Вся глубина и трепет моей живой души.
Она — сиянье глаз и дар красивых слов,
Надёжный, верный щит, хранящий рубежи.
Она — моя удача, подарок от судьбы,
Та тонкая, но прочная связующая нить.
Уютный, тёплый дом, где больше нет борьбы,
И солнце, что способно согреть и озарить.
Она — гора моей несокрушимой силы,
Солёная волна, смывающая боль,
Лоза, что нежно сердце от холода укрыла,
Источник вдохновенья и главный мой пароль.
Пыль дорог на стёртых башмаках,
За спиной — потерянные годы.
Я стою с повинной на устах
У родного тихого порога.
Только в окнах больше не горит
Тёплый свет родительской лампады.
Дом пустой, и ветер шелестит
В зарослях заброшенного сада.
Ни души вокруг, и тишина,
Снег давно лежит на ветках хрупких
Лишь на старом кладбище видна
Череда крестов у тропок узких.
Поздно я раскаялся в грехах,
Не успел упасть отцу в колени…
Только боль осталась на губах
Да в душе — холодный ветер тени.
Повернул я к храму у реки,
Но тропа давно уже закрыта —
Люди стали сердцем далеки
От молитвы светлой и забытой.
Весь огромный мир опутан в сеть,
Все во власти липкого эфира.
В головах успела охладеть
Память о любви и Божьем мире.
Заповеди стёрты в суете,
Жизнь теперь — лишь поле для сражений,
И в слепой, жестокой пустоте
Нет для веры больше возвращения.
Сердце сжалось болью о былом:
Помню смех соседей за забором,
Тёплый хлеб, молитву за столом
И глаза, глядевшие с укором…
Жизнь идёт, её уж не вернуть,
В прошлое закрыты все дороги.
Не исправить пройденный свой путь,
Не унять в душе больной тревоги.
Невозможно время повернуть,
Не сдержать событий ход суровый,
И в былое больше не шагнуть,
Чтобы всё начать с начала, снова.
Прошлого, ушедшего не жаль,
Хоть порой на сердце и тревожно-
Я в груди своей несу скрижаль,
Там где верить кажется так сложно.
Срок придёт-оставив суету,
Мы уйдём, предстаним перед Богом.
И слова про веру и любовь
Будут нам последним эпилогом.
В серых панелек заброшенный храм,
Где скрежетом зимним воют метели,
Где мороз бьёт по губам.
Где похоронено множество судеб
В промозглой рабочей земле,
И настороженно ходят люди
Со страхом потеряться во тьме.
Здесь выросло не одно поколенье
Изломанных, злых заводчан,
Они пьют уже в понедельник,
Тащат с помойки потрёпанный хлам.
Здесь нет места искусству,
По крайней мере, так говорят,
Но я всё ещё вижу прекрасное в мире
Заносчивых, злых работяг.
В объятьях пустот и чернеющих мыслей.
Всё светлое — призрак надежд безответный,
Качающий время в весах-коромысле.
Холодная рябь окружающих, эхом,
Сквозит путы жизни, сковавшие тело.
Слияя подкожно единственным вехом
Отвергнутых истин — сознание пело.
Слепая дорога напрасных скитаний
Клубится, крутясь в невозможности шар,
Из нитей сплетённый, обычных желаний —
Не видно развязки. Немой тротуар.
Бреду по округе пустых разговоров,
Не тронувших нужные струны души,
Плетусь по изнанке чужих коридоров,
Окутанный мраком уютной тиши.
Тени то тянутся, то отступают,
Неспешно играя, танцуя со мной.
То тают, то куполом тьмы покрывают,
Качая весы перекрёстной волной…
Жанр: Философская лирика / Тёмная лирика / Экзистенциальная элегия
Она мешает спать.
Возможно ни к чему,
И стоит подождать.
Немного темноты,
Чуть меньше сквозняка.
Луна пугает сны,
И греет облака.
Я выключу луну,
Обрезав провода.
В чернила окуну
Седые города.
Я спрячусь от неё,
Задернув плотно тюль.
И стены так тесны
В последний мой июль.
