Нивы убраны, поля пусты,
Рощи стынут в голых очертаньях.
Над рекой клубятся холода,
В воздухе — тумана дыханье.

Тихо дремлет стёжка у плетня,
Ей во сне привиделось, быть может,
Что совсем, совсем уже не зря
Скоро снег на землю тихо ляжет.

Солнце село за лесной рубеж,
Утонуло в сини безмятежной.
Я гляжу на этот тихий пейзаж —
Грустный, но до боли мне родной.

А в тумане, зыбком и седом,
Месяц рыжий выглянул устало…
Будто шепчет: «Скоро будем мы
Вместе мчать по снежному простору».

Нагрянут капиталы неизбывны,

Ботинок каждый будет лакирован,

А я, в родные стены замурован,

Еще с десяток раз от них погибну.

Я нравлюсь ей теперь, как никогда

На кухне — кофе. Простыни в постели

Чисты, как сон. Тела на них вспотели,

Струится между бёдрами вода

Прекрасней грёз. От нищенства худели

Вдвоём лишь с ней. Повержена байда

Мистрáлем грозным. Света не хватает,

Грызут нас плесень, тиф и темнота.

Извечно жизнь счета нам выставляет!

… Жаркóе носят смрад и духота.

И вот который день лежу,
Не знаю, чем заняться.
Рука после укола болит,
А душа рвётся развлекаться.
Займи себя хоть чем-нибудь,
Но рука ноет без устали.
И будто шепчет мне в ответ:
«Лежи. Сегодня ты в печали».
Скажите мне кто-нибудь,
Неужели я одна такая?
Что рука болит и говорит:
«На кровати валяйся!»

Я был влюблён со школьной той скамьи,
Дышал тобой и жил твоим дыханьем.
Но как-то раз признался я в любви,
А ты в ответ обдала молчаньем…

«Прости, — шепнула, — ты мне старший брат,
Надёжный друг, но ничего иного…»
Я принял этот горький, тихий ад,
Не проронив обидного ни слова.

Я сдерживался с болью в глубине,
Когда другие парни были рядом,
Когда они кружились в той весне,
А я провожал вас молчаливым взглядом.

Но вспомни: если жизнь тебя ломала
И слёзы застилали твой рассвет,
Кто был с тобой, когда ты угасала?
Кто защищал от пустоты и бед?

Я рядом был во всех твоих тревогах,
Держал твои холодные ладони.
Я не просил пощады у богов,
Хоть сердце разрывалось в том заслоне.

Надеюсь, ты сквозь годы не забудешь,
Кто предан был без мести и наград.
И в этот раз уже не скажешь мне,
Что я тебе — всего лишь старший брат.

Мы ему тогда дарили кружку
В форме унитаза, без намёка.
У подъезда бабушки — наружка.
Вот уж кто без страха и упрёка!

Мы ему резиновую куклу
Не купили — денег не хватило.
Да и так он часто дома тухнет,
Потому решили: это шило.

Мы ему коня хотели даже —
Детского, на мусорке лежал.
Да никто не взял нести поклажу:
Может, потому что конь вонял.

Мы ему букет на клумбе школьной —
Бархатцы, садовая ромашка.
Правда, принял с миной недовольной.
Погадает пусть себе, бедняжка.

А он нам — дешёвые пельмени,
Ровно по двенадцать штук на брата.
«Ешьте и пошли к едреней фене!»
Вот что значит «дорого богато».

С аппетитом ели мы пельмени
Из тарелок с надписью «минздрав».
Пили что — не помню, но шумели,
Тостовали: «Будь, боярин, здрав!»

Мы купили хлеб огромный, круглый
И воткнули свечки — всё красиво.
Благо хлеб был белый, а не смуглый.
С хеппи бёздеем тебя, Василий!

