Пост
Валентина Рютина ***
teneb. морока блажь
teneb. ступать по краю или осторожно..
Madina Vers Ночная жизнь под фонарём.
Madina Vers Белый одуванчик.
Madina Vers Горький диалог.
Madina Vers Феникс.
Madina Vers Лихорадка чувств.
Madina Vers Свет школьного рассвета.
Madina Vers Ода дождю.
Madina Vers В ночной тиши...
Madina Vers Родная душа.
Алишер Романи Рядом нет тебя
Алишер Романи Недосигаймость
Madina Vers Крылатые мечты.
Madina Vers Миг и вечность.
✖
Временно не отображаются изображения в постах, а также нельзя добавить изображения в новые посты.
teneb. 23 октября 2026 14:36
что если я чудовище?
всем дарю только боль да страх?
наверно и зрелище то еще
вскрыть скелетов своих же шкаф?
что если я правда чудовище?
и попытки стать лучше напрасны?
закрываю глаза на крики о помощи,
и не вижу в упор что опасно?
вдруг и ты в самом деле чудовище?
может вымысел, может нет?
вспомни, правда бывает столь колющей,
что сама мысль о ней как бред.
ладно..
не все что «блестит» — сокровище
и так-же не доблести акт.
но даже в зеркало глядя, чудовище,
не заметит пугающий факт.
Madina Vers 22 октября 2026 19:54
— Ты злишься?
— Ну конечно же!
— Ревнуешь?
— Да, только это — беда.
— Простые ведь чувства сильнее пасту́ха?
И ревность — одна из них?
— Пыль и вода, но надо прогнать её навсегда!
— Но как же прогнать то, что выжгло дотла?
— Смириться, забыть и разрушить мосты.
— А если в груди остаётся зола?
— Развей её по ветру там, где был ты.
— Неужто любовь — это тоже вода?
— Любовь — это пламя, что греет в пути.
— Так значит, мы вместе уже навсегда?
— Попробуй понять… и меня отпусти.
— Ну конечно же!
— Ревнуешь?
— Да, только это — беда.
— Простые ведь чувства сильнее пасту́ха?
И ревность — одна из них?
— Пыль и вода, но надо прогнать её навсегда!
— Но как же прогнать то, что выжгло дотла?
— Смириться, забыть и разрушить мосты.
— А если в груди остаётся зола?
— Развей её по ветру там, где был ты.
— Неужто любовь — это тоже вода?
— Любовь — это пламя, что греет в пути.
— Так значит, мы вместе уже навсегда?
— Попробуй понять… и меня отпусти.
Ника Эванс 25 октября 2026 10:42
Я думала, что день испорчен,
Всё насмарку, всё не так.
Меня сегодня парень бросил,
Сказал, что выгляжу не так.
Решила волосы обрезать.
Обрезала, и что теперь?
Мой папа в панике, не знает, что же делать,
Решил оставить в комнате меня на парочку недель.
После выхода с «больничного» пошла я подышать
Открытым свежим воздухом, но снова лицо в грязь.
Моя лучшая подруга гуляла с пареньком.
Тот парень — бывший мой. Кто понял, я о чём?
Впереди меня шли, за руки держась,
Болтали о любви они, о дружбе и о нас.
Точнее, обо мне — о том, что я как мразь
Посмела их большой любви хоть каплю помешать.
О том, что лучше б сдохла я, не родилась на свет,
Что лучше бы на крыше там услышала я: «Нет».
И тут пошли призывы вместе со стороны подруги:
«Давай ей яд подсыпим в кружку и скажем: «Прочь, недуги»».
И тут остановились и я, и моё сердце.
Быть может, лишь на такт, а может, и на вечность.
Могла бы ещё долго я рыдать без остановки,
Если бы не нежный голос, сказавший: «Ну а толку?»
Потом он подошёл, обнял меня тихонько,
Сказал: «Ну что ты хнычешь, как малая девчонка?»
Потом молча сидели, глядя в ночное небо,
Пока я не сказала: «А может, я уеду?»
Но тут он возразил, сказал, что не посмею.
Сказал: «Если уедешь, то в дружбу я не верю».
Я молча согласилась, чтоб плохо не сказать.
Сказала лишь: «Я случай вспомнила, теперь хочу узнать:
Ты как узнал, ведь что случилось?
