(История любви) была написана про моего пра дедушку.
(Признание) я написал про мой нынешний добрую невесту,
(Желание) Было написана что я желаю всем сердцем,
(Мечта) Я написал потому что я мечтаю почувствовать вновь то ти
(Звезда) Я написал про подругу которую я уважаю и люблю она словно звезда показала мне путь
(Расстояние) Я написал от того что верил что где то ждёт чуда меня,
(Снег) Я написал от того что мне приснилась такая красота что не словами не сказать не пером расписать,
(Сорняк) Это про мою первую любовь что уничтожила меня и ранит тем что вспоминаю её а я хочу её забыть.

В душе — пустота, что кричит: ей хочется хоть чего-то!

Но я не дам… Я берегу любовь, её не отдам ни на миг!

Я так устал прятать боль, будто мир внутри рушится где-то…

Сгораю, страдаю — но ты не узнаешь, как этот огонь велик.

А голос твой, что в голове звучит, словно песня соловья,

Всё шепчет мне о днях, что рассыпались, как сны, без следа.

Я столько раз пытался вычеркнуть тебя из бытия — 

Да только эхо этих слов не стихнет никогда.

Шагаю по улицам, где тени помнят каждый наш шаг,

И каждый дом шепчет мне тихо: «Он здесь бывал когда-то».

Я собираю осколки тех мгновений, что рассыпал в прах,

Но не вернуть ни взгляда, ни слова, ни тепла обратно.

Смотрю на небо — оно серое, будто смыло все краски,

И даже рассвет не несёт надежды, а лишь пустую тишину.

Я научился молчать, прятать слёзы, казаться бесстрастным,

Но в сердце — холод, что не растопит ни одно лето наяву.

Мир в душе сгорел давно — без лика твоего, без света,

Остался только пепел воспоминаний и тихий шёпот тишины.

Я больше не жду ни письма, ни знака, ни случайного привета — 

Ведь даже боль теряет голос, когда сгорают все мосты.

А мир в душе сгорел давно — без лика твоего…

И нет ни огня, ни тени, ни отзвука былого тепла.

Всё стало чужим, холодным, пустым — до самого края земного,

Как будто сама жизнь у меня понемногу догорела дотла.

Ранний снег на поле том, где мы сидели вместе за столом!

Я так рад слышать голос твой!

И, видя улыбку твою,

Я сгораю от любви твоей!

И тебе моя любовь так чиста,

Что ранний, первый снег растаял

Перед твоими глазами!

А время пусть не мчится без оглядки —

Мне дорог каждый миг с тобой вдвоём!

Пусть падают снежинки тихо, гладко,

Храня наш тихий, светлый разговор!

И пусть зима рисует на стекле

Узоры из забытых обещаний —

Я всё равно найду дорогу к тебе,

Сквозь вьюги, ветры и расстояния!

В кармане — память о тех днях простых,

О смехе, о тепле и о мгновеньях…

Ты — самый тёплый свет среди снегов,

Моё спасенье в зимние метели!

Пусть вьюга кружит, заметая следы,

Но сердце помнит каждую минуту!

Мы пронесём сквозь холода и льды

Ту искру, что зажглась когда-то утром!

И когда солнце вновь заглянет в наш край,

Растопив сугробы и тени сомнений,

Я прошепчу: «Ты — мой тихий рай,

Мой самый верный, дорогой и нежный!»
Сон.

Мы — солдаты великой России,
Наша вера тверда, как гранит.
Мы Отчизну в беде не бросали —
Пусть об этом страна говорит.

Мы не ищем наград и почёта,
Не за славу воюем с врагом.
Наша главная в жизни забота —
Чтобы мир воцарился кругом.

Пусть в атаку идти было страшно,
Пусть ревел над окопами шквал,
Мы держались в бою не напрасно —
Каждый Родину сердцем спасал.

Там, где дым застилал переправы,
Где сплетались огонь и металл,
Насмерть мы за Отчизну стояли,
С нами Бог, Он за нас воевал.

А когда прогремит час победный,
И настанет в стране тишина,
Мы забудем парады и ленты,
Вспомним тех, кого забрала война.

