Пост
Валентина Рютина ***
Madina Vers Трагизм запрета.
Marina)) «Ласточка и Голубь».
Акадзима Сэцуки Пауза между нами
Акадзима Сэцуки Фея розовых туманов
Madina Vers Возвращение домой. (Осознанный выбор).
Акадзима Сэцуки Печять небесного пути
Madina Vers Возвращение домой. (Тихая любовь).
Madina Vers Живая нить.
Акадзима Сэцуки Невеста бамбукового тумана
Madina Vers Берега доброты.
Madina Vers Точка осознания.
Madina Vers Возвращения домой.
Madina Vers Логик против паникера.
teneb. морока блажь
teneb. ступать по краю или осторожно..
Madina Vers 30 октября 2026 22:01
3 часть. Финал.
— И тебе не было больно?
— Было. И сейчас иногда бывает. Но это к лучшему.
— Почему к лучшему? Разве боль может приносить пользу?
— Она как шрам на коже, понимаешь? Напоминает о том, что рана уже затянулась. Боль делает нас сильнее и учит ценить мгновения, когда ничего не болит.
— А эти мгновения для тебя — счастливые?
— Очень. Ты даже представить не можешь, насколько.
— А сейчас ты не счастлива?
— Сейчас… Сейчас я тоже очень счастлива. Потому что нахожусь рядом с человеком, который мне дорог.
— И ты не намерена менять своё решение?
— Абсолютно. Что бы этот человек ни сказал и ни сделал, я всё равно буду его любить. Да, мне будет обидно, больно и грустно, но я всё равно всё прощу. Ведь, в конце концов, всё это мелочи жизни.
— Скажи, но у тебя есть хотя бы какое-то желание?
— Моё самое главное и большое желание сейчас — чтобы этот человек обрёл своё счастье. Вот тогда я буду на седьмом небе. Вот и всё.
— И тебе не было больно?
— Было. И сейчас иногда бывает. Но это к лучшему.
— Почему к лучшему? Разве боль может приносить пользу?
— Она как шрам на коже, понимаешь? Напоминает о том, что рана уже затянулась. Боль делает нас сильнее и учит ценить мгновения, когда ничего не болит.
— А эти мгновения для тебя — счастливые?
— Очень. Ты даже представить не можешь, насколько.
— А сейчас ты не счастлива?
— Сейчас… Сейчас я тоже очень счастлива. Потому что нахожусь рядом с человеком, который мне дорог.
— И ты не намерена менять своё решение?
— Абсолютно. Что бы этот человек ни сказал и ни сделал, я всё равно буду его любить. Да, мне будет обидно, больно и грустно, но я всё равно всё прощу. Ведь, в конце концов, всё это мелочи жизни.
— Скажи, но у тебя есть хотя бы какое-то желание?
— Моё самое главное и большое желание сейчас — чтобы этот человек обрёл своё счастье. Вот тогда я буду на седьмом небе. Вот и всё.
29 октября 2026 20:34
2 часть.
— Родственная душа. И больше ничего, говоришь?
— Да, всё верно.
— Знаешь, с этим человеком мне так хорошо и комфортно.
— Так тебе нравится быть рядом?
— Очень нравится. У этого человнка сложный характер, но добрейшая душа.
— Скажи, ты любишь? Только честно, без вранья.
— Честно ответить?.. Да, люблю… Очень люблю.
— И что ты будешь делать с этими чувствами?
— Ничего. Жить с ними.
— А о них вообще знают?
— Думаю, да.
— И даже пытаться заговорить об этом не будешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что нельзя. Всё должно оставаться как есть. Мне хватает того, что я могу видеть этого человека и наблюдать за ним каждый день.
— Тогда зачем вообще всё это?
—Затем, что любовь не всегда требует обладания. Иногда её смысл в том, чтобы просто быть. Знаешь, как солнце: ты ведь не пытаешься забрать его себе в комнату? Тебе просто тепло от того, что оно существует.
— Родственная душа. И больше ничего, говоришь?
— Да, всё верно.
— Знаешь, с этим человеком мне так хорошо и комфортно.
— Так тебе нравится быть рядом?
— Очень нравится. У этого человнка сложный характер, но добрейшая душа.
— Скажи, ты любишь? Только честно, без вранья.
— Честно ответить?.. Да, люблю… Очень люблю.
— И что ты будешь делать с этими чувствами?
— Ничего. Жить с ними.
— А о них вообще знают?
— Думаю, да.
— И даже пытаться заговорить об этом не будешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что нельзя. Всё должно оставаться как есть. Мне хватает того, что я могу видеть этого человека и наблюдать за ним каждый день.
— Тогда зачем вообще всё это?
—Затем, что любовь не всегда требует обладания. Иногда её смысл в том, чтобы просто быть. Знаешь, как солнце: ты ведь не пытаешься забрать его себе в комнату? Тебе просто тепло от того, что оно существует.