И комом в горле крик,
И слышно каждый вздох.
Мерцающий «ночник»
Я выключить не смог.
06.11.25г.
Город занят собой.
В сизой дымке потоки ревущие,
Пешеходы спешат и теряются в шуме слова...
Ветви старых деревьев, как будто ресницы, опущены
И уже запылилась, едва показавшись, трава...
Год за годом летит, перемены верша незаметные,
Создавая пейзажи из редких удач и потерь,
И хотелось бы нам, чтобы краски там были лишь светлые,
Только где же такие картины увидишь теперь…
Мы на небо глядим, позабыв о заботах, внимательно,
А над городом царствует вечер, листву шевеля,
И уверены мы, где-то есть, где-то есть обязательно
В бесконечном пространстве другая планета Земля,
Там среди океанов плывут континенты цветущие,
Над хрустальной Невой Петербург утопает в садах,
И неведомо как, только люди, в том мире живущие,
Позабыли давно о болезнях, войне и слезах...
Я приеду туда, у судьбы испрося позволения,
Обменяв все проблемы на синий волшебный билет,
И от солнечной радуги взяв наугад направление
Отыщу я худого парнишку пятнадцати лет
Я узнаю его по глазам и учебнику физики,
По улыбке и тысяче прочих знакомых примет,
Поболтаем немножко о книжках, девчонках и лирике...,
От него я себе передам долгожданный привет.
будильник рвёт ночную тишину,
и сердце, как уставший пешеход,
бредёт сквозь сон, роняя на ходу
осколки сновидений. Кофе пьёт
рассвет за окнами. И я иду.
Рабочий день опять зовёт,
а я стою в дверях, держась за раму:
во мне ещё вчерашний небосвод,
во мне ещё не сказанное маме,
во мне ещё несорванный восход.
Но город надевает серость гаммой.
Рабочий день опять зовёт
туда, где стрелки делят на куски
мою судьбу на смены и отчёты,
где мысль моя — как лодка без весла,
где смех мой — как заутренние ноты,
что кто-то взял и выключил вчера.
Но я иду. И в этом есть упрямство,
есть тихий подвиг — просто быть, дышать,
нести свой день, как женщина под сердцем,
и всё-таки под вечер возвращаться,
чтобы успеть кого-то дома приобнять.
Рабочий день зовёт — и пусть зовёт!
Я разменяю звонкий час на медный,
но где-то между «надо» и «вперёд»
я сохраняю уголок заветный:
там свет ложится на моё плечо,
там кто-то ждёт — и это всё решает.
И даже если очень горячо,
рабочий день меня не убивает
он просто учит жить ещё и в нём…
17 лет назад — ноябрь, зимняя пора
Нам было холодно здесь без тебя.
Твоё обаянье нас отогрело —
Так позволь мне согреть тебя.
17 лет назад на небе звезда зажглась,
Звезда Зариной назвалась.
И нет предела восхищенью —
Увидев её, я потерял дар речи, без сомненья.
Готов смотреть я бесконечными часами,
Как та поёт про Billie Jean.
Скажу вам прямо:
Мне на руках кружить её дано посреди дорогого зала.
В кино, когда потух весь свет,
Её глаза горели.
Тот шторм, который я испытал,
Вам не понять.
Единственная залезла в душу —
И та отпустить её не в силе.
Ее слова:«Все будет хорошо » Во мне засели
---
Я думал: «Вот она — а я для неё пустой,
Пройдёт и не заметит, словно я — не свой».
А ты, оказывается, думала то же:
«Он смотрит мимо, я ему негожа».
Но смена нас свела — поднос, звонок, «привет»,
И закрутилось всё — и вот уже рассвет
Мы вместе делимся речами, смеясь, и я держу в руках
Тот свет в глазах твоих — он ярче всех в веках.
Под Майкла Джексона в перерыв — отрыв,
Закрыли дверь, и весь этаж затих.
Ты танцевала так, что куражи,
И заводилась с полуслова вся душа.
Ты следишь за стилем, знаешь каждый тренд,
А я как видишь простой поэт
Твой образ — это истинный момент.