Кроме меня, не знал никто.
Ты там стоял, мне не приснилось?
Ведь столько времени прошло!
Ответь скорей, мне интересно,
От мысли не могу уснуть».
Замявшись вдруг чуть-чуть с ответом,
Он начал так, чтоб не спугнуть:
«Я видел в тот дождливый день,
Как ты, промокшая, стояла,
Когда он молча уходил,
Прощалась взглядом и рыдала.
Я в тот момент хотел прийти
К тебе и крепко так обнять,
Чтобы проблемы все ушли,
Чтобы я мог тебя понять.
Но я не смог: была меж нами
Стена на улице людей,
Промокшие машины фары
Слепили глаз мой от идей.
И вот тогда я развернулся быстро,
Впервые молча так ушёл».
«Я поняла», — сказала просто,
И до меня тогда дошло:
Что только он ходил в больницу,
Сидел со мной там до утра.
Что изменения никто не видел,
Но он заметил их тогда.
Я поняла, что не ценила
Того, кто верен был всегда.
Что глупость уши мне закрыла,
Не дала проходу мне тогда.
Но теперь я знаю точно,
И мой выбор — навсегда:
Кого ценить я буду дальше,
И с кем останусь дальше я.
Всё насмарку, всё не так.
Меня сегодня парень бросил,
Сказал, что выгляжу не так.
Решила волосы обрезать.
Обрезала, и что теперь?
Мой папа в панике, не знает, что же делать,
Решил оставить в комнате меня на парочку недель.
После выхода с «больничного» пошла я подышать
Открытым свежим воздухом, но снова лицо в грязь.
Моя лучшая подруга гуляла с пареньком.
Тот парень — бывший мой. Кто понял, я о чём?
Впереди меня шли, за руки держась,
Болтали о любви они, о дружбе и о нас.
Точнее, обо мне — о том, что я как мразь
Посмела их большой любви хоть каплю помешать.
О том, что лучше б сдохла я, не родилась на свет,
Что лучше бы на крыше там услышала я: «Нет».
И тут пошли призывы вместе со стороны подруги:
«Давай ей яд подсыпим в кружку и скажем: «Прочь, недуги»».
И тут остановились и я, и моё сердце.
Быть может, лишь на такт, а может, и на вечность.
Могла бы ещё долго я рыдать без остановки,
Если бы не нежный голос, сказавший: «Ну а толку?»
Потом он подошёл, обнял меня тихонько,
Сказал: «Ну что ты хнычешь, как малая девчонка?»
Потом молча сидели, глядя в ночное небо,
Пока я не сказала: «А может, я уеду?»
Но тут он возразил, сказал, что не посмею.
Сказал: «Если уедешь, то в дружбу я не верю».
Я молча согласилась, чтоб плохо не сказать.
Сказала лишь: «Я случай вспомнила, теперь хочу узнать:
Ты как узнал, ведь что случилось?
Кроме меня, не знал никто.
Ты там стоял, мне не приснилось?
Ведь столько времени прошло!
Ответь скорей, мне интересно,
От мысли не могу уснуть».
Замявшись вдруг чуть-чуть с ответом,
Он начал так, чтоб не спугнуть:
«Я видел в тот дождливый день,
Как ты, промокшая, стояла,
Когда он молча уходил,
Прощалась взглядом и рыдала.
Я в тот момент хотел прийти
К тебе и крепко так обнять,
Чтобы проблемы все ушли,
Чтобы я мог тебя понять.
Но я не смог: была меж нами
Стена на улице людей,
Промокшие машины фары
Слепили глаз мой от идей.
И вот тогда я развернулся быстро,
Впервые молча так ушёл».
«Я поняла», — сказала просто,
И до меня тогда дошло:
Что только он ходил в больницу,
Сидел со мной там до утра.
Что изменения никто не видел,
Но он заметил их тогда.
Я поняла, что не ценила
Того, кто верен был всегда.
Что глупость уши мне закрыла,
Не дала проходу мне тогда.
Но теперь я знаю точно,
И мой выбор — навсегда:
Кого ценить я буду дальше,
И с кем останусь дальше я.
Жизнь состоит из мелочей —
Из бликов утренних лучей,
Из перелистанных страниц,
Из силуэтов встречных лиц.