Мы — солдаты великой России,
Мы прошли через ад, через дым.
Мы Отчизну в беде не бросали —
Память павших навек сохраним.

Румянцев С. А. 
09.08.2026 г. 

В старом замке было тихо, 

Ведь прошла уж сотня лет. 

Его владелец мир покинул, 

И над лестницей портрет. 

Нет здесь больше ничего, 

В мёртвом замке на горе. 

Слышен только её шёпот:

Одной из самых жутких фей. 

В эту фею принц влюбился, 

Сердце пылало от огня. 

С серией убийств добился... 

К нему тянулась костлявая рука.

В миг, когда она взлетела, 

Сквозь хлопот крыльев хрусталя. 

— Кости свои тебе доверю.

Чтобы ты пришла ко мне сейчас.

И он в комнате своей, 

Ждал её по вечерам. 

Повелительницу костей, 

Что для любви не рождена. 

Моя любовь больна как я,
Хоть смысла в ней и нету,
И она одна.
Но все же не пойму никак
Почему она больна...

Уважаемые земляне.
Я пришёл на землю сдалёкой планеты Эксп.
Меня заставила обротится к вам, одна уважительная причина.
Я раньше был поэтом и композитором.
Выступал с концертами и этим зарабатывл себе на жизнь.
Сейчас делать концерты немогу, потомучто сомной произошло несчастье.
Я однажды споткнулся и ударился сильно головой обосфальт.
Стал плохо себя чувствовать и сголовой был полный непорядок.
Я собрался и пошёл в больницу.
В больнице мне зделали компьюторную томографию и поставили диагноз что мой мозг отрафирован, медленно отмирает.Врачи сказали что это уже неизлечимо и что мне осталось мало жить.
В итоге мне дали нерабочую групу, а так как я раньше был музыкантом, то рабочего стажа у меня нету.Поэтому пенсия у меня маленькая.В конечном счёте нехватаеет даже на еду.
Изза этого я стою у ворот храма и прошу подояния.
Поэтому уважаемые земляне, я прошу у вас денежной помощи.Я ради этого специально с надеждой на вашу помощь, завёл карточку.
Пожалуйста переведите мне на карточку, кто сколько может денег.Помогите мне пожалуйста в этой временно сложной ситуации.Очень тяжело быть нищим.
Заранее благодарен.

Мой номер карточки
9112 3801 7711 4834
Срок действия 09/30

На последок ещё немного о себе.

В НЕБЕ НОЧНОМ
1
В небе ночном
Мерцает из далека
Созвездие Скорпион
От туда пришёл я.
2
В небе ночном
Мерцает в Скорпионе Пи звезда
Тройная она
От туда пиишёл я.
3
В небе ночном
Есть планета одна
Она называется Эксп
От туда пришёл я.

Я пришёл на землю не просто так, ачтобы зделать лутшей вашу жизнь, на вашей планете.
А сечас пока помогите мне вы.
Цитаты великих людей.
Не суетись, всему своё время.
Как суждено, так всё и будет.
Помощь другим-это высшее проявление человечества.
Пока не зделано, никому неговори.Это закон.
Иногда чтобы всё должно пойти правильно, всё должно пойти нетак.

Говор, шум, свист и топот,

С ними мысли витают внутри,

Непрерывный машинный рокот,

Вдаль проносятся по дорогам,

Не дают полосу перейти.

С терпением жду, догорает цвет красный,

На готове уже пробежать переход,

Хотелось бы трюк сделать опасный,

Но поток ярких фар нескончаем,

Не будет там шанса закончить заход.

Смотрю на часы — нужно спешить,

В надежде цвет желтый вновь ожидаю,

Чешутся пальцы — их бы пришить,

Вот только не найдется нужная нить,

А в прочем об этом не сильно страдаю.

Может что-то сломалось? Уже пять минут,

Стою, грею руки в забитых карманах,

Незнакомцы стоят — со мной вместе ждут,

Может обход поискать в тротуарах?

Но надежда не гаснет, пока что живая.