А помнишь наши танцы в мойке, у стола?
Гора посуды — для нас зовется ерунда!
Под стук тарелок и журчанье воды
Мы создавали ритмы из любой беды.
В общаге прятались с тобой — охранник сзади, И Разрешив всего на 5минут нам вместе посидеть
Я долгий путь прошел с тобой до той общаги и просидев всего те 5минут. Я не жалел
Мы в уголок — и в этом был свой кайф
Смеялись тихо, затаив дыханье,
И было в этом столько обаянья.
Как я тебя стажировал — помнишь те деньки?
Ты схватывала всё — и звёздочка, видны
И стиль, и лёгкость, и задор в глазах,
Внезапно в ресторан рванули — почему?
Да потому что если не сейчас — то никому!
А помнишь? С Настей под дождём с работы шли
Меня и ждали когда допишу я всё меню
Промокли насквозь, но не унывали
Без колебаний кофту я тебе дала —
И знаешь, для тебя мне ничего не жалко.
И маме твоей — огромное благодарю:
Спасибо, что родила такую искорку-зарю.
Ты ночью написала что я забыл какой сегодня день
Я не забыл, Писал и рвал тетрадь чтоб все эти мысли правильно унять .
Такие дни врезаются навек,
Их бережёшь, как самый ценный стек.
. Автор: Елена Аккерман
Не забыть мне никогда.
Как бы я даже не пыталась,
Всё никак не получалось.
Мысли путаются снова,
Слово, выдох, чувство, слово.
Я гоню их от себя,
Ненавидя и любя.
Но у памяти свой нрав —
Кто был прав, тот был не прав.
И опять, назло всем бедам,
Я иду за этим светом.
Я бы усопла в ожидании
Таком немыслимо тягучем
Перебирающем сознание
Тернистой ленточкой колючей
Идти в туманную обитель
И маки рвать и горько плакать
Искать тебя, мой потрошитель
И потеряться в сизом мраке
За пиками из ломок больно
Я никогда бы не сумела
Тобою всласть напиться более
Я не могла, но так хотела
Мой, чуть вчера, приник губами
Сегодня я в бреду беспечном
Я верю, ты во снах, не тайна
Со мной встречался, не колечив
Впервой, не нанося увечий
Ты не плюешься ярой бранью
И я не ниц, не на коленях
Я не зализываю раны,
Забавно, сны не явь, но сладко
Украдкой с судорожных припадках
Тебя узреть, о, красота
Я никогда бы не сумела
Тебя отнять у вещества
Я горько плакала, старела
Уродливый порочный след
Былой любви, на лбу и шее
И сквозь печать, бесцельных лет
Я расскажу тебе про нежность
И ты не мой, и мак завялый
И сны горели, как картон
А я усопла в ожидании
Впечаталась вмечты лицом
И чувства хлынули, звеня.
Я слишком долго их таила —
И ночь меня тогда сломила.
Но ты, как свет среди теней,
Вдруг оказался у дверей.
И в этот миг, простой и ясный,
Душе вернулся мир прекрасный.
И, если честно, без прикрас —
Ты был со мною в трудный час.
Ты шёпотом сказал: «Дыши»,
И голос боль во мне глушил.
Ты рядом сел, не отпуская,
И страхи медленно стихали.
И этот жест — без лишних слов
Снял с сердца тяжесть всех оков.
И, наклонившись в полутьме,
Ты покоем стал во мне.
И поцелуй — почти беззвучный
Стал точкой боли самой лучшей.
И с лёгкой, тихою душой
Я погрузилась в сон ночной,
Оставив где-то позади
Всё, что тревожило внутри.
На следующий день всё шло легко,
Как будто не было ничего.
И к вечеру ты был со мной —
И стало просто хорошо.
Но день прошёл, и ты ушёл,
Вечер тихо отошёл.
Вскоре тихий мой звонок,
И ты вернулся на порог.
Я повернулась к тебе спиной
И попросила:
Лишь бант на платье развязать,
Чтоб стало легче мне дышать.
Ты подошёл, не говоря,
И развязал его, чуть дыша.
