, есть окно,
Которое не закрывается.
И если ты захочешь, всё равно
Оно тебе открыться постарается.
Лень — не порок, она — сигнал,
Что ты устал, что ты не робот.
И если ты услышишь, как устал,
Ты можешь встать. И это будет опыт.

Раз —
Тракторист нажал на газ, 
Два — 
Во дворе лежат дрова, 
Три — скоро осень, посмотри! 
А четыре —
Пальцы шире, 
Пальцы шире растопырь. 
Пять — иди под музыку плясать! 
Семь, восемь — приходила в гости осень.
Девять, десять —
Выпало тебе чудесить! 

из меня поэт никчёмен, 
но ты сильно вдохновляла
недописаны десятки тех поэм, что для тебя
душу продал бы я, чтобы
всего лишь рядом быть с тобой.
моя муза, я тебя любил бы всех сильней,
если б ты позволила, хотя бы раз, единый..
я б самым счастливым человеком в мире стал!..
я давеча видел тебя в своих песнях,
может быть и глупо, но не нам судить.
свыше стоят ангелы и демоны, а нам поныне
судьбы свои словом не решить.
мир морально исповедовать ты мог бы,
вдуматься в деяния свои,
но любовь не грех ведь, 
вину за нее не искупить.
год за годом, чувства затянулись...
это ведь не просто симпатическая грусть.
ты меня совсем не знаешь и не помнишь,
а я каждую частичку, что со мной делила, наизусть.
знаешь, меня не оставил тот октябрь,
что в душе глубокий мне оставил шрам.
боли в сердце снова не давали спать спокойно,
но ту память я другому не отдам.
все равно, что дрожь в коленях,
руки мои мерзнут пусть,
главное, что был с тобой я..
когда были вместе, часто проходила грусть.
ты ведь словно исцеление,
ты мечта моих времен,
моя муза, вдохновение,
я тобою побежден.

p.s. этот стих я посвящаю своей музе, пусть данный человек возможно даже не узнает об этом, но все же я считаю, что это стихотворение имеет право быть здесь

«Не бывает плохих наций, бывают плохие люди», —
Ты сказал мне в споре, глядя в глаза.
«В каждом народе есть зло и добро, в каждом — и судьбы, и судьи.
Так зачем же по паспорту судить каждого?

Мы все рождаемся с чистой душой и с открытым сердцем,
Но потом выбираем дорогу, которую сами творим.
И если кто-то творит только зло и грех,
Он не нация. Он просто один человек».

Я ответил: «Ты прав, но не до конца, не совсем.
Нации — это память, это кровь и культура.
И если они несут только горе и плен,
Ты не сможешь сказать, что это лишь личная натура».

Но ты возразил: «Не путай идею с людьми,
Идеология — ложь, но человек — не убийца.
Мы делим на «нас» и на «них» тех, кто просто идёт свой путь в эти дни,
А потом говорим: «Это все». Но это — как говорить, что весь лес горит от единой спички».

И я замолчал. Потому что в этом споре нет правых,
Есть только опыт, есть боль, есть память в сердцах.
Но пока мы кричим «вы плохие», но забываем о главном,
Мы строим стену, а не мост. И стену — в веках.

Ты входишь в полночь, словно вор,
Сквозь дрожь закрытого окна.
Твой взгляд — бездонный, тёмный взор,
В нём плещет вечная весна.
Но та «весна» — из чёрных роз,
Где лепесток — как капля крови.
Ты не ответишь на вопрос,
Зачем пришла на зов любови.

Твой холод — бархат и металл,
Скользит по шее не спеша.
Я знаю: ты затем пришла —
Чтоб я в объятьях тёмных пал.
Дыханье сбито, пульс — в висках,
Ты ближе, чем родная тень.
В твоих руках — и страх, и крах,
И мыслей сумрачный плетень.

Прижми к себе — но не спасай,
Ведь ты пришла в мой бред сама.
Ты мой торжественный февраль,
Моя полночная зима.
Твой поцелуй — не поцелуй,
А рана, что не заживёт.
Сладчайший яд по венам струй,
Пока рассвет не настаёт.

Игра теней, игра страстей,
На грани боли и огня.
В сплетенье роковых путей
Ты пьёшь меня, а я — тебя.
И в этой неге роковой,
Где смерть и жизнь сплелись в одно,
Я становлюсь твоим рабом,
Забыв про всё, что было «до».

Вкуси запретный этот плод,
Пока восток ещё далёк.
Ты — мой мучительный восход,
И жизни гаснущий исток.

Саратов, 30.09.2026