Ветиевато жизнь сложилась, 
мы разошлись, я не смирилась, 
тоска на сердце когти точит, 
моя любовь — больной ребёнок, 
она всё счастье мне пророчит! 

Нервы шалят, злые мысли кричат, 
верни его назад, 
а поезд скорость набирает! 

Его остановить решила, 
стоп крана ручку опустила
и заскрипели тормоза! 

Я к местной ведьме обратилась, 
она меня предупредила, 
что приворот — есть грех большой! 

Вернула мужа и не рада, 
как зомби он живёт со мной,, 
не ест, худеет и не порядок с головой! 

Он заболел и вскоре умер, 
я ведьмы вспомнила слова, 
грехи отмаливаю я, 
но муж зовёт меня туда, 
где расплачусь за всё сполна! 

Отношения у наших героев

Так драматично сложились —

Словно не были знакомы,

Здоровались, прощались,

Но поговорить между собой

Почему-то не решались.

Вернуть всё можно, и она хочет,

А он глядит — и взгляд его,

Как бездна, холоден,

Чернее ночи.

Завидев его одиноко

Стоявшим в коридоре,

Хотела было вдруг спросить:

«Как поживаешь?

Что с тобой творится?» —

Но прозвенел звонок,

Мешая цели сбыться.

Сомнения терзали бедняжку

С каждым наступившим днём;

Всё продолжала размышлять она о нём:

«Что сделала не так?

Обидела — но как?

Он резко изменился…»

Вопросы, словно улей, кружились

И жалили её,

А парень всё так же продолжал молчать,

Загадочно наблюдать

И никаких действий

Со своей стороны не предпринимать.

Иисус историю рассказал,
Смысл глубокий указал:
«Дорогой длинной странник шёл,
И на разбойников набрёл.
Одежду те его забрали,
Сильно побили и сбежали.
Едва живой, странник остался.
Без сил подняться он пытался,
Но падал снова. Боль отчаянья
Усиливали лишь страдания!
Священник мимо шёл дорогой.
Попятившись как-то немного,
Мимо прошёл — делая вид,
Что не заметил. И левит
Там тоже мимо проходил,
И взгляд в сторонку отводил,
Проходя мимо, не стараясь
Даже помочь, иль опасаясь
За жизнь свою. Ход ускоряя,
Пыльной дорогой исчезая.
Но самарянин, проезжая,
Вдруг человека замечая,
Остановился, слез помочь.
И странник, боль всю превозмочь
Пытался встать, но раны ныли,
Сильно они кровоточили.
Самарянин вино взял
И масло в раны возливал,
Чтоб боль уменьшить, так сказать,
И раны все перевязать.
Водой странника напоил,
И на осла сам усадил,
Шагая рядом всю дорогу.
Доехали так понемногу
До города, где отыскали
Гостиницу. В ней отдыхали.
А на другой день в путь собрался,
Со странником он попрощался.
Хозяину сам заплатил,
Динарии дав, попросил,
Чтоб о больном тот хлопотал,
Восстановиться помогал
От сильных ран и от ушибов.
И коль потратится он сильно —
Самарянин возместит:
“Пусть здесь у вас он полежит!”
И вот вопрос задам я вам:
Кто ближе страннику был там?
— Конечно, тот, кто помогал
И мимо сам не прошагал!
— Правильно это! Так что знай,
И так же сам и поступай!»
СпиринИ