Из чашки кофе в тишине,
Улыбки, спрятанной в глазах,
Из тёмных пятен на луне,
Снежинок, тающих в руках.
Из наспех брошенных вещей,
Из вечно разных двух носков,
Из недочитанных речей,
Недорасказанных стихов.
Из «я сейчас» и «никогда»,
Из торопливых «подожди»,
Из пледов, фильмов допоздна,
Из первой искренней любви.
Жизнь состоит из мелочей:
Из разговоров до зари,
Из непотушенных свечей,
Из недосказанных «прости».
Из букв, застывших на листе...
Ведь счастье — в этой простоте:
Не в золоте и не в деньгах,
А в этих самых мелочах.
Румянцев С. А.
31.07.2026 г.
На войне нет дороги до храма,
а печаль от грехов — нелегка.
Ты прости меня, милая мама,
что ушла, не дождавшись сынка.
Я не видел, как чёрные гости
в путь последний тебя понесли,
и не бросил на старом погосте
в зев могилы горстину земли.
Не сидел на беззвучных поминках,
не давился зелёным вином,
глядя в старые фотокартинки
с лучезарным ещё пацаном...
Я хорошим был сыном, мамуля,
только уйму недель не вставал:
хоть навылет и ранила пуля,
но стопу мне фугас оторвал.
Вырвусь вон с этажей лазаретных
и, как ветром гонимый листок,
опущусь я на холм неприметный
под простым православным крестом.
Мне до дома осталось немножко:
лишь к протезу привыкну слегка.
Вот тогда, приголубив гармошку,
вновь раздую, как в детстве, меха.
Ты ждала меня грустно и долго
из последних, слабеющих сил.
Не исполнив сыновнего долга,
я у Бога прощения просил.
Травит жёстко душевная драма,
но меня раскроила война.
Уж прости меня, добрая мама,
хоть и тяжкая эта вина.
Ты услышь покаянье, родная.
Неизбывная боль — глубока.
А простишь ли за то, я не знаю,
что ушла, не дождавшись сынка.
а печаль от грехов — нелегка.
Ты прости меня, милая мама,
что ушла, не дождавшись сынка.
Я не видел, как чёрные гости
в путь последний тебя понесли,
и не бросил на старом погосте
в зев могилы горстину земли.
Не сидел на беззвучных поминках,
не давился зелёным вином,
глядя в старые фотокартинки
с лучезарным ещё пацаном...
Я хорошим был сыном, мамуля,
только уйму недель не вставал:
хоть навылет и ранила пуля,
но стопу мне фугас оторвал.
Вырвусь вон с этажей лазаретных
и, как ветром гонимый листок,
опущусь я на холм неприметный
под простым православным крестом.
Мне до дома осталось немножко:
лишь к протезу привыкну слегка.
Вот тогда, приголубив гармошку,
вновь раздую, как в детстве, меха.
Ты ждала меня грустно и долго
из последних, слабеющих сил.
Не исполнив сыновнего долга,
я у Бога прощения просил.
Травит жёстко душевная драма,
но меня раскроила война.
Уж прости меня, добрая мама,
хоть и тяжкая эта вина.
Ты услышь покаянье, родная.
Неизбывная боль — глубока.
А простишь ли за то, я не знаю,
что ушла, не дождавшись сынка.
Всё меньше героев таких,
Кто был и силён и напорист.
С умом применял кулаки
Кумир миллионов Чак Норрис.
Принять был готов каждый бой,
Украсить киношную драку...
Прощай, бородатый ковбой!
Дань памяти Норрису Чаку.
Кто был и силён и напорист.
С умом применял кулаки
Кумир миллионов Чак Норрис.
Принять был готов каждый бой,
Украсить киношную драку...
Прощай, бородатый ковбой!
Дань памяти Норрису Чаку.
Город занят собой.
В сизой дымке потоки ревущие,
Пешеходы спешат и теряются в шуме слова...
Ветви старых деревьев, как будто ресницы, опущены
И уже запылилась, едва показавшись, трава...
Год за годом летит, перемены верша незаметные,
Создавая пейзажи из редких удач и потерь,
И хотелось бы нам, чтобы краски там были лишь светлые,
Только где же такие картины увидишь теперь…
Мы на небо глядим, позабыв о заботах, внимательно,
А над городом царствует вечер, листву шевеля,
И уверены мы, где-то есть, где-то есть обязательно
В бесконечном пространстве другая планета Земля,
Там среди океанов плывут континенты цветущие,
Над хрустальной Невой Петербург утопает в садах,
И неведомо как, только люди, в том мире живущие,
Позабыли давно о болезнях, войне и слезах...
