Багряный шёлк запятнан свежей кровью,
Дрожит клинок в слабеющей руке.
Смешалась ярость с преданной любовью,
И слёзы жгут дорожки на щеке.

Кричу навзрыд слепому небосводу,
Закинув к тучам бледное чело.
Какую страшную купил свободу,
Когда вокруг всё пеплом замело!

На рукавах — кленовые узоры,
Но их затмил горячий, алый след.
Окончен бой, утихли злые споры,
И победителю прощенья нет.

Стою один на пепелище веры,
Холодный ветер пряди шевелит.
Я перешёл положенные меры,
И больше сердце вовсе не болит.

Исчерпая глотки понемногу,
Не образумить, не высказать многое…
Здесь так душно, напиться б воды,
В запотевшие стекла дождь так моросит…

Неровности кожи ищу в отражениях,
Смотря в глубину своих отвержений,
Убегаю, бросаю, и вновь за кулисы,
Я боюсь, я еще… ведь я не актриса…

Где правда, где ложь, где жизненный принцип — 
Все стерто рукой сценариста.
Но вспомнить сюжет, найти главный смысл,
Заложен же был, но где эти мысли?..

В речном потоке быстро по течению,
Дары со всех миров, что сотканы из зелени:
Венки и красные цветы — зажгутся не напрасно,
Когда же в кровь истлеют все они бесстрастно…

На том краю, внизу, лишь океан-оркестр,
И столько лиц — все ждут событий лестных.
Собрав в кулак остатки чувств, я поднимаю знамя,
Под призмой краски расплескав, грядет большая драма!..

Терзаньем в сердце
Вдохновлялись мои строки,
Сейчас там одиноко
Вздыхает пустота.
Когда-то был мой взгляд
На мир таким широким,
Теперь в нём лишь
Перед собой вина.

Мне не хватает в этом
Взгляде счастья —
Любого счастья,
Лишь ушла б вина.
И сердце станет
Не пустым в одночасье,
Уйдёт, гонимая
Тем счастьем, пустота.

И где же ты,
Родное моё счастье?
Где мне найти тебя?
Мне ты подскажи.
Беречь я буду
Нас в ветрах ненастий,
А ты меня от меня же
Сбереги.

Люблю тебя, люблю твой прах, 
Люблю костей твою пустую память. 
Прекрасной позы лик и профиль фальши
Твой 
прекрасен. 
Никогда ты не скажешь как есть, 
И слишком много жду я от поэта. 
А ты слепой, немой, ты — инвалид, 
Твоë ранение прекрасной формы.

Жизнь должна, однажды сделаться счастливой,
Потому что и несчастье, ведь не вечно!..
Нам дождаться, просто нужно кропотливо,
'Подходящего фонарика' на встречной...

 И улыбка вспомнит свет, что позабыла,
Даже слёзы, перестанут вспоминаться!..
Жизнь, устала биться с смыслом, — «Не сложилась»…
И, хотя б искринка, здесь должна остаться...

 Жизнь должна, однажды вспомнить настроенье,
При котором, слёзы будут не от грусти…
От которого, сплошное умиленье,
Что тебя, ещё с годами не отпустит!..

 В жизни, счастью место, быть должно особым…
И лицо, ведь лучше смотрится с улыбкой!..
Очень плохо, что тех искорок, немного,
В тех отрезках жизни, что зовут, — 'счастливой'!..

 16:27, 11.10.26

Я у себя улыбку украду.
Повешу, как плакат, на стену.
Возьмусь за ирокеза борозду,
Сниму со скальпом и повешу на антенну.

Стяну пиджак, штаны и кожаные туфли.
А вместе с ними — кожу оторву.
На стул я брошу снятое как рухли,
Отдёрнув плоть, с костей её сорву.

Затем я в тесный мягкий бархат лягу.
Прикрою крышку над скелетной головой.
Уткнусь в закрытую постели колымагу.
Усну. А завтра приоденусь и живой…

Жанр: Боди-хоррор / Социальная сатира / Сюрреализм

Смотрю на небо, в тёмном небосводе,
Мерцает бледно цветом синим надо мною,
Лёгкая как облако луна.
И с нею рядом в ярком хороводе,
Играют звёздочки как малое дитя.
«Ну вот пришла пора прощаться нам!»
Сказала в мареве старая звезда.
Она светила словно пламя!
Сияла глаз не оторвать!
Звезда сгорела в атмосфере, взяв чье-то пожелание в путь, 
Все позабыли её вскоре,
Но я то помню её путь!

И плыли годы
Временами
Но были моды
Мы всё отдали
За красоту
И роскошь
А ты мечту
Всё ропщешь
И не находишь
Истину
Но вот расходятся
Все искренно
А она есть
Лишь для тебя
Не надо лезть
В душу грубя
Надо понять
Её соперницу
Сильно обнять
Быть может первую
И настоящую
И то запомнится
Как от вина пьянящую
Жену-Любовницу.

