Я боюсь ошибиться,

‎Боюсь сделать что-то не так.

‎Боюсь с другими слиться,

‎Стать таким же, впасть впросак.

‎

‎Я хочу создавать что-то новое,

‎Но что это новое для других?

‎Они видели «всё», и «всё» им знакомо,

‎Но кто им дал право решать за них?

‎

‎Я хочу писать свою музыку,

‎Но не получается, ну вот никак.

‎Ты хоть кричи на всю улицу...

‎Куда не глянь всюду мрак.

‎

‎Я музыку пишу — выходит хрипло,

‎Как будто струны рвёт глухой мотор.

‎Я пытался кричать, но оно лишь гибло.

‎Так чем мне поможет этот мой стон?

‎

‎И пусть мой голос утонет в толпе,

‎И пусть я не впишусь в их «слаженный» ряд.

‎Я всё равно не сломаюсь, не буду в себе,

‎Как дух, который освободят.

‎

‎Я сам соберу из осколков звуки,

‎Напишу ту мелодию, что не слышал никто.

‎И если они всё равно близоруки,

‎То я покажу им, кто здесь «никто»!

‎

‎Вы же даже не попытались

‎Что-то понять из того, что я сочинял.

‎Вы же все просто побоялись,

‎Что он изначально не воссиял.

‎

‎Да, жизнь состоит из ошибок.

‎Но только из тех, что ты совершил.

‎Что ты лично не побоялся, взял и изменил.

‎Ты изменил свой личный выбор

‎И изменился сам.

‎Мы всё равно не останемся

‎Такими навсегда.

Приди ко мне во снах, 

когда тоска меня отпустит.

Приди тогда, когда не жду

 и пытаюсь всё отбросить.

Попятится любовь,

 и утром я не вспомню — остаётся только боль,

 которая приходит поздней ночью.

Приснись мне снова,

 где мы любим, приснись мне снова,

 где живём.

И пусть сердце разорвётся в клочья,

 и слёзы пусть пойдут рекой.

Я буду ждать всё лето,

 только чтобы быть с тобой: хоть не в жизни, 

но во снах я смогу почувствовать себя живой. 

Давай сорвем с себя одежду.

 Вместо горьких слез и ссор и 

сольемся в поцелуе жарком.

Мы все решим. 

Как не сможет никто.

Я буду кусать твои губы. 

сводя тебя с ума все сильнее.

Наше дыхание переплеталось в едино.

 Совмещая стоны в один.

В эту знойную темную ночь губы 

скользнут кипятком по горящему телу. 

Во тьме, в этой страсти ночной 

я расцарапаю всю твою спину. 

Красные полосы расползутся по ней, 

как рыжие волосы по постели.

Ты очень важен мне.

 Без тебя совсем невыносимо.

Я так скучала по тебе. 

Повтори, что я нужна и

 так любима.

твои глаза — искала я в толпе
совсем мне незнакомых лиц.
мы строили всё те же планы,
что были для нас двоих.
мечтали лишь о нас с тобою,
о нашей маленькой семье,
но это было лишь порою -
тогда и я была сильней.

сейчас же скучаю и думаю о том,
как тяжело бывает наедине с собой.
мне хочется вернуться в ту тёплую пору,
забыть все наши ссоры,
вернуть наш тот уют.
в котором было счастье и множество любви,
в котором мы пылали и строили мечты.

хочется увидеть твои блестящие глаза
и, улыбнувшись, понять, что ты моя.
я хожу в наушниках по нашим тихим улицам
с надеждой, что всё скоро образумится.
а ты всё так прекрасна, но вовсе не моя -
мне так хотелось бы, чтобы были ты и я.

Усталость кормлю работой,
Бессонницу укрываю мыслями.
Мне бы уголок укромный —
Чтоб не вместе с этими лицами.

Забиваюсь в квартирку пылькою
И, размазанный, лежу на полу.
Рваной, пьяною стелькою
Под диваном себя берегу.

Вложусь в ботиночки грязные
И пойду промокать под дождём.
Всё эти дни бессвязные —
Мы здесь так и живём.

Уже сгущалась полночь над землей,

Дышал туман холодным, горьким тленом.

В высоком замке, скрытом темнотой,

Душа прощалась с ненавистным пленом.

Она стояла, скорбна и бледна,

Под тяжестью венчального наряда.

И чаша яда выпита до дна —

Спасение от завтрашнего ада.

Наутро брак. Неравный, страшный торг.

Не помогли ни слезы, ни моленья.

Но смертный яд принес душе восторг,

Свободу от позорного паденья.

«Прощай, мой друг, мой светлый идеал, —

Шепнула дева, опуская руки. —

Ты за меня на поле брани пал,

И я иду к тебе, прервав все муки».

