В моём молчанье,
Есть наказанье,
В моём безмолвния-есть щит
Я не кричу, и не доказываю,
Не трачу гордость,
В ветер-зря!
Одним лишь взглядом вышибаю,
Ненужный, долгий разговор,
Пусть тот кто предал
Бьётся в стену
Пусть долго долго ждёт ответ
Моё молчание есть злато
В ней мест чужим
Закрыты двери
Кто не ценил
Уходит дальше

В моём безмолвие есть знамя
И не ищу причин для мести
Не опускаюсь дно обид
Твои слова пусты
Без чести
Мой тихий взгляд
Тебя казнит

Я дочь ингушского народа,
А скромность есть моя свобода,
В глазах величественные горы,
В душе обычаи, законы,
Мой тихий шаг,
Мой тихий взгляд,
Дороже золото, наград!
В тени высоких, сильных башен,
Мне никакой удар не страшен,
Земля отцов моя опора,
Моя броня мой страх перед братом,
Не в громких слов моя ведь сила,
А в том характере, что мать растила
В спокойном слове, в резком взгляде,
И слов ненужен для разговора...
В моих поступках кодекс чести
Я не ищу хвалы чужой
Мои наставники, ведь горы
Они как вечные узоры!

От рассвета до заката

Чья-то жопа виновата.

От заката до рассвета —

Чтобы ей икалось где-то.

Придёшь, купивши всё по списку, —

Так нет, обидится в сосиску.

Ну вот и я тирамису,

Хоть не просила, а несу.

Найдёт она в пакете пиво —

И сразу губы сложит криво.

Отыщется её вкусняшка —

Вернёт улыбку неваляшка.

Нет у неё ума-палата.

Да в ту палату без халата

Не всех пускают заходить.

Найдёшь подход — и можно жить.

Легко писать была бы тема,

Как тряпка красная быку.

Удел мужчин — решать проблемы,

Пусть даже их мадам — ку-ку.

Ворона слушала лису.

Был сыр как кошелёк с верёвкой.

Лесть не работала в лесу,

Зато лиса была с винтовкой.

Я потерялась в мыслях и строках, 

Я потерялась в днях и годах, 

Я потерялась в сомнении осколках, 

Не найти вдохновение. Не найти мне себя. 

Я затерялась в лесу рассуждений, 

На перекрёстке: «Бывать? Не бывать?».

Я потерялась в бессмысленных мнениях, 

Не могу внять впредь лежать или встать? 

Я затерялась в куче деяний, 

Я на качелях «надо», «хочу».

Я утонула в своих покаяниях, 

В желании делать, только вот не могу. 

Я потеряла своë вдохновение

Я потеряла внутри своë «я»

Теперь же сижу и ищу искупление, 

Между желаниями «жить», «никогда».

Я не родной для тебя… Человек... 

Так… Отголосок забытого сна... 

Что долетает… Сквозь мартовский снег... 

Но не коснётся… Родного плеча... 

Я только тень… На осеннем ветру... 

Призрак трамвая… Умчавшийся прочь... 

Я твой попутчик… Не ко двору... 

Случайно встреченный… В лунную ночь... 

Моё молчанье… Продрогший вокзал... 

Куда поезда… Не приходят давно...

Ты всё что можешь… Другой даровал... 

Тихо захлопнув… В сердце окно... 

И наших судеб… Смешалась вода... 

Лишь на мгновенье… В единый поток... 

Я пассажир… Что сошёл навсегда... 

Строчкой случайной… Мелькнув между строк... 

Голос мой эхо… Замедленный бег... 

Пульса… Что некогда бился теплом... 

Я не родной… Для тебя человек... 

Так… Силуэт за дождливым стеклом... 

03.08.2026

Моя кухня это всё.

Все, что осталось от света.

Моя кухня -все мое.

За окном, дверьми мира нету.

Течёт вода, чайник кипит,

Повешена мышь в морозилке.

У окна муха жужжит,

Холодильник хрущевский-все по-старинке.

У лампочки жёлтый оттенок,

И мигает она раз в минуту,

В раковине дюжина тарелок,

А я что? Я мыть не буду.

Сижу я, в домашнем халате,

За деревянным старым столом.

Хотели спокойствия-нате,

К рутине вернемся потом.