Деду «что» всегда найдётся вспомнить,
Только «неча» внукам рассказать.
Помню, дед молчал, должно быть, совесть…
Нет, он мог и «веругробамать».

Помню только песню, что певал он,
Захмелев ныряя в с брагой бак.
Бабка на замок бак закрывала.
Кажется, звучала песня так:

«Если бы я крылышки имел —
Сразу бы на небо полетел.
Там в раю бы прописался,
С Евой в ЗАГСе расписался
И по-новой песенку б запел.

С Евой бы по раю я гулял,
Еву в алы губки б целовал,
В карты б резался с нечистым
И не был бы я танкистом,
Всех прохожих на… посылал».

Бывает такое, лежишь и воспоминания вдруг наедет,
Прямо ток в мозг,
Душа прямо выходит,
А потом, вновь, успокоишь сердце стучать быстро,
И вспоминаешь время, что было,
И ты хочешь поменять, нет!!!
Ты не в силах, и от этого больше злишься,
Прямо ком в горле,
Душа кричит, почему со мной,
Мозг кричит, ну зачем такой наивный, ведь в голове знал, что это ложь,
Сердце чувствовал, но всё равно так всё как есть,
Скажешь если бы так, если бы по другому, Но, это невозможно проверить,
Время не стоит на месте, оно впереди нас, и без нас идёт, мы это понимаем,
Но, самое главное намерение,
И чистое сердце,
Самое главное верные друзья,
Самое главное, что близкие рядом,
Что, не сбылось всё, ну хоть и старался,
А может быть, просто вздохнуть,
И вперёд смотреть,
Наверное есть время изменить, исправить,
Не надо плакать, злится,
Всё до нас уже решено -на небе,
Мы это забываем,
А, когда вспоминаем, такое успокоение,
Что не бежишь-а наслаждаешься жизнью,
Понимаешь!?

свободней всех лишь тот себя считает, кто цепи рабства сам себе кует.
Но не стоит фонарный столб замёрший 
У моего кристального окна, 
И на завядшую сирень,
Я взор кидаю каждый раз,
Когда мне скука настаёт 
И вместе с ней и мне теплей,
Не так уж тошно из окна смотреть.

— Вы-то остановку не пропустите?
— Так быстрей дописывай уже.
— Что?
— Ну, я твои читаю глупости.
Первый раз с поэтом еду же.

Вышла, а мне словно стало стыдно.
Покраснел немного, надо ж так.
Как бы чтоб поменьше было видно,
Чтоб не подставляться как дурак.

Ночная мгла застыла над рекою,
Волна размыла чистый берег мой,
Опять стою, звёзды я считаю,
Пустую вдаль, как и жизнь мою!
Течение, дни уносят моё время,
Там где секунды,
Где я лишь устал,
И в темноте, обманчивой погоды,
Свой главный приз,
Я где-то не поймал!
Уходят дни, звёзды гаснут в небе,
А время, лишь уносит, молодость и сил,
Пытаюсь я понять,
Увы, уже, ведь-поздно,
В пустое небо,
Ответов не найти…

Был наш мир из тепла и света,
Где смеялись мы до рассвета.
Но пришли чужие, как тени,
Разорвали тишину мгновений.
Теперь стены смотрят пустые,
Остывают чашки простые.
Ветер носит эхо по залу —
Твой голос звучит, но 
Отобрали и у нас его отняли,
Словно сердце из груди вырвали.
Говорят, что время лечит раны,
Только как забыть эти глаза?
Отобрали, оставив лишь тени,
Пустоту в каждой нашей стене.
Мы кричим, но нас не слышат дали,
Отобрали… и у нас его отняли.


Помнишь, как мы строили планы?
Море, горы и океаны.
Всё казалось так близко, рядом,
Но судьба расплатилась взглядом.
Теперь фото в рамке на полке,
И игрушки на верхней полке.
В доме пахнет горьким дымом,
Мы остались нелюбимыми.


Отобрали и у нас его отняли,
Словно сердце из груди вырвали.
Говорят, что время лечит раны,
Только как забыть эти глаза?
Отобрали, оставив лишь тени,
Пустоту в каждой нашей стене.
Мы кричим, но нас не слышат дали,
Отобрали… и у нас его отняли.


Ты там, где звезды не гаснут,
Где дожди не смывают краски.
А мы здесь считаем минуты,
Молимся тебе почему-то.
Вернись, хотя бы на миг,
Сотри эту боль, этот крик.
Но ты молчишь в тишине,
Там, где пусто, и вовсе не мне.


Отобрали и у нас его отняли…
Сердце бьётся, но в такт не попало.
И зачем нам теперь это солнце?
Ты — наше небо в оконце.
Отобрали… как вырванный лист.
Остался лишь горький присвист.
Мы отпускаем, но помним, как падали…


… И у нас его отняли.