Ольга Овчинникова 1 ноября 2026 13:48
Деревянный дом,
Резные ставни.
Солнце греет двор.
Дружная Семья живёт
В доме том
День проходит в заботе
Житейской работе
Наступает вечер и тогда:
У окна зажигается свеча
Мужа с войны ждет жена.
Платок на плечи накинут
Глазами смотрит в дорогу
«Андрей, Вернись живой, любимый и родной,
Мы увидемся с тобой! "
И дети повторяют:
«папа , мы ждем !»
Они верят и знают:
" встретим у дороги —
Домой вместе зайдём!
Накроем стол богатый
Каждый будет рад.
Согреем чай горячий
от холодных ран! "
И где то там
В пыли дыма и металла
Он вспомнит
Этот свет в окне
Ведь сила,
что его сберегла
Живет в ее душе.
не страшны ни грозы,
ни метели,
Лишь бы ступил
он на этот порог.
Здесь его любят
и верят
Помнят…
И ждут
Автор слов: Овчинникова Ольга Владимировна
Стих написан по просьбе Елены для мужа Андрея
Резные ставни.
Солнце греет двор.
Дружная Семья живёт
В доме том
День проходит в заботе
Житейской работе
Наступает вечер и тогда:
У окна зажигается свеча
Мужа с войны ждет жена.
Платок на плечи накинут
Глазами смотрит в дорогу
«Андрей, Вернись живой, любимый и родной,
Мы увидемся с тобой! "
И дети повторяют:
«папа , мы ждем !»
Они верят и знают:
" встретим у дороги —
Домой вместе зайдём!
Накроем стол богатый
Каждый будет рад.
Согреем чай горячий
от холодных ран! "
И где то там
В пыли дыма и металла
Он вспомнит
Этот свет в окне
Ведь сила,
что его сберегла
Живет в ее душе.
не страшны ни грозы,
ни метели,
Лишь бы ступил
он на этот порог.
Здесь его любят
и верят
Помнят…
И ждут
Автор слов: Овчинникова Ольга Владимировна
Стих написан по просьбе Елены для мужа Андрея
Спектакль окончен.
Занавес упал.
Ты свою роль блестяще доиграл.
Ушёл со сцены, не сказав ни слова,
И мне теперь играть придётся снова.
Но одному.
Без твоего плеча.
И в сердце догорает та свеча,
Что мы зажгли.
И в этой тишине
Весь мир теперь — лишь память о тебе.
Безликая хрупкая бабочка,
Ничем не приметна она.
Её крылья точно бумажные,
Порвутся, лишь тронь их едва.
Решительно тянется к свету,
Он точный её ориентир,
Но бьётся бессмысленно в стену,
Лишаясь жизненных сил.
А век её вовсе недолог,
Мгновение буквально одно.
Но, глупо поддавшись пустому,
Теряет лишь время своё.
Ей стоит вокруг оглянулся,
Понять, что ошибочен путь.
Ей выше бы стоит взметнуться,
Луна её истинный курс.
Но глупая бабочка, тщетно,
Уверовав свято в то, что
Воистину действует верно,
Продолжит биться в ничто.
В бамбуковой роще, где дремлет туман,
Легко проплывает небесный наряд.
И шелест склоняется к тонким рукам,
И капли на листьях, как звёзды, горят.
В её волосах — серебристый рассвет,
На платье — цветы неземной красоты.
Она улыбается — или же нет?
Как будто хранит все лесные мечты.
Тропинка молчит, растворяясь вдали,
И ветер ей шепчет старинную быль:
«Ты — дева луны, что пришла издали,
Чтоб в сердце оставить сиреневый штиль».
И там, где скользит её лёгкая тень,
Бамбук зазвенит, пробуждая простор.
На миг превращается сумрачный день
В волшебный, прозрачный восточный узор.
Легко проплывает небесный наряд.
И шелест склоняется к тонким рукам,
И капли на листьях, как звёзды, горят.
В её волосах — серебристый рассвет,
На платье — цветы неземной красоты.
Она улыбается — или же нет?
Как будто хранит все лесные мечты.
Тропинка молчит, растворяясь вдали,
И ветер ей шепчет старинную быль:
«Ты — дева луны, что пришла издали,
Чтоб в сердце оставить сиреневый штиль».
И там, где скользит её лёгкая тень,
Бамбук зазвенит, пробуждая простор.
На миг превращается сумрачный день
В волшебный, прозрачный восточный узор.
Оцени мою дружбу и отзыв оставь,
Не хочу поломать чертов рейтинг.
Оформи возврат,
Забрать молча заставь,
Без обид, это просто маркетинг.
По гарантии сдай непременно любовь,
Попроси обменять на другую.
Чтоб до дрожи,
Чтоб в венах вскипала вновь кровь,
Чтоб мурашки опять врассыпную.
Если хочешь, на сдачу заботу возьми,
Ну а бонусом — честность и верность.
Умоляю, ты строго меня не суди,
Пусть кэшбэк тебе будет за смелость.