Но вздрогнул вдруг тяжелый, темный свод,

И ветер взвыл, преграды разрывая.

И тот, кто выжил, сбросив гнет невзгод,

Вошел, как дух, шагнув в преддверье рая.

В изрубленных доспехах, весь в крови,

Он спасся чудом из когтей забвенья,

Чтоб пронести огонь своей любви

Сквозь адские, жестокие сраженья.

«Я жив, моя княжна! Я победил!

Сорви фату, мы уезжаем в вечность!»

Он руки к ней безумно устремил,

Смотря в глаза и веря в бесконечность.

Она вздохнула, падая без сил,

В ее глазах — растерянность и горе.

«О, если б ты чуть раньше поспешил,

Пока моя ладья не вышла в море...»

«О чем ты, ангел?» — он к ногам припал.

Она с улыбкой, кроткой и печальной,

Ему кивнула на пустой бокал

С последней, горькой каплей погребальной.

«Я выпила отраву, мой герой...

Чтоб не достаться на рассвете зверю.

Теперь зовет меня иной покой.

Я ухожу. И я в прощенье верю».

Как будто рухнул мир. Завыла мгла.

Он обнял стан, слабеющий в бессилье.

На бледном лике нежность замерла,

И за спиной как будто сжались крылья.

Он не кричал. В отчаянье немом

Прильнул губами к ледяной святыне,

Испив остаток яда жадным ртом,

Чтоб не остаться одному отныне.

«Мы не расстанемся, — шепнул он ей во мрак. —

Никто не скажет слова укоризны.

Пусть совершится наш бессмертный брак,

Который стоит больше целой жизни».

Они сплелись, не разлучить вовек.

Застыли двое на полу холодном.

А за окном кружил неспешно снег,

Покрыв их души саваном свободным.

Сорви с меня покровы тонкой кожи, Испей до дна солёных слёз росу.
Пусть этот стон тебе послужит ложей,
И я всю боль безропотно снесу.
Забудь меня холодной и тоскливой, Взгляни на кровь усмешкою ревнивой, Скажи мне, став безумно горделивой:
Делает ли это тебя счастливой?

Растерзай мою греховную плоть,
И душу разорви на лоскутки,
Пусть ни один спасительный господь
Не отведёт жестокие клинки.
Пусть будет кровь рекою прихотливой, Окрасив мир усмешкою брезгливой, Сыграй со мной игрою молчаливой:
Делает ли это тебя счастливой?

Вырви мне очи, чтоб не видел света, Сломай мне кости в мёртвой, злой ночи, Не жди от неба милости ответа,
Оставь во тьме без единой свечи.
Забудь меня упрямою, тоскливой, Поправь мой прах рукою горделивой, Взгляни на муки тенью молчаливой —
Делает ли это тебя счастливой?

Пусть жизнь моя покажется тоскливой, Пусть ночь пройдёт усмешкою ревнивой, Пусть рухнет всё под бурей горделивой —
Главное чтоб ты была счастливой...

Дитя кошмаров и сновидений,

Она лютая и кровавая борзая!

Она в своей жестокости гений,

Вы точно знаете кто она такая?

В ночь нашего кошмарного бала,

Она выглядела как серый лебедь.

Гордо в белом платье танцевала,

Я от любви стал словно нелюдь!

В страхе она была вновь весела,

Её яркие глаза говорили за себя!

Я хотел всегда быть только с ней,

И пылающий цветок любви моей.

Но у судьбы были другие планы,

Хотелось сказать ей некие слова.

Жизнь поставила свои капканы,

Спасая жениха от её колдовства.

Как же очарователен был голос,

Но я не смог сказать слов любви!

Её необычайно красивых волос,

Ночные чувства с ней и ушли!

Она скрылась в толпе гостей,

В линиях тех голубых кровей.

Она дивный свет моих очей,

Смерть моих сонливых дней.

Но уходя из кровавого дворца,

Ко мне вдруг подбежал слуга!

Он отдал мне снежное письмо,

-Без подписи, и куда мне его?-

Придя домой я хотел прочесть,

То, что валялось в моём кармане.

Перед этим оказал некую честь,

Бумага пахла сладкими духами...

-Да, ликуй же белый ангел мой!-

Слова написаны женскую рукой.

В письме было её произведение,

Там видел романтики творение!

Я с восхищением письмо читал,

В строфах сам себя изображал.

И на бумаге увидел следы слёз,

Я печальный призрак этих грёз!

”Вас не знаю, вы не знаете меня,

Где всей душой я вам так нужна.

В моём сердце полыхает огонь,

В глазах бежит багровый конь.