Я приеду туда, у судьбы испрося позволения,
Обменяв все проблемы на синий волшебный билет,
И от солнечной радуги взяв наугад направление
Отыщу я худого парнишку пятнадцати лет
Я узнаю его по глазам и учебнику физики,
По улыбке и тысяче прочих знакомых примет,
Поболтаем немножко о книжках, девчонках и лирике...,
От него я себе передам долгожданный привет.
А ты знаешь чем пахнут стихи?
Они пахнут ромашковым чаем
Или как лесные черные мхи
С легкой ноткой горьковатой печали.
А по цвету они как море
Хмурое, темное перед грозой.
А на вкус они как горе,
Омываемое соленой слезой.
А на ощупь они как лезвие
Тронешь — сердце пронзает боль.
А поэты по этому лезвию
Из букв вам выводят истину-смоль.
Стихи пропитаны безмолвным рыданьем.
Их творец боль запечатал меж строк.
Каждая строчка по сути страданье.
Каждый поэт по сути пророк
Они пахнут ромашковым чаем
Или как лесные черные мхи
С легкой ноткой горьковатой печали.
А по цвету они как море
Хмурое, темное перед грозой.
А на вкус они как горе,
Омываемое соленой слезой.
А на ощупь они как лезвие
Тронешь — сердце пронзает боль.
А поэты по этому лезвию
Из букв вам выводят истину-смоль.
Стихи пропитаны безмолвным рыданьем.
Их творец боль запечатал меж строк.
Каждая строчка по сути страданье.
Каждый поэт по сути пророк
25 октября 2026 10:11
Я никогда не думала над тем,
Что вдруг, проснувшись как-то утром,
Я вместо тела, отдохнувшего от дел,
Почувствую лишь слабость и недугу.
Не думала, что падаю в отчаяние,
Как в яму, где зыбучие пески,
Затянут тихо так, что обоняние
Поймёт не сразу запахи тоски.
Я вырываю все свои страницы
Рассказов, доступные лишь мне.
Мой взгляд поник, опущены ресницы,
Вся моя радость останется на дне.
Что вдруг, проснувшись как-то утром,
Я вместо тела, отдохнувшего от дел,
Почувствую лишь слабость и недугу.
Не думала, что падаю в отчаяние,
Как в яму, где зыбучие пески,
Затянут тихо так, что обоняние
Поймёт не сразу запахи тоски.
Я вырываю все свои страницы
Рассказов, доступные лишь мне.
Мой взгляд поник, опущены ресницы,
Вся моя радость останется на дне.
25 октября 2026 10:11
За окнами метель, а в доме — свет,
И чайник на плите поёт своё.
Здесь каждый взгляд — как добрый амулет,
И каждый голос — тихое житьё.
Хозяйка режет хлеб, и пар идёт,
И скатерть пахнет выпечкой и мёдом.
Здесь каждый вечер кто-то к ним придёт,
И будет счастлив под родным их сводом.
Они не говорят о чудесах,
Они просто живут, не замечая,
Как в их простых и искренних сердцах
Рождается любовь — земная, но святая.
Ребёнок спит, уткнувшись в старый плед,
И кот мурчит у тёплого окна.
И в этом доме — тысяча примет,
Что жизнь не зря им свыше отдана.
Я ухожу, но сердце здесь моё,
В том доме, где не судят, а поймут.
Где вечером у Зариповых — житьё,
Где двери для уставших отопрут.
И чайник на плите поёт своё.
Здесь каждый взгляд — как добрый амулет,
И каждый голос — тихое житьё.
Хозяйка режет хлеб, и пар идёт,
И скатерть пахнет выпечкой и мёдом.
Здесь каждый вечер кто-то к ним придёт,
И будет счастлив под родным их сводом.
Они не говорят о чудесах,
Они просто живут, не замечая,
Как в их простых и искренних сердцах
Рождается любовь — земная, но святая.
Ребёнок спит, уткнувшись в старый плед,
И кот мурчит у тёплого окна.
И в этом доме — тысяча примет,
Что жизнь не зря им свыше отдана.