И в этой близости простой
Стал мир спокойней и родной.
Я лишь коснулась до щеки —
Без слов, без лишней суеты.
И поцелуй, что был тогда,
Остался между нами навсегда.
Ты ушёл, но в тишине
Ещё остался свет во мне.
И, может быть, в тебе он тоже
Тихо задержался всё же.
Они не знают, кто из них уйдёт.
Они сжимают кулаки и вены,
Они не верят, что их кто-то ждёт.
Они не злятся — просто так устроен
Их мир, где сила — это не грех.
Они не плачут — просто каждый воин
Должен упасть, чтоб кто-то встал для всех.
Один из них — как камень, как скала,
Другой — как ветер, быстрый и живой.
Они не помнят, как весна пришла,
Они не знают, что такое боль.
Они танцуют танец без сюжета,
Где каждый шаг — как выдох, как удар.
Они — не звери, но в них столько света,
Что даже тьма не съест их. Никогда.
Один упал. Другой стоит над ним.
Он не смеётся — он протягивает руку.
Он знает: тот, кто был непобедим,
Не может быть навеки в этой муке.
Борцы — не те, кто падают и бьют,
Борцы — те, кто встают, когда темно.
И если ты устал, и если тут
Тебе не место — знай: ты всё равно
Борец. Ты просто не выходил на сцену.
Ты просто прятал силу под пальто.
Но час придёт, и ты найдёшь ту стену,
Которую не сдвинуть ни за что.
За окном застыл немой пейзаж.
Я сижу один в ночном покое,
И звонок нарушил мой мираж.
Незнакомый номер. Снова кто-то.
Только мне сейчас не до бесед.
Я предпочитаю больше одиночество,
И молчание, которому цены нет.
Мне по нраву эта атмосфера:
Ни чужих шагов, ни лишних слов.
Лишь дождя изысканные ароматы,
Что дороже тысячи духов.
В моей душе — промёрзшие равнины,
В моих руках — раскрытая глава.
И пусть вокруг темнеют небосводы,
Мне тишина сегодня так мила.
Мне приятно это одиночество,
В глазах моих — безмолвие ночи.
Но есть у безмятежности своё пророчество:
Увязнешь в ней — и станешь сам ничем.
Она укроет бархатным покровом,
Сотрёт границы между тьмой и сном.
И незаметно, шаг за шагом, снова,
Ты станешь заключённым в мире своём.
Ночная смена. Кофе на столе,
А за окном созвездия мерцают.
Я наблюдаю звёзды в полумгле,
Пока часы свой медленный отсчёт считают.
Я позабыл про тот номер незнакомый,
Про суету, вопросы и иных людей.
Не беспокойте. Я сегодня дома —
В своей вселенной и в объятиях безмолвия ночей.
И если кто-нибудь меня осудит,
За то, что я не жажду чьих-то слов.
Пусть знает: иногда спокойней будет,
Среди дождя, страниц и облаков.
Я не ищу ни встречи, ни ответа,
Мне ничего от мира не нужно сейчас.
Пускай молчит телефон до рассвета —
Сегодня тишина важнее всех вас.
— Angelskij/Ангелич
(https://t.me/poet_ot_boga)
Сколотый нимб прижимая поближе
Пусть мои руки пронзают осколки
Я не воскликну, я нем и недвижим
Я по сей день существую в пустотах
На эпитафиях, тяжестью слов
Не отдавая себе и отчёта
Себя завязав в миллионы узлов
Разливая себя в градиенты оттенков
Гулом распавшись на тысячи нот
Что взаперти тщетно бьются о стенки
Что заполняют невзрачный блокнот
Я так сидел, умирал или думал
Мир подле меня мне казался громоздким
Я, как и прежде, не в нём, я бесшумен
А с моих глаз мирно падают звёзды
Они не греют и даже не светят
Лишь растворяются в чёрных прудах
Их не останется на эполете
Они утонут, уйдя в никуда
Они пусты, обделённые лоском
Не рождены озарять небеса
Лишь умирать звездопадом неброским
Лишь умирать, что я делаю сам
И не срывается мой голос на «Ура!»