В Ритме Будущего 
Этот город дышит счастьем, огни в дали зовут,
Мы стоим под тихим небом, чувствуем весны приход.
В твоих глазах – все мои тайны, в них – загадка снов,
Мы два сердца, две мечты, два крыла готов.
Каждый миг – история, что хочется творить,
Написать роман о вечном, что не будет ныть.
Завтра – это только ветер, что несет нас вдаль,
Но я знаю, ты со мною, даже сквозь печаль.
Строить мосты над пропастью, верить в свет звезды,
Где мы будем лишь вдвоём, без сомнений, без воды.
Пусть шумят ветра, метели, пусть гремит гроза,
Свою нежность и тепло дарю тебе, краса.
И наше будущее – песня, что звучит в тиши,
Мелодия сердец, сплетенье наших душ.
Мы в ритме этой страсти, любви неудержимой,
Будем вечность танцевать, мой ангел, мой любимый.
Завтра – это наша вера, что спасёт от бед,
Наша новая планета, наш счастливый свет. 
В твоих объятиях – мой дом, там – причал мечты,
Ты – мой компас, мой маяк, средь житейской суеты.
И не страшно потеряться, если рядом ты,
Ты – мой воздух, моя сила, воплощение красоты.
Каждый взгляд – подарок свыше, каждый нежный вздох,
Наш союз – надежный купол, от любых тревог.
Мы не ищем быстрых взлётов, нам не нужно громких слов,
Всё, что нам сейчас дано – это крепость наших основ.
И пусть годы мчатся быстро, как мгновения лет,
Мы останемся вдвоём, сохраняя наш завет.
В твоей ладони – вся Вселенная, мой маленький мир,
Без тебя – я просто призрак, печальный кумир.
И наше будущее – песня, что звучит в тиши,
Мелодия сердец, сплетенье наших душ.
Мы в ритме этой страсти, любви неудержимой,
Будем вечность танцевать, мой ангел, мой любимый.
Завтра – это наша вера, что спасёт от бед,
Наша новая планета, наш счастливый свет.
Завтрашний рассвет встречая, с тобой на плечах,
Я смотрю в твои глаза, и забываю страх.
Мы строим свою сказку, из искренних фраз,
Где любовь – основа всего, что сейчас.
И наше будущее – песня, что звучит в тиши,
Мелодия сердец, сплетенье наших душ.
Мы в ритме этой страсти, любви неудержимой,
Будем вечность танцевать, мой ангел, мой любимый.
Завтра – это наша вера, что спасёт от бед,
Наша новая планета, наш счастливый свет.
Наш счастливый свет...
В ритме будущего...
Ты и я...
Всегда...

Люди подобные опарышам жаждут плоти, гнилой плоти.

Они едят всё: высасывают глаза, жарят мозг, делают из мяса и кишок колбасу, продают сердечки, вытапливают жир, варят языки, облизывают пальчики, поедают замаринованных зародышей.

Кровью брызжут, солью трут — вот их пир, вот он во всей красе.

На каждом — метка, как клеймо, знак один: скот, не человек… А ты?

Ты человек? Покажи лоб без метки, докажи, что человек, а не скот.

Из людей, как из телят, сделано стадо, поедая их с текущей кровью изо рта.

Люди ли они?

Нет, скот! Всех их на убой.

Ведут на смерть, безликих — они считают их людьми?

Они могли бы быть людьми, а перед ними — лишь скот.

А есть особые виды людей, те, кто обтягивают кабинеты шкурами скота.

Срезают лица, вешая их в рамку.

Они любят издеваться, отрывать челюсти, вырывая зубы и ногти.

А кто же я: человек или скот?

Если человек, то какой? Тот, кто любит шкуры, или, может, я опарыш, который готов на всё ради гнили?

Посмотрев в зеркало, я увидел на своём лбу тоже метку. Меня назвали скотом, сказали, что завтра поведут на убой, из моей кожи получится отличная курточка сказал он.

подойди же ко мне поближе,
прошепчи на ухо чуть слышно,
как любишь меня немыслимо
и без меня ты просто не выживешь.

прошепчи слова благодарности
за наши долгие встречи,
расскажи о своей привязанности
к образу моему незаметному.

обнимай меня долго и крепко,
все силы вложи в этот жест.
отстраняясь, целуй на прощание,
возможно, мы больше не встретимся.