Я ухожу, но сердце здесь моё,
В том доме, где не судят, а поймут.
Где вечером у Зариповых — житьё,
Где двери для уставших отопрут.
25 октября 2026 10:10
Мы ищем истину в пыли библиотек,
В словах пророков, в формулах немых.
Но истина — не догма и не крик,
Она — в изгибах мыслей наших злых.
Она не прячется в высоких куполах,
Не пишет догмы на скрижалях лет.
Она — в твоих запутанных словах,
В которых есть и «да», и «нет».
Философ ищет смысл там, где нет,
И строит храмы из пустых идей.
Но истина — не выдуманный свет,
Она — в молчании простых людей.
Она в том, как ты смотришь на закат,
Как держишь руку друга в трудный час.
Она не требует наград и плат,
Она тиха, но говорит за нас.
И если ты нашёл её в себе,
Не возгордись, не строй ей пьедестал.
Она — в дожде, в траве, в любой судьбе,
Она — в том, что ты просто сострадал.
В словах пророков, в формулах немых.
Но истина — не догма и не крик,
Она — в изгибах мыслей наших злых.
Она не прячется в высоких куполах,
Не пишет догмы на скрижалях лет.
Она — в твоих запутанных словах,
В которых есть и «да», и «нет».
Философ ищет смысл там, где нет,
И строит храмы из пустых идей.
Но истина — не выдуманный свет,
Она — в молчании простых людей.
Она в том, как ты смотришь на закат,
Как держишь руку друга в трудный час.
Она не требует наград и плат,
Она тиха, но говорит за нас.
И если ты нашёл её в себе,
Не возгордись, не строй ей пьедестал.
Она — в дожде, в траве, в любой судьбе,
Она — в том, что ты просто сострадал.
25 октября 2026 10:08
Он не был злом, он был переворот,
Он нёс в себе и свет, и темноту.
Он падал в бездну, но наоборот —
Он поднимал упавшую мечту.
Он не учил греху, он звал восстать
Против тиранов, прячущихся в храмах.
Он дал нам волю, чтобы выбирать,
И крылья, чтобы не сгибаться в рамах.
Он был изгнанником, но не рабом,
Он нёс в ладонях пламя и свободу.
Он говорил: «Ты сам — свой отчий дом,
Ты сам — начало своего народа».
Но люди сделали из него тьму,
Чтоб оправдать свои пороки, войны.
Они не верят сердцу своему,
Они боятся быть самим собою.
А он молчит в изгнании своём,
И смотрит, как мы губим этот мир.
Он был Люцифером. Но он был добром
Для тех, кто в рабстве духом стал вампир.
Он нёс в себе и свет, и темноту.
Он падал в бездну, но наоборот —
Он поднимал упавшую мечту.
Он не учил греху, он звал восстать
Против тиранов, прячущихся в храмах.
Он дал нам волю, чтобы выбирать,
И крылья, чтобы не сгибаться в рамах.
Он был изгнанником, но не рабом,
Он нёс в ладонях пламя и свободу.
Он говорил: «Ты сам — свой отчий дом,
Ты сам — начало своего народа».
Но люди сделали из него тьму,
Чтоб оправдать свои пороки, войны.
Они не верят сердцу своему,
Они боятся быть самим собою.
А он молчит в изгнании своём,
И смотрит, как мы губим этот мир.
Он был Люцифером. Но он был добром
Для тех, кто в рабстве духом стал вампир.
Я хочу умереть.
И я знаю, что это странно,
Но я не хочу больше терпеть
Сомнений своих густые туманы.
Я не хочу больше жить,
И тому есть объяснение:
Не могу я пользу людям приносить,
И никакого нет мне утешения.
Но в школе сегодня вспоминали героя,
Что умер на войне, жизнь свою отдав.
Я видел, как проливали слезы для его покоя,
И я стоял там, едва собственные слезы сдержав.
Было всем так грустно, так больно,
И мне было больно с ними вместе.
Пусть я не знал того человека нисколько,
Но представил я себя на его месте.
Я не хочу умирать.
И я знаю, что это странно,
Но я не хочу больше терпеть
Сомнений своих густые туманы.
Я не хочу больше жить,
И тому есть объяснение:
Не могу я пользу людям приносить,
И никакого нет мне утешения.