Идти атаками некованых рапир
За неотлитую гордющую медаль.
Я был сражён и был победоносцем;
Я шёл на западню и дрался в лоб;
Был дуэлянт, бывало — полководцем;
И свой был монумент, и братский столб.
Имел я честь на огненный мундир —
И, как врага, мундир меня пожёг:
И связки я нещадно опалил,
Медалями гордющими полёг.
Горизонт сокрыт под саван дыма
Слышу шёпоты древесных крон
И со мной осталось только имя
Мир тускнеет, а мои глаза
Заливаются огнём заката
Высекается искрой слеза
Осыпаясь янтарём в каратах
Впредь мне больше нет пути назад
В те места, что я любил когда-то
Я вдыхаю грудью райский сад
И в сознании тихнет бой набата
Лес окончился, и виден колос
Я не чувствую тепла на коже
Меня манит чей-то нежный голос
Приглашая отдохнуть на ложе
Но я стойко продолжаю путь
Мне нельзя погибнуть в этом поле
Слишком рано, я не понял суть
Слишком рано, громогласный воин
Вечер вытеснил закатный зной
И мой ум уже не слышит звона
В этот раз мне не прийти домой
Не осталось ничего иного
На моих устах молитва Солнцу
В моём сердце не осталось скорби
Его свет меня вот-вот коснётся
Моё имя через тьму промолвив
Меня здесь не будет поутру
Я оставлю от себя лишь слово
Я родился здесь и здесь умру
Колыбель сделав могилой снова
Я шагаю по разбитым нимбам
Но не чувствую осколков в стопах
Плохо видно коридоры лимба
Через дымку моих тяжких вздохов
Растворяюсь в тихой темноте
С нею плавно становясь единым
От меня осталась только тень
От меня осталось только имя
Мечтая пробиться к небесному свету
Ново само чувство, но холод здесь прежний
Обрекший всю явь лишь молчать по обету
В бездонных колодцах, под призмами льда
Утопшие замерли в скованном танце
Их души мечтают вернуться туда
Где жизнь греет руки, пульсируя в пальцах
В бездонных глазах еле видно остовы
Потухших от ветра, разбитых лампад
Покинутый мир замирает и стонет
В безжизненных зраках, встречая закат
Под чёрной водой, пожирающей солнце
Стоят монолитом пропавшие судна
И в мреющем царстве ничто не проснётся
Ведь тьма по природе своей непробудна
В застывших сердцах и недвижимой стали
Остался лишь холод и чёрные язвы
Часы в моём доме когда-нибудь встанут
Но я так же буду мечтать о прекрасном
В густеющем мраке невидимых мест
И в холоде, занявшем старые церкви
Душа моя ищет спасительный крест
А плоть мою жрут беспокойные черви
А новым рождаться незачем
Мой шёпот, закрытый в камере
Не слышен, покуда немощен
Я еле дышу и чувствую
Гранит воздымая вдохами
Я будто живу искусственно
Средь дней, что зову эпохами
Эпохи уходят медленно
А дни пролетают птицами
Что бьются в буране ветреном
Пронзаясь тоской, как спицами
Они, стало быть, все умерли
А новым рождаться тягостно
Они живут только в сумерках
И гибнут в закатах августа
Который окрасит в зарево
Гримасы скалистой местности
А после угаснет заново
И так будет до бесконечности
Но мне не увидеть этого
Ведь дни непременно кончатся
Оставив лишь скалы, петые
Последним оплотом творчества
Закаты угасли, кажется
А новым светить и некому
В тени монолита нашего
Что явь закрывает веками
А если немного вслушаться
Он будто живой и дышит
Единый, средь тьмы и ужаса
Столпом устремляясь выше
Столь похожих, но чуждых памяти
Сотворив из её крупиц
Свои будни, идя по слякоти
Я ищу тебя в них всю жизнь
Перебитую на мозаику
И смотрю в эти витражи
Твоим взглядом в ответ пронзаемый
Я боюсь позабыть его
Сохранив в своём сердце раною
Что рекою меж берегов
Кровоточит, болит, но радует
Как ничто больше в этом месте
Где живу без тебя, оставленный
Узнаю тебя в каждом жесте
В каждой вещи, в воде и в пламени
Я боюсь позабыть тебя
Светлый образ, любимый искренне
Оставайся со мной всегда
Высекая рассветы искрами
С небосвода меня касаясь
Твоих глаз лучезарных зарево
Через плоть согревает душу
Заставляя влюбляться заново
Нарисуй мне море,
Нарисуй мне солнце — свет дневной,
Что укажет дорогу в жизни нелёгкой, но светлой моей.