Есть история одна...
В стародавние времена
У отца было два сына, 
Он любил их очень сильно.
Сыновья те подрастали
И ни в чём нужды не знали.
Раз как-то младший подошёл 
К отцу, беседу с ним завёл.
«Прошу имения я часть.
Можешь ли мне мою ты дать?»
Отец, подумав, разделил
И никого не обделил.
Младший сын вещи собрал
И в дальний путь сам пошагал.
Гулял, кутил и пировал,
И о семье не вспоминал.
Так всё именье расточил.
Однажды сев, чуть не завыл.
В той стороне голод настал,
И сын нуждаться в крове стал.
Голодовал, ходил, бродил,
Бывало, день не ел, не пил.
Пошёл жильё себе искать
Иль чтобы кто его нанять
Смог на работу, за еду.
«На всё согласен я, пойду!»
И один житель его взял,
Пасти свиней в поле послал.
Он рад был и такой работе!
Ведь кушать-то сильно охота.
Готов был есть с корыта рожки,
Что ели свиньи, «хоть немножко...»
Хозяин это запрещал
И пристально всё наблюдал.
Парень совсем уж исхудал
И очень быстро уставал.
Падал без сил он от работы,
Пропитана одежда потом.
Уж за года поистрепалась,
Никто не испытывал жалость
К нему. Он плакал по ночам. 
Решил: «Пойду к отцу я сам!
Признаюсь: да, я согрешил
Перед тобой. Распутно жил.
Я, что имел, то не ценил,
И всё именье расточил.
Оборван, голоден, без сил.
Я не достоин зваться сыном,
Что сам пошёл против тебя!
Прими в работники меня
В число наёмников твоих».
Заплакал. Пал ниц и затих.
Проснувшись утром, он пошёл
Прочь от хозяина. Так брёл
Ни день, ни два, несколько дней.
Сердце сжималось всё сильнее
От стыда перед отцом.
А вдруг прогонит — что потом?
Ещё до дому не дойдя,
Сквозь пыль, пот пристально глядя,
Увидел, что отец бежит.
Остановился сын, стоит.
Немеют ноги, слёзы градом:
«Наверное, так мне и надо!»
Отец до сына добежал,
Обняв его, расцеловал.
Заплакав тоже, не сдержался:
«Ну как ты, сын? Я волновался...»
И сын сквозь слёзы говорил:
«Я пред тобою согрешил...
Простишь ли, нет меня — не знаю.
В наёмники хоть, умоляю,
Прими меня пасти твой скот».
Сдержать рыдания не смог.
Отец сказал: «Молчи! Молчи!»
Рабу кричит: «Скорей неси
Одежды лучшие скорее!
Оденьте же его живее!
Перстень на руку! Обувь дайте!
Сын мой вернулся! Всё встречайте!
Откормленного телёнка ведите
И поскорее заколите!
Станем есть, пить, пировать,
Сына моего встречать!
Думал, он мёртв — но он живой,
Ко мне вернулся мой родной!»
Ели, пили, танцевали,
Так сына младшего встречали...
Старший же сын в поле был,
И когда к дому подходил,
Слышал пенье, шум и гам:
«Что же происходит там?»
Слугу скорее он призвал,
И тот ему всё рассказал.
Старший сильно осерчал,
В дом войти не пожелал.
Отец, увидев его, звал.
Но он отцу тут же сказал: 
«Сколько я лет служу тебе?
Ты не устраивал пир мне.
Я ведь тебя не предавал, 
С деньгами с дому не сбегал,
Не пререкался я с тобою...
За что же ты вот так со мною?
Ты мне козлёнка не давал, 
Чтоб я с друзьями пировал!
А сын твой младший всё забрал,
Своё именье и гулял,
Жил как хотел, гулял и пил,
И всё, что было, расточил...
За что его ты так встречаешь?
Зачем меня тем обижаешь?»
Отец сказал ему: «Сын мой!
Ты же всегда был здесь, со мной!
Сколько хотел — ты ел и пил,
Одежды лучшие носил.
Тебя ни в чём не упрекал.
Всё, что моё — твоё! Ты знал.
А радуюсь ведь я за сына,
Что я переживал ведь сильно.
Думал, он мёртв давно, но жив.
Руку на сердце положив:
Обоих вас сильно люблю!
Отдам жизнь я за вас свою.
Пришёл твой брат, пришёл мой сын!
Сдержать эмоций нету сил!
Он пропадал — нашёлся, вот!
Теперь как прежде заживёт!...
Не нужно злиться, обвинять!
Надеюсь, сможешь ты понять!»
Спиркин И

Звезды сошли с орбиты, 
солнце упало в море, 
треснул купол неба, 
открылось то, что скрывали! 

Золотое свечение камня, 
что магнитом притягивал Землю
и другие планеты вселенной
он держал своим ярким светом! 

Сознание в нём обитало, 
Дух камню свечение давал, 
всё покоем, любовью дышало, 
камень лучи распускал! 

Под каждым лучом оживала планета, 
флора, фауна и разный Люд, 
веками всё изменялось, 
сейчас, это жизнью зовут! 