Как много в жизни я прождал? —

Невольно вспоминаю,

А верно же было, так долго искал,

В мысли плавно, забыв тормоза, уплываю,

И переход сам собой исчезает.

Долго ждал встречи — работа звала.

Вечно ждал, что она вдруг напишет.

Акции ждал на любимый салат.

Ждал, когда выйдет новый том книжки,

И когда забудутся прошедшие ошибки.

Ждать приходилось, когда позовут,

Когда вспомнят, я ждал с нетерпеньем.

Я считал облака, что по небу плывут,

Когда званных гостей ждал на свой день рожденья. 

Ждал, снова ждал, как все из нас ждут.

Кто-то терпит, а кто-то летит напролом,

Раздвигая толпу без стеснений.

И бывает кому-то все непочем,

Покупает салат без всяких сомнений.

Ну, а я верю — время предстанет ключом

Ко всем самым сокрытым ответам...

Не хочу я жалеть об утратах, ошибках,

Но я вновь не сумею сразу уснуть,

Чтобы не осуждать тех свершений,

Что мне уж никак не вернуть,

И видимо это мой путь...

И поток магистрали вдруг замер,

Люди ступают по полосам,

Черная с белой — победа с утратой,

И пошел вслед за ними я сам,

Убирая все мысли в глубокий карман.

Мы ждем и рискуем — в силу себя,

Мы боимся при этом копая под смелость,

Мы плывем и бросаем вновь якоря,

К любимым себе берегам,

Не бросая бессмысленно целей.

Я надеюсь на это, и крепко сжимаю,

Свой потрепанный временем руль,

Я не жду, я просто знаю,

Что когда-то домой приплыву,

И с собой всю любовь заберу...

Под тихим скрежетом педалей мы покатились неспеша, 

Закатом небо освещалось и пели звонко голоса,

И песни эти растворялись в тех глубоглазых небесах.

Спускались сумереки, темнело, вот месяц вышел за забор,

Все выше, выше, и темнее; гремел гитарный перебор,

Те самодельные качели и на поляне дружный сбор.

Под фонарем гоняли мяч, до новых ссадин и царапин,

Не остановят комары перед «решающим» ударом,

Но вот застрянет мяч в ветвях — смолкнет игра перед разгаром.

Всех шуток нам не перебрать, и вспомнить может не сумеем,

Но зависть мира перед этим смехом станет несомненно,

И пусть грохочат, нарушая ритмы...

Сладость в избытке останется горечью

На твоих онемевших губах.

Но не будет ни капли несовестно,

Ведь я всё решил сам за тебя.

Прокрадется к постели, прилипнет к стене,

Расстелившись пёстрым ковром.

И пылью осядет на старый сервиз,

Что когда-то стоял за стеклом.

Ворвётся в окно запах свежей травы,

Солнце засветит сквозь шторы.

У подъезда на лавке слышится говор,

Сплетни и глупые ссоры.

Скрип качелей и детский лепет,

Кто-то по ошибке в домофон позвонит:

«Здрасьте, а Саша выйдет?» —

Но Саши такого давно уже нет.

Утреннего радио шум у соседей,

Сверху старик включил граммофон.

Так в этих звуках время зависнет,

И застынет в носу аромат пирожков.

На окне в потёртом горшке,

Гортензии цвет стоит одиноко.

Поливать его некому больше,

Жаль, что забрать с собой невозможно.

Красный угол на краю спальни,

Пахнут иконы воском свечей.

Богородицы взгляд благосклонный,

И Чудотворца сложены персты.

Раньше смотрел снизу вверх на иконы,

Теперь стоят напротив глаз.

Она верила, даже когда очень сложно,

Когда жизнь уходила к чертям.

Улыбалась порой очень редко,

Но добрее любых льстящих лиц.

Кто так мог разглядеть красоту в этом мире,

Кто так мог безответно любить.

Назову её русской тоскою,

Или русской любовью её назову.

Боль встречать с предрассветной зарёю,

В шуме листвы уловить тишину.

Студёной зимой выходя на пустырь,

Любоваться до дрожи хлопьями снега.

