Город занят собой.
В сизой дымке потоки ревущие,
Пешеходы спешат и теряются в шуме слова...
Ветви старых деревьев, как будто ресницы, опущены
И уже запылилась, едва показавшись, трава...
Год за годом летит, перемены верша незаметные,
Создавая пейзажи из редких удач и потерь,
И хотелось бы нам, чтобы краски там были лишь светлые,
Только где же такие картины увидишь теперь…
Мы на небо глядим, позабыв о заботах, внимательно,
А над городом царствует вечер, листву шевеля,
И уверены мы, где-то есть, где-то есть обязательно
В бесконечном пространстве другая планета Земля,
Там среди океанов плывут континенты цветущие,
Над хрустальной Невой Петербург утопает в садах,
И неведомо как, только люди, в том мире живущие,
Позабыли давно о болезнях, войне и слезах...
Я приеду туда, у судьбы испрося позволения,
Обменяв все проблемы на синий волшебный билет,
И от солнечной радуги взяв наугад направление
Отыщу я худого парнишку пятнадцати лет
Я узнаю его по глазам и учебнику физики,
По улыбке и тысяче прочих знакомых примет,
Поболтаем немножко о книжках, девчонках и лирике...,
От него я себе передам долгожданный привет.

Ещё один шаг
И ещё раз грунт-недотрога согнётся узором подошвы,
Тебя накрыл листопад
И под шубой пёстрых пластин ты выглядишь совсем не грозным

Между стволов, что вкопались в тебя
Пробираюсь всё дальше и дальше,
Ты всё глядишь, для тебя я — дитя,
Что сдуру идёт в самую чащу

— Остановись!
Ты бы криком спугнул стаи птиц
И меня развернул бы, страшно шумя,
Но была и будет лишь загробная тишь
Ведь как бы я ни мечтал, ты просто земля 

Блуждаю один в темноте беспросветной,
В объятьях пустот и чернеющих мыслей.
Всё светлое — призрак надежд безответный,
Качающий время в весах-коромысле.

Холодная рябь окружающих, эхом,
Сквозит путы жизни, сковавшие тело.
Слияя подкожно единственным вехом
Отвергнутых истин — сознание пело.

Слепая дорога напрасных скитаний
Клубится, крутясь в невозможности шар,
Из нитей сплетённый, обычных желаний —
Не видно развязки. Немой тротуар.

Бреду по округе пустых разговоров,
Не тронувших нужные струны души,
Плетусь по изнанке чужих коридоров,
Окутанный мраком уютной тиши.

Тени то тянутся, то отступают,
Неспешно играя, танцуя со мной.
То тают, то куполом тьмы покрывают,
Качая весы перекрёстной волной…

Жанр: Философская лирика / Тёмная лирика / Экзистенциальная элегия

Дать бой судьбе, подобно самураю,
Приняв свою людскую скоротечность:
Прожить мечтой, в работе угасая,
В деяниях запомниться навечно.

Так, всюду оставаясь на коне,
Презрев толпу, лишённую амбиций,
Со смертью повстречаться наравне —
Пресыщенным развитием и жизнью.

Что есть? — да только миг 🎇
Мечты да пара строк 📄
И об ладони стёртый лик 😵‍💫
И жизни сей острог 💀

Что есть? — да только свет 🌞
И воздуха глоток 💨
И нас прижавший лени плед 🏴󠁧󠁢󠁥󠁮󠁧󠁿
И огненный поток 🔥

Что есть? — мешки у глаз 👁️
Телега пошлых дней 🛒
И кучер жизни без прикрас 😸
И борзый вид коней 🐎

‎Раскрылись адские врата,
‎Во тьму шагнула ты одна.
‎Забыв про свет, забыв про дом,
‎Туда, где вечный правит гром.

‎Врата сомкнулись за спиной,
‎И мир исчез, покрыт чумой.
‎Теперь лишь мрак, теперь лишь страх,
‎И пепел вечный на устах.

‎Здесь души стонут и кричат,
‎В котлах их демоны кипят.
‎Здесь зло клубится, словно дым,
‎И каждый миг необратим.

‎Ты шла вперёд, не видя свет,
‎Сквозь бурю мук и карусель.
‎Лишь отголоски прошлых дней,
‎Шептали тихо: «Не робей».