Камень, вселенских масштабов сознания, 
животворящим Духом дышал, 
он лучами закрыл нашу Землю, 
любимой погибнуть не дал! 

Чудо свершилось, 
дверь мироздания мне приоткрылась, 
жаль, что во сне это было, 
остаётся вселенная тайной для нас! 

Тьма, мрак, безмолвие, тишина –
Вот Им нарушена она.
Он начинает говорить
И, что задумано, творить!
Вот небо сотворил с землею,
Была тогда она пустою.
Дух Божий над землей летал,
Лишь гладь воды Он созерцал.
Земля безвидною была,
И тьма над бездною была.
«Да будет свет!» — вот Бог сказал,
Он тьму от света отделял.
Свет назван днем, а ночью – тьма.
Так первый день прошёл тогда.
«Пусть будет твердь посредь воды,
Отделит воду от воды».
Над твердью воды отделил,
Под твердью воды заключил,
Была твердь небом названа.
Второй день так прошёл тогда.
Сказал: — «Вода пусть соберётся 
Та, что под небом остается.
И суша выйдет среди вод,
И морем то собранье вод 
Пускай, как Я сказал, зовётся,
И за пределы не прольётся.
Земля произрастит пусть зелень,
Деревья и траву, что с семенем.
Деревья пусть плоды приносят,
Плоды по роду плодоносят».
Взрастила зелень та земля,
Плоды с деревьев принесла.
Увидел Бог, всё хорошо.
Так третий день уже прошёл.
Для отделенья дня и ночи,
Чтоб годы шли и время точно,
Бог создал в небе два светила,
Чтоб днём и ночью те светили!
Большому – Солнце имя дал,
Луною – меньшее назвал!
Вот землю солнце освещает,
Луна приливом управляет.
Бог поглядел, всё хорошо!
Вот так четвёртый день прошёл.
И снова начал Бог творить.
Решил он Землю населить.
«Произведёт вода пусть душу,
И птицы пусть летят над сушей.
Животных, рыб и птиц небесных,
Все стало хорошо, уместно.
И вечер был, и утро стало.
И пятый день уж отсчитало.
В другой день снова Бог творил,
Он также твёрдо говорил:
«Животные пусть будут жить,
По роду своему плодить!
Пусть много разведётся их,
И гадов всех, по роду их!»
Но Бог продолжил говорить:
«Я человека сотворить
Решил по образу своему!
Я из земли его возьму.
Дух, жизнь в него вдохну,
Над птицей, рыбами морскими,
Пусть будет властвовать над ними.
Животных, гадов, всякий скот,
Над всем владычество возьмёт!
И будет в помощь всем он нам,
И имя дам ему — «Адам».
Но видит Бог, один Адам,
Решил:«Помощника я дам».
И был Адам тот усыплён,
На время в сон был погружен!
И взял ребро Бог у него,
Женщину сделав для него.
И имя Ева он ей дал:
«Ты жизнь для всех!»- он ей сказал,
— «Будешь женою ты Адаму,
И вашим детям — будешь мамой!
Владычествуйте над зверями,
А Я здесь рядом буду с вами!
Плодитесь же и размножайтесь!
И раем этим наслаждайтесь!»
И видит Бог, всё хорошо!
И вот шестой день так прошёл.
К седьмому дню дела свои
Закончил Бог, ты посмотри!
Благословил он день седьмой,
И сделал день тот выходной!
Так Бог наш землю создавал,
И то, что сделал, созерцал.
Там было всё, что нужно людям,
Задумал Бог, что всё так будет!
СпиркинИ

Где найти слова, услышать песню,

Чтоб все было искренно и интересно,

Чтобы выразить любовь к тебе мою:

«Мама! мамочка! как я тебя люблю!

Я на тебя уже похожей становлюсь!

Нет — не стесняюсь — а напротив — я горжусь!

Только ты поможешь мне, лишь ты услышишь.

Ты не рядом, но как будто рядом дышишь.

В другом городе сейчас ты — да я знаю...

Мамочка пойми как я скучаю!

За этой городскою суетою,

Мы очень редко видимся с тобою.

Да признаю — я в этом виновата...

А помнишь мама как с тобой когда-то

Огород мы вместе поливали,

И пололи, сорняк убирали.

И как убегала я на речку...

Это в памяти моей навечно...