Ночью мне путь мой укажет Луна, и расскажет мне свою сказку —
Что делать, куда дальше идти и не сбиться с дороги
В тёмной ночи часа того, где солнце не светит,
И лишь по рассказам Луны,
ту дорогу к Божьему морю найти.
И однобокий мирок:
Даже ребёнку понятный
Сей чёрно-белый плевок.
Просто судить и понять:
Только иди по прямой —
Сложно тропу потерять,
Просто поставить клеймо.
Краски — о них не слыхали!
Может быть, видели серый…
Этот мирок обуздали,
Шире смотреть — не хотели.
И поделили на «праведных»
И «нехороших» людей;
И обругали «неправильных»,
Видящих больше теней,
Видевших грани и толщу
Пёстрого дивного мира.
С этой Божественной мощью
Не поделить уже мигом
Разных людей и позиций —
Не позволяет масштаб.
Мир этот полон открытий,
Что-то найдётся всегда.
Тогда всё было хорошо.
Осенний ливень лил быстрей,
Но первый снег уже не ждал.
Крадётся он, как дикий зверь,
Удар нанёс — никто не спал.
В окно смотрел я очень долго
И насмотреться я не смог
На танец звёздных балерин,
Что веселились под окном.
Они твердили мне одно:
Что выпал снег уже давно,
Но я его не замечал,
Ведь этот снег совсем не первый.
Не в первый раз я вижу танец…
гоню пустое в порожнее,
как Сизиф, но без камня даже -
размышляю о прошлом:
оно здесь внезапно нахлынуло,
смыв огромной волной цунами.
Затем заискрилось, вспыхнуло,
разлилось в голове огнями
подобно капелькам ртути -
теперь суставом вывихнутым
я мотаюсь между мирами,
отравленный также до жути
кипящих капель парами...
Всё смешалось в коробочке
черепа: плохое, хорошее -
в книзу суженной колбочке
было разлито и сброшено.
Отсюда — и всплеск, и цунами.
Да, объём этой жижи громаден,
как союз океана с морями
вместе с подводной гадиной.
А гадина — я своей же персоной -
плывущая в водной прохладе
вторичного ( да, ведь?) бульона…
Ой,
я задумался.
Хватит!
2026 год.
Грусть, печаль, тоска, тревога
Пляшут, веселятся там аж,
Кепка прыгает немного.
Что вы празднуете, ведьмы?
Разве я вас приглашал?
У тебя не часто ведь мы —
Чтоб закатывать скандал.
Голова болит немного,
Но терплю — куда деваться.
Кроме вот моей «берлоги»,
Больше негде вам собраться.
Ближе может быть к обеду
Из души моей и тела
Укатили все бесследно,
Лишь печаль не улетела.
Тебя бы, ведьму, на костёр,
Ну или с камешком на дно.
И нет у радости сестёр,
А у печали их полно.
Послушать песню
https://4beat.ru/id5902/tracks/astashov-shabash-track-72816
Madina Vers
Мадина Эзопова
Стих
Валентина Рютина
Акадзима Сэцуки
Madina Vers
Владимир И
Светлана Маркина
Дмитрий
Konfettiti9991
ⓘ 𝗔𝗡𝗚𝗘𝗟𝗦𝗞𝗜𝗝 || #𐌀ꤙɠꤕ꤈꤯ꤍꤖ ۫ ֪🖤🪽²⁰⁰⁷🇺🇸
Ибиниев Руслан
Евгений Русланов
Арифлайн
Ms_CherrnaVVinn
Иван Ирышков
Алексей