Вдыхать во дворах весною сирень,

Чувствовать зной пред началом грозы.

Здесь открытая дверь к невозможным мечтам,

Здесь дождь неустанно грохочет по крышам.

Веет запах печенья и молока,

На том конце трубки голос твой слышен.

В ночь укрываться пледом и плакать,

Представлять, что она обнимает.

Слышать, как птиц оживлённая стая,

Город родной, крича, покидает.

Вновь увидеть во сне чередою картин:

Тот дом, тот ковёр, сервиз и записка,

Где строгий завет тушью прописан:

«Ты не вернёшься сюда никогда...»

Все сохранили, все обуздали,

Чтобы потом это стереть?

Вскоре привыкнув, и без печали

По ветру признанья пустить?

Зачем ты ломала пальцы и нервы

И взгляды упрямые строила мне?

Толкала меня разрушить ту крепость,

Вперед я подался, теперь же погиб.

Мне бы остаться там на секунду,

Увидеть бы тот ненавязчивый жест,

Который сказал бы: «Я не хочу так!

Я просто теряюсь в себе...»

И крик белым шумом станет казаться,

И нежность проснется внутри,

Привыкнуть к тебе — равносильно сдаваться,

Но я не покорен этой войне...

Объятья своей теплотой были льстивы,

Но только ему таковы,

Она без опаски, без всяких стеснений,

Руками обвив, прижалась к груди.

Отстраниться хотел, но сил не хватало

Прервать ее. «Я так скучала!» -

Твердила и только, в ответ тишина,

Не знал как ответить на эти слова.

В прихожей стояли под тусклою лампой,

Чем-то пахло из кухни печеным и сладким,

Все чисто, свежо, только в мыслях туман –

Для него это лишь самообман...

Рук не поднимал, даже к ней не прикасался,

Смотрел куда-то вдаль, чтобы снова не попался

Ее образ на глаза, и вины немой струна,

Окончательно внутри не порвалась.

Отвела руки и улыбнулась,

Ей ответ был не важен его.

Ведь знает: устал, день был сложным;

Сейчас отдохнет пусть, побудет собой.

Пальто снял неспешно, повесил в прихожей,

Две пары ботинок в ряду, шарф уложен,

С кухни посуда звенькнула малость, 

Но на душе у него та же тяжесть.

С какого расчета? Все было так гладко,

Посмотрел на нее из-за двери украдкой,

Пригласила за стол, нужно руки помыть,

Там стекло в отражении будто трещит:

Бьет хладом вода по белым рукам,

И в воздухе фруктовый мыльный аромат.

В заркале лицо без лишних эмоций,

И в глаза посмотреть себе невозможно.

Теперь же за стол накрытый садится,

На блюде еда едва паром студится,

Напротив она с заботою смотрит,

Он за макушкой глаза свои скроет.

Еще горячо, язык обжигает,

Но мысли все вкусы себе забирают,

И спросят вдруг: «Вкусно? Это новый рецепт!» 

«Да, вроде неплохо,» – тихо будет в ответ.

Тишина нависает, как люстра скрипит,

Все сильнее с каждым наклоном звенит;

Пыталась вопросы простые задать,

Но и тот разговор пришлось ей прервать.

Не было дела ему до вопросов,

И о работе, погоде распросов,

Без притязаний тогда приняла,

А ему же хотелось другое сказать.

Нет, к разговору такому он был не готов,

Пусть последствия все просчитал неперед,

Но не мог он признаться, задать эту тему,

А ведь в ней и таилась вся эта проблема.

Они были любимы друг другом… давно ли?

Казалось ей вечность были знакомы,

И ужин как первый или может стократный,

Ей все это было и сердцу отрадно. 

Он питал к ней мечтанье похожее может,

Он помнит когда в той же прихожей,

Букеты дарил, целовал без препятствий,

И сердцу, уму все было там ясно.

Но время стирает обложки и пылью

Ложится корой на забытые снимки,

Осознанье чего-то приходит нежданно,

Но уже по следам не вернуться обратно.

Он любил или просто покоя искал?