24.07.2025г.
Я не ищу пустых речей,
И лиц чужих не собираю.
В тени несбывшихся ночей
Я двери плотно закрываю.
Не потому, что я один
Люблю бродить в немом покое,
Среди заснеженных вершин,
Где небо вечно голубое.
А просто страшно каждый раз
Встречать в душе чужие тени,
И видеть блеск холодных глаз,
И горечь новых огорчений.
Зачем мне лишние друзья,
Что предадут в часы ненастья?
Уж лучше буду только я
Хранителем скупого счастья.
Пусть говорят, что я суров,
Что сердце спрятал за стеною.
Но я не трачу лишних слов,
Чтоб не расстаться с чистотою.
Разочарований едкий дым
Пусть не коснётся этой кельи.
Я остаюсь навек чужим
Для их фальшивого веселья.
Алексей 1 ноября 2026 12:47
Опростоволошены берёзы.
Скоро ветер в них засвищет. Пусть…
И дождя холодного, как слёзы,
Капли падают — нас ищет грусть.
Толку рафинировать надежды?
Мимо рта всегда, что по усам…
Ведь тепло — оно не от одежды,
А тепло, пока горячий сам.
Хорошо найти себе второго,
Кто с тобою крови-то одной,
Жаждать разговора с ним простого,
А иначе даже в выходной
Серая, унылая погода
Вырвет из груди остатки сил.
Осень, ты не просто время года…
Генератор грусти загрустил.
Тянет сделать гадость, но не буду —
Это не утешит и на час.
И надежды далеки на чудо,
А ноябрь — он вот уже сейчас.
Скоро ветер в них засвищет. Пусть…
И дождя холодного, как слёзы,
Капли падают — нас ищет грусть.
Толку рафинировать надежды?
Мимо рта всегда, что по усам…
Ведь тепло — оно не от одежды,
А тепло, пока горячий сам.
Хорошо найти себе второго,
Кто с тобою крови-то одной,
Жаждать разговора с ним простого,
А иначе даже в выходной
Серая, унылая погода
Вырвет из груди остатки сил.
Осень, ты не просто время года…
Генератор грусти загрустил.
Тянет сделать гадость, но не буду —
Это не утешит и на час.
И надежды далеки на чудо,
А ноябрь — он вот уже сейчас.
Акадзима Сэцуки 1 ноября 2026 12:36
В рассветном тумане, где розовый вереск,
Сплетая узоры из грёз и шелков,
Она закружилась, судьбе лишь доверясь,
Под музыку ветра в плену лепестков.
Взлетели одежды легко, невесомо,
Мерцает в причёске жемчужная нить.
Она в этом дивном безмолвии — дома,
Где воздух рассветный легко приручить.
В ней древняя тайна, восточная сказка,
Цветение персика, трепет крыла.
В движениях плавных — небесная ласка,
Как будто бы нимфа из снов ожила.
Шагнёт — и растает виденье святое,
Оставив в душе ускользающий след:
Колышется поле волной неземною,
И шёпот шелков улетает на свет.
Сплетая узоры из грёз и шелков,
Она закружилась, судьбе лишь доверясь,
Под музыку ветра в плену лепестков.
Взлетели одежды легко, невесомо,
Мерцает в причёске жемчужная нить.
Она в этом дивном безмолвии — дома,
Где воздух рассветный легко приручить.
В ней древняя тайна, восточная сказка,
Цветение персика, трепет крыла.
В движениях плавных — небесная ласка,
Как будто бы нимфа из снов ожила.
Шагнёт — и растает виденье святое,
Оставив в душе ускользающий след:
Колышется поле волной неземною,
И шёпот шелков улетает на свет.
1 ноября 2026 12:35
Она бежит по трассе, словно вихрь,
И под копытами — асфальт и гул.
Но вместо всадника — в ней едет визг,
И руль в зубах, и свет фар впереди.
Машины жмут на тормоз, водители кричат,
А зебра мчит, не ведая преград.
Она не знает правил и не ждёт,
Она — такси, летящее вперёд.
На ней сидит не человек, а страх,
Который гонит в ночь, в туман, во мрак.
Она — конь, но конь без седока,
Она — машина, но без шофера.
И в этом есть безумная свобода:
Бежать, не зная, кто ты и откуда.
И если ты увидишь этот бег,
Беги за ней. Ведь ты — не человек.
И под копытами — асфальт и гул.
Но вместо всадника — в ней едет визг,
И руль в зубах, и свет фар впереди.
Машины жмут на тормоз, водители кричат,
А зебра мчит, не ведая преград.
Она не знает правил и не ждёт,
Она — такси, летящее вперёд.
На ней сидит не человек, а страх,
Который гонит в ночь, в туман, во мрак.
Она — конь, но конь без седока,
Она — машина, но без шофера.
И в этом есть безумная свобода:
Бежать, не зная, кто ты и откуда.
И если ты увидишь этот бег,
Беги за ней. Ведь ты — не человек.