‎В глазах огонь, в душе лишь лёд,
‎И сердце больше не поёт.
‎Но ты не сломлена судьбой,
‎Пусть даже путь ведёт в огонь.

‎Пройдёшь сквозь ад, презрев всё зло,
‎И судьбе пойдёшь назло.
‎Что даже в бездне, средь огня,
‎Нельзя сломить того, кто Я.

‎И выйдешь в мир, сильнее всех,
‎Забыв про горе тёмных лет.
‎Забыв про ад, забыв про мрак,
‎И сделав верный в жизни шаг.

разве все это не мило? словно белые простыни врозь — странной россыпью путь из песчинок
преградил путь дыхания в нос.
ритм тела ускорился втрое
и пигмент потерялся у глаз.
ну конечно же все под контролем.
сам себе говорю каждый раз..
я смотрел в глазасвоим страхам —
я пугал сам собой темноту—
я смеялся, когда хотел плакать —
и чувствовал волю забившись в углу.

В глухом лесу, где сумрак спит,
Где мох на камне серебрится.
Под древней елью дух сокрыт —
Никем не видимый, таится.

На нём — маска некокабури,
С узором странным, неземным.
И сам себе, в ночной лазури,
Он имя дал — лесной дух ним.

Он говорил с ручьём весною,
С луной беседовал в тиши.
А ветер, шелестя листвою,
Ему рассказывал о жизни.

Но сторонился всех людей,
Не зная дружбы и привета.
Средь сотен звёзд, среди теней,
Он был один во всём на свете.

Так шли безмолвно день за днём,
Сутки сменялися годами.
Он был один со своим сном,
Со звёздным небом над ветвями.

Пока однажды у пруда,
Когда заря уже гасила —
Последний луч, пришла туда,
Девочка одна — тихая, как лира.

Она пришла совсем одна,
С венком из полевых ромашек.
И, не страшась его лица,
Спросила: «Ты один живёшь здесь, странный?»

Он промолчал. Потом сказал:
«Я дух лесной. Меня не бойся».
А сам впервые испытал,
То, как слово «свой» зовётся».

С тех пор она к нему ходила,
В тени берёз, в вечерний час.
И постепенно жизнь открыла,
Тому, кто жил один до нас.

В лесу, где сумрак пьёт росу,
Где дремлют древние дубравы,
Она нашла свою красу
Средь тишины лесной державы.

Там ветер шелестел листвой,
И светлячки, как искры счастья.
Вели её прямо за собой,
В таинственные тёмные чащи.

А он всё ждал её в тени,
Среди деревьев вековых,
И их короткие диалоги,
Становились дороже всех других.

Она росла — и год за годом,
Менялся голос, взгляд и стать.
А он всё так же был природой,
Которая не знала — как стареть.

Она взрослела. Он же — нет:
Лишь маска старше становилась.
И каждый их вечерний след,
В его душе навек хранился.

Они встречались у ручья,
То под луной, то на рассвете.
И понемногу для неё,
Он стал роднее всех на свете.

Они не знали слова «вечно»,
Не клялись в верности судьбе.
Но между ними было нечто,
Что было больше, чем «тебе».

И вот однажды среди лета,
Когда закат горел вдали.
Она сказала тихо это:
— Ты мне дороже всей земли.

Он долго молчал, и отвернулся,
Скрывая трепет за лицом.
И лишь едва к ней повернулся:
— Мне страшно стать для тебя концом.

Она не поняла сначала,
Но он поведал ей секрет:
— Когда меня коснётся людское тело —
Меня уже не станет. Вот ответ.

Я не могу тебя коснуться,
Не в силах взять тебя за руку.
Стоит только мне прикоснуться —
И я исчезну, прощаясь навсегда с тобой.

Она заплакала без звука,
А он смотрел в ночную даль.
Им оставалась лишь разлука,
И эта горькая печаль.

Они встречались. Говорили,
Смеялись, пряча грусть свою.
Друг друга искренне любили,
Но не могли сказать: «Люблю».

И всякий раз, когда рукою,
Она пыталась к нему быть ближе,
Он отступал от этих движений,
Чтоб не исчезнуть в ней, как в тиши.

Но всё же в памяти его,
Она была светлее света —
Как первый луч среди лесов,
Как песня, скрытая от ветра.

А лес хранил их разговоры,
Их смех, и шёпот у реки.
Как будто знали даже горы,
Что близок час разлуки их.