Любовь без боли не познать.
Мне по-другому не узнать:
Какие чувства же есть суть,
Какие — верный, гиблый путь.
Бросаюсь снова я в огонь,
Но не подаст никто ладонь.
Последний мой услышат крик,
Исчезнет прежний нежный лик.
Из пепла каждый раз встаю,
Но каждый раз я не в раю.
Перерождаюсь вновь и вновь,
Пока не встречу я любовь.
На сердце шрамы и раненья,
Когда же чудное мгновенье?
Когда же чёрта одобренье?
Чтоб встретились с тобой.
И вот я снова окунаюсь,
Всецело в чувства погружаюсь,
Так безвозвратно откликаюсь
Страданиям своим.

Зудит очей моих лоно, скребется в мозге дикий зверь.
Он то локтём меня пихнет, то заревёт, как старая петель,
И будет рвать мою печёнку, занозами колоть.
Моя декабрьская вьюга, мой самый верный друг,
Прошу, верни меня обратно,
Не провожай в далёкий путь.
Можешь сломать все мои рёбра,
Пускай свернётся кровь —
Твои сражения напрасны.
Слеза луны на солнце упадёт,
Мой прах так бережно обнимет, да в урну соберёт.
И даже визги заржавевшей стали, что сердце колет и ревёт,
Заменит ласковый мороз.
Живое снегом заметая, поглотит змей свой хвост.

Я ковыряю пальцем землю над головой,
Что засыпает глаза и уста,
Оставляя могильный багрянец под ногтем.
Прошу тебя, Господи, спаси и отмой!
Отче, что же ты делаешь?
Зачем закрываешь мне рот?
Но отец лишь толкает в глотку поглубже
Осколки сердечных пустот.
Ты своими руками мне душу вынул.
Так заколоти же покрепче мой гроб,
Возьми на себя моё тленное тело,
Пусть семя взрастёт и вновь загниёт.
Прими, что отдал, лишь бы сердце моё не выло.

Я помню тот день,
Тот день и тот миг.
Я вижу сейчас его, как живого.
Безухого и с пушистым хвостом.

Тогда он ещё был жив и здоров.
Он прыгал резвясь и лаял играя,
Когда он меня в игру свою звал.
И лапы большие на плечи мне клал.

Он был так весел в снегу кувыркаясь.
Он мне доверял, как себе самому.
Часами мы с ним гуляли вдвоём.

И вот в роковой, этот солнечный день.
Он чуть приотстал, два раза пролаял
И прыгнул в сугроб предлагая сыграть.
И я повернулась, но было уж поздно.

Послышался выстрел откуда-то сверху.
И я побежала к нему поскорей.
Всё было так быстро, и когда я присела,
Я ласковым словом его позвала,
Рукою по шерсти легонько ведя.

И только теперь я всё разглядела,
Горячая кровь всю грудь залила.
Он смотрел на меня своим преданным взглядом.
И пытался махать своим рыжим хвостом.
Вдруг слезинки из глаз у него потекли.
«Я так верю тебе», говорил его взгляд,
И в тот миг навсегда он покинул меня.

Прошло с тех пор, уж много лет,
Но я до сих пор вижу глаз его блеск
Он доверчивым был и умер таким.

Мне надоело в сотый раз считать
Следы своих вчерашних поражений.
Я не хочу о прошлом вспоминать
И строить жизнь из чьих-то наставлений.

Не нужно больше грызть себя за то,
Что было год, иль месяц, иль неделю.
Я закрываю прошлое на сто
Замков. И снова вдруг немею.

Пусть новый день подарит новый грех,
Пусть будет снова больно и обидно.
Я не хочу быть снова лучше всех,
Мне просто больше прошлого не видно.

Не нужно мне прощения и слез.
Я не святая, так зачем быть ею?
Я в мире принимаю всё всерьёз,
Ну и себя уж точно не жалею.

Сердца стучат, поют и ревут,
Но не долго творился покой.
Пожаловал враг, набег и бой,
Защищая родные, гибли свои.
Умирали враги, вина не наша.