1 ноября 2026 12:34
У Филиппа выросли крылья в четверг,
Он встал на карниз и сказал: «Ну, теперь
Я в рай улечу, там где ангелы, свет,
Где нет ни работы, ни скучных газет».
Но крылья дрожали, как листья в грозу,
И Филипп посмотрел на свою же слезу.
Он вспомнил про кошку, про чай на столе,
Про то, что не вынесет мусор во дворе.
Он прыгнул, но ветер подул не туда,
И Филипп приземлился в кусты, как всегда.
Он встал, отряхнулся, сказал: «Ну и пусть.
Я в рай не хочу. Там же скука и грусть».
Он снял свои крылья, повесил в чулан,
И выпил горячий, крепкий стакан.
И понял: рай — это не в небесах,
А в том, что у тебя есть тепло в голосах.
И Филипп остался на грешной земле,
С котом, с чайником и с мечтой в голове.
Он больше не рвётся в небесный чертог,
Ведь рай — это дом. И он не далёк.
Он встал на карниз и сказал: «Ну, теперь
Я в рай улечу, там где ангелы, свет,
Где нет ни работы, ни скучных газет».
Но крылья дрожали, как листья в грозу,
И Филипп посмотрел на свою же слезу.
Он вспомнил про кошку, про чай на столе,
Про то, что не вынесет мусор во дворе.
Он прыгнул, но ветер подул не туда,
И Филипп приземлился в кусты, как всегда.
Он встал, отряхнулся, сказал: «Ну и пусть.
Я в рай не хочу. Там же скука и грусть».
Он снял свои крылья, повесил в чулан,
И выпил горячий, крепкий стакан.
И понял: рай — это не в небесах,
А в том, что у тебя есть тепло в голосах.
И Филипп остался на грешной земле,
С котом, с чайником и с мечтой в голове.
Он больше не рвётся в небесный чертог,
Ведь рай — это дом. И он не далёк.
Лето кончилось, как праздник,
Развесёлых ярмарок базар,
Сентябрь, как свечной огарок,
Догорел, теперь окончен бал…
Туфельки сменили на калоши,
Без зонта из дома не уйдешь,
На вес золота денёк погожий,
Всю неделю бесконечный дождь…
В роще пахнет прелью и грибами,
Небо выцвело, как камуфляж,
Нам казалось, лето будет с нами,
На Югах сдавали мы его в багаж…
Закупорить бы нам лето в бочку
Чтоб в хмурый и тоскливый час
Из погребка выуживать заначку,
Чтоб оно снова радовало нас…
Припев:
Не считаю зимы,
Не считаю лета,
Я еще любима,
Я еще молода…
20.10.26
Мне совестно, что я еще скучаю
По тем, кто выпил душу всю до дна.
Кто поломал. Без них я умираю,
Хоть и жевали сердце без стыда.
Стыжусь того, что в тишине ночной
Я вспоминаю ласковые лица.
Хотя они жестокою рукой
Меня учили в зеркало не биться.
Они забрали силу и тепло
И довели меня до самой грани.
А я, как дура, берегу стекло
От их любви, что приносила раны.
По тем, кто выпил душу всю до дна.
Кто поломал. Без них я умираю,
Хоть и жевали сердце без стыда.
Стыжусь того, что в тишине ночной
Я вспоминаю ласковые лица.
Хотя они жестокою рукой
Меня учили в зеркало не биться.
Они забрали силу и тепло
И довели меня до самой грани.
А я, как дура, берегу стекло
От их любви, что приносила раны.
Пишет письма солдат своей любимой,
Рассказывает, как сильно любит её,
Скучает по голосу нежному,
Мечтает услышать его.
Как же хочется снова увидеть,
Обнять и к себе прижать,
И всего лишь три месяца осталось
Нужно только немного подождать.
После долгой и холодной зимы
Снова в мир возвратится весна.
Закончится служба, и я возвращусь,
И увижу родные глаза.
Ты — главная в жизни моей,
Ты, родная, дождись меня.
Я напишу тебе снова и снова,
Как сильно люблю я тебя.
Когда я приеду, родная,
У дома твоего буду ждать.
А ты, улыбаясь от счастья,
В объятия будешь моих.
Ты даже не представляешь,
Как дни я считаю до нашей встречи.
Хочется быть с тобою рядом,
Обнять и сказать всё при встрече.
Однажды голубку я встретил,
И тихо спросил я её:
«Скажи, просыпается ль на рассвете Любимая?
Летаешь ли ты над домами,
Где люди встречают рассвет?
Видишь ли ты, как влюблённые пары
Друг другу дарят любовь и привет?
Летаете вместе по небу,
Голубка, прошу, передай ей
Моей бесконечной любви привет.
Пусть путь твой окажется простым.
Передай ей мои послания,
Моей любви искренней родной.
Скажи ей, как сильно скучаю,
Жду возвращения домой.
Скажи, что всем сердцем люблю её
И мечтаю быть рядом с тобой».
