Слова твои — как палая листва,
Им не зазеленеть на новой ветке,
За Новым годом — призрак Рождества,
И мысли — беспокойные соседки.

А память, словно чёрная вдова -
Мгновение, увы, не остановишь -
Ложь не приемлет, делит всё на два
И кормит новорожденных чудовищ.

Все неизменно — ничего не происходит,
Вселенная не пишет на заказ.
А то, что пишем мы, давно не в моде,
Но пара строк останется — от нас...
N-N
Картина- художница Жозефина Уолл.

Безликая хрупкая бабочка,

Я выключу луну,
Она мешает спать.
Возможно ни к чему,
И стоит подождать.

Немного темноты,
Чуть меньше сквозняка.
Луна пугает сны,
И греет облака.

Я выключу луну,
Обрезав провода.
В чернила окуну
Седые города.

Я спрячусь от неё,
Задернув плотно тюль.
И стены так тесны
В последний мой июль.

И комом в горле крик,
И слышно каждый вздох.
Мерцающий «ночник»
Я выключить не смог.

06.11.25г.

А помнишь все те былые дни,

Он смотрел, как чужое дыхание
Разжигает в чужих окнах свет.
В его рёбрах глухое рычание,
В его венах удушливый бред.
Это зависть, как ржавчина, въелась,
Прорастает сквозь кости наружу.
Всё, чего ему в жизни хотелось, —
Раскроить их счастливую душу.
Каждый смех их под кожу иголкой,
Каждый выдох как пепел в глаза.
От него остаётся осколок,
Замерзает внутри бирюза.
Он шипел на протянутый палец,
На ладони, что пахли теплом.
Для живых он безбожный скиталец,
Что застыл за разбитым стеклом.

А ночами безумная хроника,
Цифры, лица, чужие часы.
Его комната стала склепом,
Где он взвешивал капли росы.
И тяжёлая, чёрная злоба,
Что диктует шаги в темноте.
Дверь поддалась, скрипнула тихо,
Он идёт к их слепой чистоте.
Тень плелась по обоям змеёю,
Мир застыл, как немой монолит.
Вспышка, хруст, запах плоти и крови —
Сердце больше уже не болит.
Опрокинутый стул, сухожилия
Рвутся с тихим, предутренним вздохом.
Он вложил в тот удар все усилия,
Над судьбой возомнил себя богом.

Утро встретило грязным туманом,
Город шёл по делам, как всегда.
Он бредёт по асфальтовым ранам,
А внутри ледяная вода.
Оглянулся, в округе ни звука,
Лишь пустые глазницы квартир.
И грызёт его душу лишь мука,
Сам разрушил свой маленький мир.
В сером зеркале мокрые пятна,
Вместо кожи чешуйчатый слой.
Его зависть вернулась обратно,
Задушив его собственной мглой.
За окном тот же чуждый рассвет,
Кто-то снова смеётся вдали.
У него больше имени нет,
Только когти скребут по двери.

9.10.26
Melan Karsov

Угадай скорей причину,
Почему я так худа.
Потому что господину
Уж давно не до меня.

Покормил меня сегодня
Обещаньями опять.
Господин, как вам угодно,
Я могу для вас пропасть.

Я худею не от моды,
Не от бега по утрам.
От обещанной свободы
Я худею по часам.

Господин, не беспокойтесь,
Я стройна, как никогда.
Вы меня, прошу, не бойтесь —
Я не гниль и не вода.

Носили маски, чтоб спрятать лицо,

Аватарки — чтоб заменить.

Кто там, за пиксельным тем крыльцом?

О чём он думает? Кем пытается быть?

Кто-то вешает? Честный, «живой» портрет? 

Но откуда ты знаешь, что это не бред?

Что фото — не плод чужой, забытой души?

Ты смотришь на лик, ты с ним говоришь,

Месяцами длится твой цифровой роман.

А потом на улице мимо скользишь,

Не узнав, не заметив, не вглядевшись в обман.

Я выбрала ту, что в накидке из звёзд,

Она загружалась первой, как пост,

Как верный солдат, что приказов ждала.

С ней вместе я радовалась чужим словам,

Тому, что кто-то прочёл, что кому-то не спится.

Я отвечала, припав к её стопам,

В её цифровые, блестящие лица.

А псевдоним был мой щит и мой меч.

Я могла бы исчезнуть, стереть этот след,

Спалить за собой эту фальшивую речь,

И никто бы не знал, сколько мне было лет.

Весь стыд, вся вина — им было плевать.

А теперь аватарки нет.

И как будто меня больше нет.

Пустяк. Картинка. Пустой силуэт.

Я могла бы вернуть этот звёздный наряд,

Но мне противно.

Она испачкана. Она смердит.

А я — голая. И меня больше нет.

Из повести «Дневник одной писательницы»
https://author.today/work/651873

Мне хотелось бы быть с тобой рядом.
Заплетать бы мне наше утро, в твои солнечно — жёлтые косы.
Мне б в твои голубые глаза заглянуть, Что озёрами синими кажутся, подержать тебя за руку, просто сказать, как ты безгранично мне нравишься.

Душа открылась, нараспашку, вновь
Хоть и не вся, но хватит, что бы взвыть.
Нервный тик – как непрошеный гость,
Не станет ли вновь сердце в кровь разбито?

Не буду ли рыдать, дрожа от боли,
И тело рвать, в безумном забытьи?
Когда ж закончится сей жребий злобный,
И свет прольется в сумраке души?

А может, бросить все и полететь,
В объятья неба, в вечную даль?
Или зубами в жизнь вцепиться крепко,
Сражаясь с Странницей, презрев печаль?

Ведь Странница Вечного – лишь тень сомнений,
Она питается страхом и тоской.
Разорви цепи, сбрось оковы тленья,
И мир увидишь, яркий и живой.

Не бойся боли, не страшись падений,
Вставай и двигайся вперед, дыша.
Пусть шрамы прошлые – урок смиренья,
А впереди – надежда и весна.


10.08.2024