Словно падающая слеза,

Боюсь, что бросите меня!

И я хочу напомнить вам,

Сердце нужно всем нам.”

 ”Хочу рассказать про свой дар,

С любовью к вам Мария Линар!”

Я не мог дождаться нового бала,

Ведь в ночь кровавого карнавала.

Я мигом поспешил во дворец,

Где твои мечты оживает чтец!

И было много там гостей,

Но нет звёзды моих очей.

Я вновь увидел хозяина дворца,

А рядом виновница торжества...

Принцесса страха как всегда,

Была красива и столь скромна.

Она кровожадное дитя из сна,

Чья душа всегда будет темна.

Всю ночь прождал её в толпе,

Но она к сожалению не пришла.

В рассвете побрёл я в темноте,

На меня вновь напала эта тоска.

В моём разуме возник её образ,

Ведь чудный и красивый голос.

Увидел её ярко — красные глаза,

Они не давали мне покоя и сна!

В ней явно была какая-то тайна,

Она моя бедная айлиль — лайна!

И её любовь для меня как жало,

Что каждый раз меня поражало!

Но как-то раз пошёл в трактир,

Друзья позвали на свадьбы пир.

Где из историй охотников порой,

-Слыхали, завелся зверь чудной!-

И пьяной ночью идя домой,

Я услышал тот жуткий вой!

От страха мигом остановился,

Звук тоже в миг прекратился.

Вскоре я уловил знакомые слова,

Полночного колыбельного следа.

Они были слышны всё громче,

Во тьме увидел, кто-то хохочет.

Я побежал к себе домой,

Что-то гналось за мной!

И я не смог заснуть до утра,

Почему слышал колыбели слова?

И что за зверь учуял меня?

Лишь вопросы тревожили тогда.

В голове возникали сомнения,

Сердце душили эти ощущения.

Мои чувства к ней увлечения,

Сокрыты для её привлечения.

Я дождался очередного бала,

Чувство провала не пропадало.

Что если она вновь не придет?

Моя печаль никогда не уйдет!

Она вновь сюда не пришла,

И вскоре я в сумрак зашёл.

Была ранима грешная душа,

Где так ничего и не нашел.

Но в ночь у бордовых огней,

Я узрел деву из моих ночей!

На дороге грустно стояла она,

Та словно кого-то там ждала.

Мы слились в едином танце,
У нашей любви новом шансе.
Мы очень красиво танцевали,
Ночные звуки нам помогали.

Плясали под ночную тишину,

Её руки были очень холодны!

Но этот бал близился к концу,

А её губы были очень нежны.

Бал не может длиться вечно,

И мы прекратили танцевать.

Я ощущал себя так беспечно,

Что хотел её вновь созерцать.

Мы гуляли с ней во мраке,

Но вдруг она остановилась.

Ревность. Отклик в страхе,

Её сердце, мне открылось!

Но вместо красивых слов любви,

Я их ждал всем своим сердцем.

Жуткий крик вырвался с груди,

Эра лайниса — дорхора герцем.

Она с криком на землю упала,

И все время в судорогах билась.

Чувство кошмара не покидало,

В душе метка страха искрилась!

Она долго кричала от боли,

Но вскоре крик прекратился!

Проклята жизнью её воля,

Тот крик в смехе изменился.

Скоро школа,

Скоро ад,

Там не обойдется без подкола 

И слез вечный водопад!

Куча домашнего задания,

Минуты свободной нет!

Утром без особого желания

Доедаю незкусный омлет!

В темноте иду в школу 

Сегодня сново уроков семь

Под машину может прыгнуть по приколу?

Опять насмарку пройдет день..

Шабаш сильного организма,
Привлекал меня к тебе.
Начиналось всё случайно,
Отказать не мог себе.

По ночам под одеялом,
Представлял тебя со мной.
Как мы сладко целовались,
Под заманчивой луной.

Вспоминая запах Секса!
Представлял твои глаза.
После них я представл,
Как засаживал в тебя.

Ты кричала громче бури.
И струила как река.
Но со временем я понял,
Ты девчонка не моя!

Мы родились в придуманном мире

В нем не было разочарований взросления

Мы по — нарошку друг друга любили

Тихонько за руку к освобождению

Искусственный город ютил едва ли

Но нам был так неподдельно приятно

Твои голубые глаза обещали

Мои губы любили их без оглядки

Но сумраке кто то, такой настоящий

Лопнул наш купол фальшивого неба

На руках уносили тебя милый мальчик

Мир сыпался в сито дырявого сердца

Мы могли бы любить ни на что не взирая

Ты мои — губы, я — твои глаза

Но тебя унесло в гниющие реали

В разорванном мире я умерла.