Она так прекрасна,
Умна и талантлива.
Её голос звучал так нежно,
А в манерах — особая стать жила.
Голубка, ты сразу заметишь,
В ней есть неповторимый свет.
Ведь я её встретил однажды
И понял: дороже её в мире нет.
Я был солдатом, влюблённым всем сердцем,
Мечтал к любимой своей возвратиться.
И вот приближается день долгожданный,
Когда мне пора на гражданку вернуться.
Голубка, прошу, передай ей:
«Дождись меня, милая, жди!
Я искренне, честно люблю тебя,
Я скоро вернусь, обещаю,
И снова мы будем вдвоём.
Я столько всего тебе расскажу,
И вот наступила весна,
На гражданке запели все птицы.
Я вернулся домой,
Я нарвал букет алых роз
И отправился к милой родной.
Всё, о чём я так долго мечтал,
Стало явью в тот день золотой.
Счастья блестели в наших глазах.
Я смотрел на тебя с восхищением,
На колено пред милой склонился,
Кольцо на ладони держал.
Я надел тебе кольцо на палец,
Поцеловал твои нежные руки.
Ты любишь меня таким, какой я есть,
Не требуя стать кем-то другим.
Ты вернула мне мирную жизнь,
Наполнив любовью мой мир.
Я был солдатом, что ждал возвращенья,
Считал дни, мечтая о любви.
Теперь я муж и отец, и с волненьем
Благодарю за всё судьбу.
27.10.2026
Там нет ни слов, ни рассуждений,
Там только ты и пустота.
Там нет ни времени, ни мнений,
Там только ты и немота.
Там нет ни бога, ни закона,
Там только ты и тишина.
Там ты — не роль, не часть, не зона,
Там ты — всего лишь сам. До дна.
По ту сторону философии
Не спрашивают «для чего».
Там просто есть. И это больше,
Чем все слова, чем вещество.
Там нет ни логики, ни смысла,
Там только свет или ничто.
Там ты не прячешься за мыслью,
Там ты — не тот, кто был. А кто?
Ты там — как камень, как молитва,
Как тот, кто вышел из себя.
Ты там — не бой, не поле битвы,
Ты там — не я, не ты, не я.
По ту сторону философии
Есть только то, что не сказать.
И если ты дойдёшь до этого,
Ты перестанешь всё искать.
Там только ты и пустота.
Там нет ни времени, ни мнений,
Там только ты и немота.
Там нет ни бога, ни закона,
Там только ты и тишина.
Там ты — не роль, не часть, не зона,
Там ты — всего лишь сам. До дна.
По ту сторону философии
Не спрашивают «для чего».
Там просто есть. И это больше,
Чем все слова, чем вещество.
Там нет ни логики, ни смысла,
Там только свет или ничто.
Там ты не прячешься за мыслью,
Там ты — не тот, кто был. А кто?
Ты там — как камень, как молитва,
Как тот, кто вышел из себя.
Ты там — не бой, не поле битвы,
Ты там — не я, не ты, не я.
По ту сторону философии
Есть только то, что не сказать.
И если ты дойдёшь до этого,
Ты перестанешь всё искать.
Взошла звезда над чёрным камнем,
И волчий вой разрезал ночь.
Деревня в страхе замирает,
Спешит надежда быстро прочь.
Мороз по коже – поступь смерти,
В тенях колышется туман.
Сам дьявол кружит в серой тверди,
Плетя густой, смертельный стан.
Лишь в окнах свечи догорят,
Да крест скрипит во мгле ночной,
И псы в испуге замолчат
Пред этой мертвой тишиной.
Скрипит засов на ветхой двери,
И гаснет уголь в очаге.
Нет места ни мольбе, ни вере
На этой проклятой земле.
По крышам тень скользнула змеем,
В колодце стынет глубь и мрак.
Здесь каждый шорох стал трофеем
Того, кто сделал первый шаг.
И к первым проблескам рассвета,
Когда рассеется дурман,
Здесь не останется ответа,
Кто был живой, а кто был взят.
И волчий вой разрезал ночь.
Деревня в страхе замирает,
Спешит надежда быстро прочь.
Мороз по коже – поступь смерти,
В тенях колышется туман.
Сам дьявол кружит в серой тверди,
Плетя густой, смертельный стан.
Лишь в окнах свечи догорят,
Да крест скрипит во мгле ночной,
И псы в испуге замолчат
Пред этой мертвой тишиной.
Скрипит засов на ветхой двери,
И гаснет уголь в очаге.
Нет места ни мольбе, ни вере
На этой проклятой земле.
По крышам тень скользнула змеем,
В колодце стынет глубь и мрак.
Здесь каждый шорох стал трофеем
Того, кто сделал первый шаг.
И к первым проблескам рассвета,
Когда рассеется дурман,
Здесь не останется ответа,
Кто был живой, а кто был взят.
1 ноября 2026 12:34
Она стояла тысячу веков,
Питаясь кровью, золотом и славой.