И вот однажды в чаще дальней,
Раздался детский крик во мгле.
И дух, забыв про страх печальный,
Помчался по сырой земле.

В огне, в тревоге, среди ночи,
Он человеческое то дитя —
Спасал, хотя на этот раз был точно,
Обречён — и знал без оправданий это сам.

Когда ребёнок был спасён,
Он вдруг почувствовал усталость.
Его волшебный мирный сон,
Растаял, словно в нём не стало:

Ни сил, ни времени, ни дня,
Он понял: близится минута.
И тихо прошептал: «Меня,
Теперь уже не станет. Скоро…»

Она пришла к нему сквозь лес,
Увидев свет, что мерк во мгле.
И он стоял среди небес,
Почти прозрачный, как во сне.

— Не уходи! — она сказала,
— Мне жаль… — ответил дух лесной.
И маска тихо задрожала,
В его руке перед землёй.

Он долго не решался — но всё же,
Да и столько лет боялся дня —
Когда прикосновенье сможет,
Отнять его у ней, себя.

Но он взглянул в её глаза,
Уже не прятал перед ней свой лик.
И прошептал:
— Прости меня…
Я быть хотел с тобой единым.

И в первый раз за много лет,
Забыв о собственной судьбе.
Он обнял её — и в ответ,
Она прижалась к нему крепче.

Не было ни боли, ни страха,
Лишь тихий ветер с высоты.
И растворялся понемногу,
Его силуэт среди листвы.

Она держала пустоту,
Где только что ещё был он.
А над деревьями в высоту,
Взошёл задумчивый небосклон.

И лишь маска у реки,
В траве осталась после той ночи.
А светлячки среди ветвей,
Кружились, будто знать не прочь им:

Что там, где кончилась любовь,
Она порой живёт сильнее.
Что даже тот, кто стал лишь тенью,
В душе останется ещё живым.

Прошли года. Времени много —
Вновь вернулась в ту глушь одна.
Но в памяти жила того парня фигура,
Которого забрала тогда весна.

С тех пор, когда приходит май,
И ложится на дорогу.
Затем приходит в этот край,
И долго слушает тревогу:

Берёз, ручья и старых крон,
Где прежде жил одинокий дух.
И ей порою кажется: что он,
Опять смеётся где-то вслух.

Она взглянула в темноту —
И вдруг увидела знакомый.
Мерцающий вдали огонь,
Такой родной и невесомый.

И ей почудилось: сквозь лес,
Дошёл знакомый голос тихий:
— Не бойся. Я ещё здесь есть —
В мерцании ночном и диком.

И с той поры, когда темно,
Спускается на лес усталый —
Там виднеются тысячи огней,
Над той поляною немалой.

Как будто кто-то ждёт у троп,
Которой нет на картах к ней дороги,
Где память бережёт любовь,
И не стирает её годы.

Пускай любовь их коротка,
Пускай судьба была жестока —
Есть чувства, коим не нужна,
Ни вечность, ни чужая клятва.

Ведь если кто-то был тебе,
Дороже целого столетья.
Он не исчезнет в темноте —
Он станет факелом в твоей памяти.

И лес, где мерцают те огни,
Хранит их встречу год за годом:
Там не кончаются они —
Там остаются частью леса.

Она не знает, был ли он,
Лишь сном, рождённым часом лета,
Но каждый год в назначенный срок,
На ветке ждёт её та маска.

И если ночью лес уснёт,
А месяц вспыхнет над поляной.
То ветер тихо ей споёт,
О том, кто стал её любовью —

О том, кто в сумраке исчез,
Но не исчезнет в её сердце.
О том, кто стал дыханьем леса,
Мерцаньем звёзд и светом вечным.

И если ты однажды ночью,
Увидишь блик в густой траве.
Не торопись идти за ним —
Возможно, память шепчет тебе.

А может быть, среди ветвей,
Где спят деревья вековые,
Кто-то всё ждёт тебя у троп,
Где светлячки горят живые.

И, может быть, когда луна,
Взойдёт над чёрною чащобой.
Ты вновь услышишь смех тех дней —
Тот самый, настоящий и родной.

Ведь там, где светлячки горят,
И ветер ходит между сосен.
Любовь не умирает — никогда,
Она живёт, пока мы помним.

— Angelskij/Ангелич
(https://t.me/poet_ot_boga)