Может просто хотел «родного» тепла,

Чтобы кто-то обнял, кто-то ждал или верил,

Но все оказалось сложнее на деле.

«Не она для него долгожданной была,

Пусть мила, и верна, и добра,

Но сколько на свете хороших людей?

Разве каждый из них теперь твой человек?» –

Так он думал и вновь убеждался из раза,

Что сердцу своему не отдашь ты приказа,

Не с нею душа безумно трепещет,

Не ей восхищаться готов безутешно.

И не ей посветить он хотел все заслуги,

Он просто нашел верного друга...

«Но почему?.. Зачем я так решил?» –

Он взгляд поднял, но слов не проронил.

– Что-то не так? Ты не свой сам сегодня, –

Голос ее прозвучал беспокойно.

«Звеньк!» – вилка упала на кафельный пол,

Резкий наклон – протянула рукой.

Их взгляды столкнулись: на миг все застыло,

Внутри стало тише, как будто забылось,

Секунда, она спохватилась и встала,

Вилку помыла, вернула обратно.

Он молчал, вилку взял из руки осторожно,

Но еда «лезла» сложно,

Ком в горле застрял и ответ не был дан,

На то, что недавно спросила она.

Делал вид, что забыл, что за ужин увлекся,

Но мыслей клубок в голове уже сплелся:

«Все не так и не будет, не сможет сказать,

И, возможно, ее не достоин, дурак.»

Знал каждый изъян и каждое свойство,

Каждый повод для радости и беспокойства,

На что невольно глаза закрывала,

И мимо ушей что пропускала.

А может… он так и не смог все понять —

Молча сидела, не хотела нагнетать,

И от взгляда того сжалось сердце в кулак:

«Нет, не достоин ее я никак...»

«Но что упрекать себя, разве упреком

Можно решить проблемы, пороки; 

Кто-то сказал: „Не твое, не берись,

Разве ты и она союз на всю жизнь?“

Ведь кто-то сумел доказать и уверить,

Что это всего лишь временная мера,

Любовь наскучит, лишь вкус ты познаешь

И опустеет чувств твоя чаша.

Кто-то страстью и только питает свой ум,

Кто-то деньгами наполняет досуг,

Кому-то красота лица дороже хрупкого сердца,

Или словом отвергает без страха последствий.

Не спасет послевкусие, если исчерпано,

Но только тем, у кого это для увлечения,

Сколько видов перечесть можно влечения:

От легкого фарса до душелечения.

И голоса из углов пораждают тревогу,

Чем чаще, тем ближе к порогу,

Ты верить начинаешь к себе подпускать,

Но слепая „справедливость“ не часто права.

— Прости, я просто слегка потерялся, —

Выразиться попытался вкратце.

— Есть кое-что… давай все обсудим, —

Его тон изменился, стал несколько робче.

Она удивилась, но с должным вниманьем:

— Конечно! Скажи, что тревожит сознанье.

Может случилось и сильно растерян?

Проблемы внезапно всплыли на поверхность?

.....

После слов её мелочью все показалось,

Все заблуждения – к себе только жалость,

Тревога пусть, черт с ней, не стоит такого

Даже не стоит одного ее слова.

»Не любила бы – здесь не сидела,

Даже в глаза бы мои не смотрела,

Я не лучше других, но она здесь со мной,

Это не повод и не уговор..."

.....

— Скажи лучше ты, о чем ты мечтаешь,

Какие мысли порой посещают...

Ничего близко с сердцу, я просто подумал,

Может взять нам обоим отпуск в июне?...

Накопилась обида еб*ная
На не самых хороших людей.
Во хмелю был слегка после бара я.
Грусть топил в запрещённой воде.

Подсобралась и требует выплеска
Негативная масса мокрот.
Не влезай! — зло грозившая вывеска
Приоткрыла измученный рот.

Все вокруг в этот миг виноватые.
Есть у каждого хмурые дни.
Мощность гнева кишит киловаттами.
Не щадит ни друзей, ни родни.

Чёрен лик, хоть совсем не Обама я.
Болен, худ, искалечен и слаб.
Накопилась обида еб*ная,
Свой вселенский явивши масштаб.