Собирая осень по крупицам 

Я стою и мокну под дождём

Голова моя не в мыслях,

А в свободе ветренных стихов.

 

Я чувствую, как он ласкает кожу 

И ощущаю прохладу его.

Я чувствую его свободу 

И дозволенность всего.

 

Я вижу капли на земле 

Я вижу, как они танцуют,

Вижу безграничный мир во мне 

Наполненный песками мумий.

 

Переверни и время пойдет вспять

И ты увидишь часть этого мира 

Ты увидишь, как птица улетела вдаль,

И после те крупицы самой пыли.

 

Собирая, ты поймёшь,

Что эта круг того же мира, 

Единичный, как полет

И эта прекрасная картина.

Непримиримая нелепость, когда дрожь на руках,

Из-под пальцев вылетают звуков искры.

И на хрупких плечах догорает, дымится очаг,

Впивают иглы в позвоночник все изыски.

Строгая и гордая, пропитана признанием,

Классика обязана играться без пристрастия.

Клавиши мелькают, не требуя сознания,

Эта музыка — рефлекс, добитый до отчаяния.

Пустые звуки — подзадачи алгоритмов,

Давно искоренили страстные порывы.

На сцене виртуозней: пианист или рояль?

Из них двоих кто может так изысканно играть?

Он проживает марафон, сбивая дыхание,

Струится пот по лбу — игру не унимает.

Пусть сцена не место для поиска личности,

Но звуки взлетают в звенящей техничности.

Он знал их наизусть, до белого каления,

Диезы и бемоли сводили скулы вмеренно.

Ритм словно пульс, струился по венам,

Но вдруг нерв порвался, рука онемела…

Мгновенье… другое… вокруг тишина...

Перед множеством глаз в гроб она полегла —

Мелодия спела и расплескалась... 

Яркий свет… эта сцена… помнится мало...

Стою, смотрю — пусто,

Лежу, дышу — темно,

Луна за тучей спряталась,

Мне грустно всё равно. 

 

Лишь легкий ветерок

Дает о себе знать,

Говоря: «Я с тобой»,

Ничего не говоря...

 

Мне хочется молчать,

И, устремивши взгляд,

За каплями дождя, 

Тихонько наблюдать.

Я медсестра, и людям я нужна,

В ваш трудный час помочь я вам должна.

Я разделяю вашу боль и страхи,

Слежу за каждым вздохом в тишине.

В халате белом, как в святой рубахе,

Всю душу людям отдаю сполна.

 

Пусть тяжело порой бывает мне,

И груз чужих страданий давит грудь,

Но ваша мне улыбка в тишине —

Укажет лучший в этой жизни путь.

 

Я буду рядом, ты лишь удержись,

Мы вместе одолеем этот путь.

Ведь медсестра — душевность, верность, жизнь,

С которой невозможно повернуть

Наступят ночь и тишина,

Зажгутся звезды в небесах. 

Проснутся совы в вышине, 

Зажжется искорка в кустах

 

Подует лёгкий ветерок,

Листвой тихонько зашуршит. 

И соловей свой голосок, 

В ночную высь лететь решит. 

 

А ручеёк тихонько побежит,

Шепча на ушко тайные секреты.

И чуткий лес листвою зазвенит,

Ловя его певучие ответы.

 

Ну что вы, слёзы, мои слёзы,

Льётесь непрерывно?

От вас на сердце лишь занозы, 

На душе уныло. 

 

Я знаю: больно, тяжело, 

И сил как будто нет,

И тело стонет, как назло,

Теряя прежний свет. 

 

А слёзы льются непрестанно, 

Смывая прежнее тепло.

На сердце тяжело и странно,

И всё как будто бы назло. 

Что ж от девицы той осталось?
Веселой, милой, заводной…
В душе — лишь пепел и усталость,
Да шлейф от памяти былой.
Чуть тронешь — ветром сдует сразу,
Как легкий прах минувших дней.
И от любой случайной фразы, 
Ей с каждым вздохом всё больней. 

Ты нужен мне,
Ты нужен мне,
Как тихий вздох в бескрайней пустоте
И перед ликом злобы всего мира!
Ты нужен мне,
Ты нужен мне,
Я без тебя,
Исчезну... 

Уходить от любимых людей-это самоубийство
Так говорил 1 русских поэт,
И я ему верю, и я это вижу
Сколько бы лет не прошло, одно не изменно

Близкие для каждого разные
Кто собаку завел, и как семью бережет
Кто десятки друзей держит у сердца
Кто одного человека к себе приковал, и вы оба не против

Если тебе дороги люди, хватай их обеями руками
И держи, сильно сильно, не отпуская ни на шаг
А если отпустишь по глупости, кружку не туда к примеру поставил-ты дурак…

Близкие-те, кто видел тебя настоящим
Кто держит у себя в голове твои мысли и страхи
Те, кто рядом с тобой в любой тишине, толпе и войне…
Даже если города за тысячи миль, даже если квартиры соседние

Близкие-те, кто всегда за тебя
Те, на кого тебе не наплевать,
Те, за кого держишь ты кулаки, за кого ты можешь убить
Те, с кем можете друг друга терпеть, любить, ненавидеть, но рядом стоять будете вы..