Крылья с небес осели на мне,
Взлетев, душа сжалась и боль.
И жить я хочу, но так же и они.
Верен ли путь, что дает вожак?
Судьбою своей? Или оставить?
Какая жизнь мне дана, честно?
Высота дана для полета, а мне
На просмотр нищадия адского.

Гроза скрывала убийства,
С небес спустился туман,
Закрывая обитую землю.
Дождь смывает иерархию.

Душно, мне душно
Дышать все сложнее
Горло держит близкий человек
Нет не угроз
Нету боли
Лишь тихий голос
Голос парня
Тихо и незаметно ты осталась одна
Сначало «ревность» и пропали друзья
Потом «сплетни» и пропали подруги
Потом одеваешься «ярко»
И стала я тихой, без лишних эмоций
Воздух забрали и тихо убили
Осталось лишь тело
И то не надолго
Скоро умру 

Одна я осталась
Нет друзей и подруг
Лишь парень любимый
Смотрит в глаза и улыбнется
Бросила друзей по его слову
Бросила работу
Сижу я дома
Готовлю, рожаю детей
Деньги дают
И работать не надо
Но дом моя клетка
Не выйти, не вздохнуть
Он все видит, он все знает
Убежать не выйдет
Ведь теперь не друзей не подруг
Лишь парень любимый
Смотрит вокруг

Холодный ветер бьёт в забрало,
В тумане тает старый мост.
Но сердце биться не устало,
И путь к победе так непрост.
В руке сжат меч, стальной и верный,
На щите — герб былых побед.
Сквозь мрак эпохи лицемерной
Несёт он честь и правды свет.
За даму сердца, за отчизну,
За клятву, данную в тиши,
Он примет бой без укоризны,
Не дрогнув лезвием души.
Пусть звон клинков нарушит тишь,
Пусть искры сыплются во тьме —
Пока ты доблестью горишь,
Не сгинет свет на всей земле.

Ноги хотели дороги,
А голова — новых тем.
Что же, прощайте, чертоги,
Где уже всё без проблем.

Не навсегда, не надолго,
Может, туда и назад.
Хочется снова восторга —
Нового и невпопад.

Компаса стрелка юлою
Пусть бесконечно кружит.
Что-то в себе я открою —
Новый порядок и быт.

Ночь у костра, запах кофе —
Так не банально ново.
В мыслей своих катастрофе —
Так, чтобы было снова

Ясно, и солнце с рассветом
Будит и снова бодрит.
Смотреть так, чтобы при этом
Рот был как в детстве открыть.

Мимо забытых посёлков,
Мимо тоски, пустоты,
Мимо былого осколков —
Только природа и ты.

И от усталости тела,
И чистоты в голове —
Просто валяться без дела,
Руки раскинув в траве.

Послушать песню
https://4beat.ru/id5902/tracks/astashov-v-pohod-track-71976

Не в блеске лат, не в выверенной позе,
Где фотовспышки ловят каждый жест.
Герой стоит в невидимом наркозе
Своих простых и выстраданных мест.

Он знает то, что глянцевым журналам
Понять вовек ни сердцем, ни умом:
Земля порой становится мангалом,
А дом спасают потом и трудом.

Приходится до крови сбивать костяшки,
Вступая с равнодушием в борьбу.
Смести с пути ненужные поблажки,
Перешагнув сомнения судьбу.

И запачкаться тоже приходится,
Когда слова бессильны и пусты.
Земная грязь под кожей переносится,
Чтоб довести великие мечты.

Мужик — он потому и есть мужчина,
Что понимает правила игры:
Для слез скупого нет еще почина,
Но есть долги до утренней поры.

Он яблоками пахнет, чужой мороз,
Но душа родная — и в этом чудо.
Мы встретились там, где не видно звезд,
И я этот холод вовек не забуду.
Он пахнет антоновкой, стылой землей,
Дорогой, ведущей в чужие дали.
Но только ему я кивну: «Я свой»,
И мы бы друг друга не потеряли.