Иконы в пыли и изогнуто время 

Вновь небо в стакане бурлит и

Коль жизнь лишь попытка нести своё бремя 

Не бред ли спускаться под плиты 

Я грустью белил стены о опочивальне 

Тонуя под пледом страстей 

А после девятого вала страданий 

Я в штиле пугался людей

Булавка под кожу, я тоже ничтожен 

И тощий как точка во тьме

В душе то я врач, но за медные гро́ши 

Лечил всех как Галли Матье 

И птичка, что к раю летела, подбита 

Да, грустно бывает порой 

Я Юди́фь как у Климта — лишь пошлая гнида 

А не библейский герой 

Иконы я вытру и выпрямлю время 

И небо в стакане сглотну 

Коль жизнь лишь попытка нетси своё бремя 

Я, бремя откину — усну...

Смотрю я в вязаную кофту —

Там нитка, сжаленная в такт.

Она не одна — с друзьями в строю,

Они здесь и там, и в строю, и в раю.

Они вяжут путь, они вяжут свет,

Они убегают вперёд и назад.

Но если друзей и коллектива нет,

Одна нить превратится в версту — в набат.

В дорогу, которой нет конца,

В путь, где ты сам — и полк, и воевода.

Где даже одна нить — как венец,

Как суть, что не просит пощады и хода.

Смотрю я в вязаную кофту снова —

В ней не петля, а мой портрет.

Я в каждом стежке, в каждой основе,

Я — сам себе и друг, и ответ.

Хоть есть друзья, хоть коллектив,

Хоть мир вокруг — сплошной состав,

Но самый верный и живой мотив —

Ты сам. Ты — нить. Ты — свой устав.

Что свет, что тьма — какая суть?

Высота никому не нужна.

Вверх не взлетишь — неверный путь,

Вниз не уйдёшь — там тишина.

Но если суть твоя — лишь миг,

Летящий в пропасть без следа,

То мой бред — это крик,

А верх — пустая ерунда.

Что свет, что тьма — не в этом соль,

Высота — обман для глаз.

Счастье — не там, где ветер воль,

Оно — перед тобой сейчас.

Оно глядит из тишины,

Из дрожи рук, из тёплых слёз.

Не нужно гор и вышины,

Когда надежда проросла всерьёз.

Что свет, что тьма — всё едино,

Высота не нужна никому.

Если грусть моя — твоя вина,

Я всё равно к тебе приду.

Я с тобой, я рядом, я тут,

Даже если мир — пустой забег.

Где свет и тьма — всего лишь суд,

Где каждый сам себе человек.

Син — яктылык, син — караңгылык,

Син — иртә, син — кич.

Син — төш, син — уяулык,

Син — яз, син — кыш, син — җәй, син — көз.

Син агасың, син тамасың,

Син тамчы булып явасың.

Син күл булып ятасың,

Син диңгез булып уйныйсың.

Һәр тамчыда — бер гомер,

Һәр тамчыда — бер сүз.

Һәр тамчыда — көмеш төс,

Һәр тамчыда — сагыш, сер.

Су ага — вакыт ага,

Вакыт ага — без агабыз.

Суда күзгебез кала,

Суда язмыш ятабыз.

Чишмә булып кайчан агасың?

Яңгыр булып кайчан явасың?

Боз булып кайчан катасың?

Пар булып кайчан очасың?

Һәр халәтең — бер могҗиза,

Һәр халәтең — бер сер.

Синсез дөнья — бер тозсыз аш,

Синсез — юлсыз, синсез — юк.

Су анасы — Җир-ана,

Су атасы — Күк-ата.

Син арада — күпер булып,

Син арада — су булып.

Ага, ага, бөтенләй туктама,

Аккан саен яңарасың.

Кем эчә синнән — шул яңарыр,

Кем эчә — шул яшәячәк.

Су — терелек. Су — үлем.

Су — башлангыч. Су — ахыр.

Һәрбер сулыш — синең бүләк,

Һәрбер сулыш — синең шигырь.