Помню как с тобой в банки солили

Что-то обсуждали и шутили.

Как о будущем украдкой я мечтала.

Задумчивость мою ты замечала...

»Роднуличка моя!«я говорила,

За жизнь что ты дала благодарила,

Но в мыслях а не вслух — я осознала

Что многого еще я не сказала...

За имя что мне подарила ты

Благодарю! а сколько красоты

Ты в облик мама в мой вложила

Когда под сердцем ты меня носила!

Любовь и очень важно воспитание

Вложила ты — приложив все старания...

И все слова твои мне в наставление

Я помню мама! и мое стремление

Последовать примеру твоему

Быть сильной смелой — я за честь приму!

Быть умной гордой доброй — понимаю!

Слова твои все рьяно принимаю!

Любишь меня гордишься мною — знаю,

И с жаждой встречи с дочкой ожидая

Хочешь со мною вдоволь ты на говориться

Воспоминаньями вдвоем чтоб насладиться...

Да время птицей пролетает.

Вот и моя дочь подрастает.

И буду Бога я просить

Чтоб дал здоровья тебе жить!

Спиркин И

Аромат цветов вдыхая

Будто куда-то попадаю

Туда где снова я и ты,

Снова и радость и мечты.

И нет ни ссор не притязаний...

Теперь лишь душ наших терзания

Что все не так у нас случилось,

И вот размолвка получилась.

Теперь один ты я одна.

И мне подруга тишина.

Да и тебе твой друг покой.

Тебе же с шумною такой

Как говорил ты жилось плохо.

И воздуха мало для вдоха.

И многое прям напрягало.

И я от этого устала.

Давай сейчас уж сменим тему.

Все будет класс — пренепременно!

Спиркин И

Мы любим друг друга, 
но ходим по кругу, 
вместе тесно, врозь скучно
с ней стрёмно, то пусто! 

По разному жизнь ощущаем, 
друг другу не уступаем, 
наша любовь взаимна, 
но разницу сразу видно! 

Она ревнует — я раздражаюсь, 
вены вскрывает — перед ней извиняюсь, 
мне важен семейный очаг, 
для неё — это пустяк, 
главное в жизни её - 
салоны, гости, кино!

Какой тут найти компромисс?
Жизнь нам диктует - 
пора разойтись! 

Что между нами любовь или блажь? 
Ответ на вопрос расставание даст! 

Пряди белые прекрасны,
Что когда-то яро я любил.
Но исходы бывают и несчастны,
Один покалечил, второй– добил.

А ведь во снах летая и мечтая,
Думал я: авось прокатит.
Судьба же, сильно угнетая,
Всё клялась, что ещё мне накатит!

Фальшивки были те надежды!
Злато снаружи, внутри– медь.
Истину увидев без яркой одежды,
Видеть лучше буду впредь.

Наверно, я почти влюбился,

И я уже не помню дат,

Но помню оперенье птицы,

И то, как пахнет шоколад.

Наверно, это очень глупо,

И смертная, наверно, скука,

Но шутка это просто бред,

И меркнут запахи конфет.

Наверно, я почти влюбился,

И это дико и смешно,

Но я уже почти смирился,

Но все и так уже грешно.

Наверное, я сумасшедший,

Раз я пишу это тебе,

Но я ищу во тьме кромешной,

Какао терпкое в стене.

Наверно, я почти влюбился,

И это песня без конца,

Наверно, я блин к черту спился,

И громко грохнулся с крыльца.

Больная душа, разбитая на миллион осколков

главврач шепчет успокойтесь, но слова теряются в вихре хаоса

моя голова бьется об стену, отчаяние кричит во мне

они орут, они лгут, они доводят меня до предела

в их глазах я вижу отражение их собственного страха

их слова — это яд, который медленно убивает меня

мой голос, мой крик, мой плач — все заглушено

под давлением успокоителей, я теряю себя

они снова говорят, их слова — это лезвие, которое режет мою душу

они кричат, просят остановиться, но я уже не слышу

их боль, их страдания — это отражение моей собственной боли

они смотрят на меня как на предателя, и я чувствую себя потерянным

в этом бесконечном цикле боли и отчаяния

я ищу выход, но он нигде не найден

все повторяется, и я остаюсь один на один со своей болью

в поисках мира, который ускользает от меня, как песок между пальцами