Её легионы покоряли всех богов,
И мир склонялся перед её державой.
Сенат шумел, цезари пировали,
И пыль арен впитывала пот.
Но изнутри её уже терзали
Порок, разврат и чей-то грязный рот.
Варвары шли с окраин, как вода,
И рушили то, что веками воздвиг.
Империя падала, но не тогда,
Когда её сокрушил чей-то миг.
Она ушла, оставив только мрамор,
Колизей, форум, руины и песок.
Но в каждом камне — память о тиранах,
И в каждом вздохе — времени урок.
Рим пал, но дух его живёт в веках,
В законах, в языках, в наших умах.
Империя — не только стены, но и страх,
И мы живём в её жестоких снах.
Питаясь кровью, золотом и славой.
Её легионы покоряли всех богов,
И мир склонялся перед её державой.
Сенат шумел, цезари пировали,
И пыль арен впитывала пот.
Но изнутри её уже терзали
Порок, разврат и чей-то грязный рот.
Варвары шли с окраин, как вода,
И рушили то, что веками воздвиг.
Империя падала, но не тогда,
Когда её сокрушил чей-то миг.
Она ушла, оставив только мрамор,
Колизей, форум, руины и песок.
Но в каждом камне — память о тиранах,
И в каждом вздохе — времени урок.
Рим пал, но дух его живёт в веках,
В законах, в языках, в наших умах.
Империя — не только стены, но и страх,
И мы живём в её жестоких снах.
1 ноября 2026 12:33
Ул иртәнге кофе ясый, кулларында пар,
Ул һәр кешегә елмая, һәр кешегә дус.
Ул белә: һәр килүчедә — берәр сер,
Һәм ул аларны кабул итә, тыңлый.
Ул кофе тегермәнен әйләндерә,
Һәм хуш исләр бөтен бүлмәгә тарала.
Ул безнең тормышның бер өлеше,
Ул безнең иртәнге якты йолдызыбыз.
Ул кечкенә генә стаканга сала
Безнең өметләрне, безнең хыялларны.
Ул безгә җылылык һәм яхшылык бирә,
Һәм без аны яратабыз, без аны көтәбез.
Ул бариста — ул безнең дус,
Ул безнең иртәнге серле юл.
Ул безгә кофе, ул безгә елмаю бирә,
Һәм без аның белән яшибез.
Ул һәр кешегә елмая, һәр кешегә дус.
Ул белә: һәр килүчедә — берәр сер,
Һәм ул аларны кабул итә, тыңлый.
Ул кофе тегермәнен әйләндерә,
Һәм хуш исләр бөтен бүлмәгә тарала.
Ул безнең тормышның бер өлеше,
Ул безнең иртәнге якты йолдызыбыз.
Ул кечкенә генә стаканга сала
Безнең өметләрне, безнең хыялларны.
Ул безгә җылылык һәм яхшылык бирә,
Һәм без аны яратабыз, без аны көтәбез.
Ул бариста — ул безнең дус,
Ул безнең иртәнге серле юл.
Ул безгә кофе, ул безгә елмаю бирә,
Һәм без аның белән яшибез.
1 ноября 2026 12:33
Ювелир остаханәсендә — алтын, көмеш,
Һәм почмакта — тирес, тирес, тирес.
Алтын белән тирес янәшә ята,
Һәм без аларны аера алмыйбыз, ахры.
Без алтынны яратабыз, без тиресне яшерәбез,
Без алтынны күрсәтәбез, без тиресне түшәбез.
Безнең тормыш — ул ювелир тиресәсе,
Алтын белән тирес кушылып яши.
Кешеләр алтынны эзлиләр, тиресне күрмиләр,
Кешеләр алтынны күтәрәләр, тиресне ташлыйлар.
Әмма тирес — ул безнең туфрак, безнең нигез,
Ул безнең тормышның бер өлеше.
Әгәр син алтынны тапсаң, тиресне дә күр,
Чөнки тирес — ул синең үзең, синең җаның.
Алтын — ул синең хыялың, синең өметең,
Әмма тирес — ул синең чынбарлыгың, синең юлың.
Һәм почмакта — тирес, тирес, тирес.
Алтын белән тирес янәшә ята,
Һәм без аларны аера алмыйбыз, ахры.
Без алтынны яратабыз, без тиресне яшерәбез,
Без алтынны күрсәтәбез, без тиресне түшәбез.
Безнең тормыш — ул ювелир тиресәсе,
Алтын белән тирес кушылып яши.
Кешеләр алтынны эзлиләр, тиресне күрмиләр,
Кешеләр алтынны күтәрәләр, тиресне ташлыйлар.
Әмма тирес — ул безнең туфрак, безнең нигез,
Ул безнең тормышның бер өлеше.
Әгәр син алтынны тапсаң, тиресне дә күр,
Чөнки тирес — ул синең үзең, синең җаның.