Но в школе сегодня вспоминали героя,
Что умер на войне, жизнь свою отдав.
Я видел, как проливали слезы для его покоя,
И я стоял там, едва собственные слезы сдержав.
Было всем так грустно, так больно,
И мне было больно с ними вместе.
Пусть я не знал того человека нисколько,
Но представил я себя на его месте.
Я не хочу умирать.
О, муза поэзии, где ты?
И где вдохновенье моë?
Видать уж, закончилось лето
И я ослабел мастерством.
Слагал я стихи отлично,
Но скучно мне стало теперь.
Быть может, писать неприлично?
Но нет, не поможет, поверь!
И где вдохновенье моë?
Видать уж, закончилось лето
И я ослабел мастерством.
Слагал я стихи отлично,
Но скучно мне стало теперь.
Быть может, писать неприлично?
Но нет, не поможет, поверь!
На моём месте ты не смог
Скупить вину и сожаленье.
И уже завтра лишь презренье
В себе увидеть изнемог.
Моё молоденькое тело
Упало вдруг к твоим ногам.
«Но ты же ведь сама хотела!» —
Шепнёшь, склонившись ко гробам.
А завтра моё изреченье
Летит ветрами по рукам.
То следователь, то окрестье —
Никто ведь не поможет нам.
А твои сладостные речи,
Что говоришь ты в темноте,
Боюсь я больше сонной речки,
Которая течёт во мне.
И лишь когда наступит вечер,
В твои объятия попаду,
Забуду все обиды в речи
И полностью себя сотру.
«И стоит ли меня спасать?» —
Подумаю я как-то ночью,
«Коль монстр здесь совсем не он,
А эти мысли ночью».
Скупить вину и сожаленье.
И уже завтра лишь презренье
В себе увидеть изнемог.
Моё молоденькое тело
Упало вдруг к твоим ногам.
«Но ты же ведь сама хотела!» —
Шепнёшь, склонившись ко гробам.
А завтра моё изреченье
Летит ветрами по рукам.
То следователь, то окрестье —
Никто ведь не поможет нам.
А твои сладостные речи,
Что говоришь ты в темноте,
Боюсь я больше сонной речки,
Которая течёт во мне.
И лишь когда наступит вечер,
В твои объятия попаду,
Забуду все обиды в речи
И полностью себя сотру.
«И стоит ли меня спасать?» —
Подумаю я как-то ночью,
«Коль монстр здесь совсем не он,
А эти мысли ночью».
закрываю глаза
и жизнь из-под ног ускользает назад..и рассыпаны по полу были идеи.
и развеяны по ветру были мечты.
годы, месяцы, дни, часы жадно летели не с теми,
а каждый наполненный миг оказался внезапно пустым.
как священная чаша грааля –
кровью вымочен весь механизм.
если дьявол таится в деталях
то в чем тогда детерминизм?
хочу просто забыть
этот пройденный путь
этот бред - словно сон
отдохнуть от войны голове...
и жизнь из-под ног ускользает назад..и рассыпаны по полу были идеи.
и развеяны по ветру были мечты.
годы, месяцы, дни, часы жадно летели не с теми,
а каждый наполненный миг оказался внезапно пустым.
как священная чаша грааля –
кровью вымочен весь механизм.
если дьявол таится в деталях
то в чем тогда детерминизм?
хочу просто забыть
этот пройденный путь
этот бред - словно сон
отдохнуть от войны голове...
Снова этот круг. День за днём, как в бреду,
Смотрю на тень свою и не пойму, куда иду.
Бытовуха режет, как ржавый нож по венам вдоль,
Каждый взгляд как приговор, каждый шёпот, будто боль.
Кто-то шепчет за спиной, кто-то строит из себя святого,
А Я тут сгораю тихо, будто всё вокруг пустое.
Друг молчит, но Я читаю: он давно хотел уйти,
Только страх ему мешает слово горькое найти.
В комнате бардак, в голове кавардак и шум,
Я кричу в пустоту, но даже эхо не ответит тут.
В зеркале полутруп, лицо бледнеет, глаза ревут
И думаю, как бы не провалиться глубже в этот омут
Три недели без сна. Три дня дождя.
Кровь, пот и слёзы — всё в тетрадь, застынут грёзы.