Я вышел на порог когда небо уже низко легло на плечи а ветер сорвал с деревьев последние «нечего» пахло озоном и тем бесповоротным «прежде» когда дождь ещё только замахивается но ты уже дрожишь от неизбежности и в этом сером тягучем как детская обида свете я вдруг понял что хочу увидеть ту самую вещь

ту что потерял когда был маленьким когда песок был сладким а мамина тень казалась бесконечной стеной я бросил её нечаянно нарочно по глупости на дне старого портфеля в складках занавески в запахе мокрой земли после первого мая я искал её годами в чужих лицах в пустых стаканах в обещаниях «завтра» и вот дождь начинает шептать барабанить рвать тишину на мокрые лоскуты оно приходит обратно

оно стучится в витрину памяти мокрым воробьём оно пахнет тем самым хлебом который мы делили на четверых хотя нас было трое и я протягиваю руку но пальцы проходят сквозь потому что это не вещь это время это я сам стоящий в луже в рваных кедах и смеющийся над тем что ботинки промокли а я сейчас не смеюсь я плачу

потому что детство уходит не вдаль а внутрь в самую глухую самую тёплую щель души куда уже не добраться ни грому ни правде оно уходит а ты остаёшься с этим дождём с этим небом которое вот-вот треснет и проходит взрослая жизнь она не мимо она сквозь она оставляет следы ожогов и шрамов от крыш с которых ты так и не спрыгнул и ты начинаешь понимать

как долго я ждал этого момента когда грянет когда вскроется когда я услышу голос того мальчика который кричит из подворотни «Эй смотри облако похоже на слона» а я теперь знаю что облако похоже на одиночество и вот оно пришло это «сейчас» этот ливень этот первый раскат этот удар по стеклу от которого всё внутри переворачивается

но зачем зачем мне это зачем мне эта вещь которую я не могу взять зачем мне этот мальчик который не сможет до меня дорасти я кричу в небо я шепчу в ладонь я бью кулаком по мокрой стене «Для чего мне это всё»

и тишина в ответ только дождь который уже не льёт а рыдает вместе со мной

а потом проходит и ты видишь вся жизнь впереди но вся она это путь назад к той луже к тому портфелю к тому куску хлеба и ты проходишь жизнь а она оказывается пустой тратой времени на то что ты не хочешь видеть на счётчики на правила на взрослые «надо» а то что ты желаешь тот смех тот запах ту руку которая вела тебя за собой всё это остаётся позади навсегда прямо за спиной и ты не можешь обернуться потому что если обернёшься разорвёшь себя о дождь

но ты всё равно оборачиваешься и плачешь и слёзы текут ручьём путая небо и лицо прошлое и настоящее гром и всхлип это не гроза это я прощаюсь с собой который ещё не знал что боль это и есть возвращаться каждый раз под дождём навсегда

Ах, боль, ты — мой единственный константа,

Ты вьешь гнездо в позвоночнике моем.

Ты не принцесса, ты — гипсокартонка,

Что рухнула на голову вдвоем.

Ты шепчешь: «Встань!», а я лежу пластом,

Ты просишь бег, а я хочу в кювет.

Мы с ней, как старый муж с крутым тестом,

Всё мнем, мнем, но не видим просвета.

Когда врач говорит «Потерпите!»,

Я чувствую подвох и тихий смех.

Ты, боль, как друг, что пьет мой чай с печеньем,

И не приносит сахара для всех.

Я слышу хруст в коленях по утрам,

Он веселей, чем утренний будильник.

Там, видно, джинсы трутся о бока,

Или завелся маленький ремонтник.

И в довершение, когда лечу в кровать,

Чтоб отдохнуть от подвигов дневных,

Ты, боль, мне шепчешь: «Ляг поудобнее,

Я тут уже, давай, поговорим».

Любовь — она, конечно, страсть:

Готовы горы мы свернуть,

Но как на кухне каша сласть,

То страсть уходит как-нибудь.

Ты — моя муза и награда,

Твой взгляд — как солнца луч в окне,

Но если ты не в курсе, гадость

Опять забилась в унитазе на дне.

Даришь мне нежность и улыбку,

Я — одуванчик полевой,

Но завтра утром на обрыбку

Ты не забудь взять с собой!

Мы целовались до рассвета,

Казалось, вечность впереди,

Но тут сосед сказал: «Привет, а

За газ ты не забыл прийти?»

Ты — половинка моя, точно,

Со мной ты делишь хлеб и кров,

Но почему же каждой ночью

Ты одеяло тянешь вновь?!

Любовь — не сахар, а компот,

Где кисло-сладко, горячо,

И кто-то вечно спать не даст,

А кто-то снял с меня пальто.

Но всё равно, моя родная,

С тобой я в радости и в дым,

Ведь если ты со мной, я знаю:

Нам будет весело двоим!