Алтын — ул синең хыялың, синең өметең,
Әмма тирес — ул синең чынбарлыгың, синең юлың.
Дмитрий 1 ноября 2026 12:11
Моя Душа мне улыбается так хитро,
Как будто знает то, чего не знаю я.
Она молчит, когда ревут ветра,
И шепчет мне: «Ты всё ещё дитя,
Что заблудилось между зеркалами,
Где лица — маски, маски — зеркала».
Она смеётся тихими губами
Над тем, что я зову «мои дела».
Моя Душа мне улыбается так криво —
Не зло, а с горькой нежностью к мирам,
Где я топчусь, упрямый и ретивый,
Слагая храмы из пустых похвал.
Она глядит сквозь пальцы на пожары,
Что я зову «судьбою» и «войной»,
И гасит их дыханием, и жаром
Своим меня врачует в час ночной.
Моя Душа мне улыбается так нежно,
Когда я падаю — и не спешит поднять.
Она даёт мне выплакаться в снежном
Молчании, чтоб я сумел понять:
Не всякий свет — спасение, не всякий
Рассвет — прощенье, не любая боль
Расплата. И в её улыбке всякой
Есть жалость, что сильнее, чем любовь…
Как будто знает то, чего не знаю я.
Она молчит, когда ревут ветра,
И шепчет мне: «Ты всё ещё дитя,
Что заблудилось между зеркалами,
Где лица — маски, маски — зеркала».
Она смеётся тихими губами
Над тем, что я зову «мои дела».
Моя Душа мне улыбается так криво —
Не зло, а с горькой нежностью к мирам,
Где я топчусь, упрямый и ретивый,
Слагая храмы из пустых похвал.
Она глядит сквозь пальцы на пожары,
Что я зову «судьбою» и «войной»,
И гасит их дыханием, и жаром
Своим меня врачует в час ночной.
Моя Душа мне улыбается так нежно,
Когда я падаю — и не спешит поднять.
Она даёт мне выплакаться в снежном
Молчании, чтоб я сумел понять:
Не всякий свет — спасение, не всякий
Рассвет — прощенье, не любая боль
Расплата. И в её улыбке всякой
Есть жалость, что сильнее, чем любовь…
1 ноября 2026 12:06
Воскресенье — как тихий вздох,
Как свет, что льётся понемногу,
Как первый, самый робкий вдох
Дороги, отступившей в дрёму.
В нём есть особенная тишь,
Что лечит сбитое дыханье,
И ты, уставший, вновь стоишь,
Встречая утро без роптанья.
Оно приходит, как прощенье,
Как мягкость любящих ладонь.
Ему не нужно позволенья —
Оно уже зажгло огонь
В оконцах, в чашке, в сне на крыше,
В клубах пара над пирогом.
И мир становится чуть тише,
И ты становишься — как дом.
Воскресенье — колыбель
Для тех, кто падал и устал.
В нём плачет прошлого метель,
Но тает, тает — как кристалл
В ладони тёплой. И тогда
Ты слышишь: сердце вновь стучит.
И в этом звуке — не беда,
А нежность, что не говорит,
А просто держит, просто греет,
Как мать, склонившаяся ниц
Над колыбелью. Мир не смеет
Тревожить сон её ресниц.
О, воскресенье, дней венец,
Дыханье вечности в неделе!
Ты — тихий, светлый, вечный жнец
Той спелости, что близко к цели.
Ты собираешь нас с колен,
Разглаживаешь боль и складки,
И этот день — как Божий день,
Как свет, прорвавшийся сквозь святки.
Он держит всех, кто одинок,
И тех, кто счастлив, и усталых.
Он — не жестокий приговор,
Он — милосердие в кварталах.
И в каждом доме, в каждом сне
Он повторяет, тихо, нежно:
Тебе дышать ещё. Ты — здесь.
Ты — в этой жизни.Ты — Живой пока конечно…
Как свет, что льётся понемногу,
Как первый, самый робкий вдох
Дороги, отступившей в дрёму.
В нём есть особенная тишь,
Что лечит сбитое дыханье,
И ты, уставший, вновь стоишь,
Встречая утро без роптанья.
Оно приходит, как прощенье,
Как мягкость любящих ладонь.
Ему не нужно позволенья —
Оно уже зажгло огонь
В оконцах, в чашке, в сне на крыше,
В клубах пара над пирогом.
И мир становится чуть тише,
И ты становишься — как дом.
Воскресенье — колыбель
Для тех, кто падал и устал.
В нём плачет прошлого метель,
Но тает, тает — как кристалл
В ладони тёплой. И тогда
Ты слышишь: сердце вновь стучит.
И в этом звуке — не беда,
А нежность, что не говорит,
А просто держит, просто греет,
Как мать, склонившаяся ниц
Над колыбелью. Мир не смеет
Тревожить сон её ресниц.
О, воскресенье, дней венец,
Дыханье вечности в неделе!
Ты — тихий, светлый, вечный жнец
Той спелости, что близко к цели.