В полночный час, когда уснул,
Над городом тяжёлый гул.
И месяц, бледный и немой,
Скользил над чёрною землёй.

В пустом театре, за стеной,
Где пыль кружилась над сценой.
Зажглись внезапно сто свечей —
И стало в зале веселей.

Там кто-то хлопнул за кулисой,
Там засмеялся голос низкий.
И зазвенел хрустальный смех,
Как будто праздник ждал всех тех,
Кто слишком рано лёг в постель,
И не заметил карусель.

А на паркете — ни души,
Лишь тени двигались в тиши.
Вели друг друга под венец,
Кружились медленно в свинце.
Луны, что падала с окна,
На чёрный бархат полотна.

И вдруг из зеркала напротив,
Раздался голос:

— Кто там бродит?

Но зеркала молчали вновь,
Тогда возник он — странный гость.

В цилиндре, с тростью золотой,
С насмешкой дерзкой и лихой.
Он поклонился, как артист,
Чей выход тщательно продуман.

— Сударь, зачем вы здесь одни?
У нас сегодня бал Теней.
Не бойтесь музыки ночной —
Она любезна с тишиной.

Но юноша ответил сухо:

— Я не люблю пустого слуха,
Шум масок, танцы и вино.
Мне это всё запрещено!

Гость рассмеялся:

— Вот как раз,
Таких мы любим среди нас!

И щёлкнул пальцами — и вмиг,
Под потолком раздался крик.
Не страшный — просто чей-то смех,
Но он звучит сразу у всех.

Со стен слетели сотни лиц,
Смеясь, как стая чёрных птиц.
На люстрах вспыхнули глаза,
А двери скрыла полоса густого мрака.

— Что за чёрт?!

— Обычный бал. Здесь всё наоборот.

И музыка пошла по кругу,
То превращаясь в злую вьюгу.
То в вальс, то в бешеный маршок,
То в чей-то тихий шёпоток.

А странный гость, смеясь, плясал,
И сам себе аплодировал в такт:

— Вы так серьёзны, господин!
Зачем вам столько важных мин?
Улыбка вам, поверьте, к лицу!

— Отстаньте.

— Я? Ни за что!

Он снял цилиндр, поклонился,
В чужую тень вдруг превратился.
И, растянувшись по стене,
Сказал:

— Теперь вы равны мне.

И тень шагнула по стене,
Затем виднеется в окне.
Потом спустилась на паркет,
И улыбнулась.

Света нет.

Лишь две фигуры в темноте —
Одна живая, две — уже?

Нет.

Одна была всего.

Но зеркало сказало:

— Две.

И снова музыка взвилась,
Свеча последняя зажглась.
И чей-то голос прошептал:

— Ну что, начнём второй финал?

Наутро город был пустой,
Над крышами висел покой.
На сцене — стул, да пустой рояль,
Разбитое вдребезги окно и вуаль.

А возле зеркала лежал,
Чужой цилиндр и старый балл.
И на стекле среди полос,
Остался почерк из волос:

«Не всякий тот, кто в зеркале —
является своим лицом,
Порою самый тихий гость
приходит в дом
за близнецом».

И где-то снова, далеко,
За старой дверью, под замком.
Смеялся кто-то молодой:

— Ну что, приятель, танец мой?

И трезвонит эхом темнота:

— Он будет длиться до утра.

— Angelskij/Ангелич
(https://t.me/poet_ot_boga)

Вырвав у мента чекушку,
Вася бёг, как бегуны бегут.
Заиграло в черепушке —
Любимую ага не отдают.

Кто любит — тот не отдаёт.
Вот Вася и решил, что лучше
Он внутрь себя её вольёт —
Им будут от осла пусть уши.

И снова у тебя алкаш — герой —
Гляди-ка, от мента сумел уйти.
Дальнейшею же Васькиной судьбой
Ты как-то озадачен не ахти.

Ну ладно, ща его спасём.
Он спал на лавочке однажды.
Вдруг слышит через сон — подъём!
И ущипнул себя уж дважды.

А нет, виденье не ушло.
Пред ним богиня, не иначе.
А что потом произошло?
Он с чем-то ей помог на даче.

И поприжился: муж не муж…
Сожитель — грубо, а любимый…
Ну да, поди, наверно, уж
И к алкоголю нетерпимый.

Лето пролетело не заметно,
Осень золотая к нам пришла.
Листья пожелтели на деревьях
И осталось чуточку тепла.
После зноя и жары приятно
Прогуляться под дождем вдоем
И укутавшись под одеяло,
Выпить чаю, встпомнить о былом.
Мне сегодня не до сна,
Не спится.
В голове так много мыслей вслух.
Собирая осень по крупицам,
Паутину сплел себе паук.
Он к зиме готовится наверно
И плетет узоры в уголке.
Хочет что б попалась непременно
Муха, что сидит на потолке.