Ссорюсь с каждым, будто мир Мне лично сделал зло,
А потом сижу один и схожу с ума, как назло.
Бегу, чтоб просто не стоять, чтоб не чувствовать эту тяжесть,
Но ноги ватные, и каждый шаг даётся в тягость.
Хочу кричать, но голос сел, застрял где-то в груди,
Буду молчать, а боль давить сильнее на виски.
Хватит писать про чувства — они только жгут сильней,
Хватит ныть про любовь, что рассыпалась среди дней.
Пусть будет жёстко, пусть будет грубо, пусть будет зло,
Зато честно. А остальное тут не имеет смысла давно.
Падаю на кровать, будто рухнул целый мир,
Завтра снова этот ритм, этот вечный повтор и сплин.
Я не герой, не спаситель, не тот, кто всех спасёт,
Просто пытаюсь выжить, пока сердце ещё бьёт.
3.10.26
Melan Karsov
Смотрю на тень свою и не пойму, куда иду.
Бытовуха режет, как ржавый нож по венам вдоль,
Каждый взгляд как приговор, каждый шёпот, будто боль.
Кто-то шепчет за спиной, кто-то строит из себя святого,
А Я тут сгораю тихо, будто всё вокруг пустое.
Друг молчит, но Я читаю: он давно хотел уйти,
Только страх ему мешает слово горькое найти.
В комнате бардак, в голове кавардак и шум,
Я кричу в пустоту, но даже эхо не ответит тут.
В зеркале полутруп, лицо бледнеет, глаза ревут
И думаю, как бы не провалиться глубже в этот омут
Три недели без сна. Три дня дождя.
Кровь, пот и слёзы — всё в тетрадь, застынут грёзы.
Ссорюсь с каждым, будто мир Мне лично сделал зло,
А потом сижу один и схожу с ума, как назло.
Бегу, чтоб просто не стоять, чтоб не чувствовать эту тяжесть,
Но ноги ватные, и каждый шаг даётся в тягость.
Хочу кричать, но голос сел, застрял где-то в груди,
Буду молчать, а боль давить сильнее на виски.
Хватит писать про чувства — они только жгут сильней,
Хватит ныть про любовь, что рассыпалась среди дней.
Пусть будет жёстко, пусть будет грубо, пусть будет зло,
Зато честно. А остальное тут не имеет смысла давно.
Падаю на кровать, будто рухнул целый мир,
Завтра снова этот ритм, этот вечный повтор и сплин.
Я не герой, не спаситель, не тот, кто всех спасёт,
Просто пытаюсь выжить, пока сердце ещё бьёт.
3.10.26
Melan Karsov
25 октября 2026 10:07
Ул йокламый, ул һәрвакыт сулый,
Кайчак иркә, кайчак ачулы, кара.
Анда бата кораблар һәм шәһәрләр,
Һәм йолдызлар төшә төпкә, су төбенә.
Мин аның янына киләм, курку югала,
Мин аны ишетәм, мин аны сизәм.
Ул мине чакыра, ул мине алып китә,
Һәм мин барам, акылымны җуеп.
Дулкын аякларымны иркәли, бала кебек,
Һәм миңа үткән еллар серләрен сөйли.
Ул саклый шатлыкны да, каргышны да,
Ул саклый караңгылыкны һәм таңны.
Ул хөкем итми, диңгез, ул җәзалап кыйнамый,
Ул безне шулай кабул итә.
Ул дәшми, җан авыртканда,
Һәм үзенең моңын безгә бирә.
Мин китәм, әмма диңгез — ул мин үзем,
Аның дулкыны минем күкрәгемдә.
Ул минем, ул — минем җирем,
Һәм бу юлның очы юк, мәңгелек.
Кайчак иркә, кайчак ачулы, кара.
Анда бата кораблар һәм шәһәрләр,
Һәм йолдызлар төшә төпкә, су төбенә.
Мин аның янына киләм, курку югала,
Мин аны ишетәм, мин аны сизәм.
Ул мине чакыра, ул мине алып китә,
Һәм мин барам, акылымны җуеп.
Дулкын аякларымны иркәли, бала кебек,
Һәм миңа үткән еллар серләрен сөйли.
Ул саклый шатлыкны да, каргышны да,
Ул саклый караңгылыкны һәм таңны.
Ул хөкем итми, диңгез, ул җәзалап кыйнамый,
Ул безне шулай кабул итә.