Ты собираешь нас с колен,
Разглаживаешь боль и складки,
И этот день — как Божий день,
Как свет, прорвавшийся сквозь святки.
Он держит всех, кто одинок,
И тех, кто счастлив, и усталых.
Он — не жестокий приговор,
Он — милосердие в кварталах.
И в каждом доме, в каждом сне
Он повторяет, тихо, нежно:
Тебе дышать ещё. Ты — здесь.
Ты — в этой жизни.Ты — Живой пока конечно…
Лапше 1 ноября 2026 11:52
Дашь ли ты мне
Изложить свои чувства?
Обьяснить что я хочу от тебя.
На словах я не смела,
Но хоть что-то я же смогу?
Я ведь донести тебе хочу,
Всего лишь три слова,
Но с какой интонацией.
Обьяснить тебе я хочу,
Все чувства и эмоции вместе.
Но ты ведь поймёшь меня вновь?
Поверишь, доверишь,
Поймёшь обьяснения мои?
Ведь я попытаюсь
Донести всю суть моих слов.
Я всё ещё молвлю тебе
О чувствах своих.
Но самое важное не могу я сказать,
Лишь показать, но ты не поймёшь.
Так просто ничего не бывает вот так.
Я же говорю тебе всё одно слово,
Но ты ведь молчишь, не говоришь.
Разочарована я в тебе снова,
Но вновь я промолвлю тебе.
Ты не захочешь услышать
То самое слово.
Но я ведь пытаюсь, стараюсь.
Изложить свои чувства?
Обьяснить что я хочу от тебя.
На словах я не смела,
Но хоть что-то я же смогу?
Я ведь донести тебе хочу,
Всего лишь три слова,
Но с какой интонацией.
Обьяснить тебе я хочу,
Все чувства и эмоции вместе.
Но ты ведь поймёшь меня вновь?
Поверишь, доверишь,
Поймёшь обьяснения мои?
Ведь я попытаюсь
Донести всю суть моих слов.
Я всё ещё молвлю тебе
О чувствах своих.
Но самое важное не могу я сказать,
Лишь показать, но ты не поймёшь.
Так просто ничего не бывает вот так.
Я же говорю тебе всё одно слово,
Но ты ведь молчишь, не говоришь.
Разочарована я в тебе снова,
Но вновь я промолвлю тебе.
Ты не захочешь услышать
То самое слово.
Но я ведь пытаюсь, стараюсь.
Рекомендуем этих авторов
Kristalliska 1 ноября 2026 11:48
Я всегда её любила,
Была с ней до конца.
Именно она меня спасла,
Когда мне было плохо и хреново,
Была со мной и в радость и в печаль,
И в грусть, и в радость.
Но тут пришла осень,
Началась учёба, подготовка, сессия,
И я выгорела — пламя от спички,
Что не хотелось не общаться даже с ней.
Но она нашла в себе силы
Стать моим внутренним огнём
И дала мне силы снова жить.
Теперь иду вперёд, не пряча взгляд,
Её тепло — мой верный амулет.
И пусть дожди по крышам вновь стучат,
Внутри меня горит тот самый свет.
Была с ней до конца.
Именно она меня спасла,
Когда мне было плохо и хреново,
Была со мной и в радость и в печаль,
И в грусть, и в радость.
Но тут пришла осень,
Началась учёба, подготовка, сессия,
И я выгорела — пламя от спички,
Что не хотелось не общаться даже с ней.
Но она нашла в себе силы
Стать моим внутренним огнём
И дала мне силы снова жить.
Теперь иду вперёд, не пряча взгляд,
Её тепло — мой верный амулет.
И пусть дожди по крышам вновь стучат,
Внутри меня горит тот самый свет.
Фенрир 1 ноября 2026 09:31
Луна — мой небожителей,
Луна — мой ласковый правитель.
Свети как солнце
Только ночью.
Всю ночь смотрю я на тебя,
И вижу я лицо родное
Того мальчишки
Что однажды, войну начал.
Не знаю я и не узнаю
Зачем он начал этот ад,
Но верю я что не желал он,
И буду верить что тогда,
Когда в последний раз его я видел,
Меня предупредить пытался он.
И вот стою я перед трупом
Смотрю в его прекрасные глаза
И тихо плачу.
Так вот о чём хочу сказать я дети:
«Всегда любимых вы любите
И слушайте их до конца».
Луна — мой ласковый правитель.
Свети как солнце
Только ночью.
Всю ночь смотрю я на тебя,
И вижу я лицо родное
Того мальчишки
Что однажды, войну начал.
Не знаю я и не узнаю
Зачем он начал этот ад,
Но верю я что не желал он,
И буду верить что тогда,
Когда в последний раз его я видел,
Меня предупредить пытался он.
И вот стою я перед трупом
Смотрю в его прекрасные глаза
И тихо плачу.
Так вот о чём хочу сказать я дети:
«Всегда любимых вы любите
И слушайте их до конца».