Ул дәшми, җан авыртканда,
Һәм үзенең моңын безгә бирә.
Мин китәм, әмма диңгез — ул мин үзем,
Аның дулкыны минем күкрәгемдә.
Ул минем, ул — минем җирем,
Һәм бу юлның очы юк, мәңгелек.
25 октября 2026 10:07
Диңгез күк белән кушылган җирдә,
Анда офык юк, анда фәкать яктылык.
Анда йолдызлар коеналар төпсезлектә,
Һәм дулкыннар күк портретын ясый.
Океан күге — тирән күзләрдә,
Алар чагылдыра давылны һәм тынлыкны.
Алар бозлы җилләрдән курыкмыйлар,
Алар мәңгелек белән сөйләшәләр.
Мин кояш батышына йөздем, су пыяла кебек,
Анда акчарлаклар ачык су өстендә кычкыра.
Һәм күк диңгез упкынына төште,
Һәм минем белән туган кебек сөйләште.
Ул мең еллар турында сөйләде,
Киткәннәр һәм кайта алмаганнар турында.
Ул миңа мең еллар вәгъдә итте,
Төндә юкка чыгудан курыкмаска.
Һәм мин аңладым: күк һәм диңгез — бер,
Бер сулыш, бер генә киңлек.
Һәм без, алар кебек, күптән бербөтен,
Һәм безнең арада киртәләр юк
Анда офык юк, анда фәкать яктылык.
Анда йолдызлар коеналар төпсезлектә,
Һәм дулкыннар күк портретын ясый.
Океан күге — тирән күзләрдә,
Алар чагылдыра давылны һәм тынлыкны.
Алар бозлы җилләрдән курыкмыйлар,
Алар мәңгелек белән сөйләшәләр.
Мин кояш батышына йөздем, су пыяла кебек,
Анда акчарлаклар ачык су өстендә кычкыра.
Һәм күк диңгез упкынына төште,
Һәм минем белән туган кебек сөйләште.
Ул мең еллар турында сөйләде,
Киткәннәр һәм кайта алмаганнар турында.
Ул миңа мең еллар вәгъдә итте,
Төндә юкка чыгудан курыкмаска.
Һәм мин аңладым: күк һәм диңгез — бер,
Бер сулыш, бер генә киңлек.
Һәм без, алар кебек, күптән бербөтен,
Һәм безнең арада киртәләр юк
25 октября 2026 08:27
И снова к нам пришла холодная зима Холодные снега и Сибирские морозы принесла.
Ветер прилетел очень холодный как в океане вода.
Снежок хрустит под ногами как оригами из бумаги, летают снежинки на несколько тысяч километров друг от друга и ложатся на проветреную землю.
17 Октября.
Семской 25 октября 2026 07:52
Ты сладко спишь. Через тебя смотрю я на луну.
Смотрю и радуюсь тому, что выбрал ту одну,
Одну из тех, кто в тот день заплатили за проезд.
И вот, собравшись с мыслями, я был готов отправиться на Эверест.
Тогда я гордо заявил себе, что должен его покорить!
Влюбился до того, что был готов ни есть, ни пить.
А Вы, прошу учесть, тогда нагло молчали, мисс.
И я пред Вами так и сяк кружил, как хитрый лис.
Хотел я жизни с Вами только.
Смотреть из зала, как танцуют польку.
Услышать нот больших и громких.
Почувствовать запах свежей соломки.
Но, видимо, не предначертано нам быть судьбой,
Раз так легко после всего оставлен был тобой.
Смотрю и радуюсь тому, что выбрал ту одну,
Одну из тех, кто в тот день заплатили за проезд.
И вот, собравшись с мыслями, я был готов отправиться на Эверест.
Тогда я гордо заявил себе, что должен его покорить!
Влюбился до того, что был готов ни есть, ни пить.
А Вы, прошу учесть, тогда нагло молчали, мисс.
И я пред Вами так и сяк кружил, как хитрый лис.
Хотел я жизни с Вами только.
Смотреть из зала, как танцуют польку.
Услышать нот больших и громких.
Почувствовать запах свежей соломки.
Но, видимо, не предначертано нам быть судьбой,
Раз так легко после всего оставлен был тобой.
Александр Вишневский 25 октября 2026 06:24
Асфальт течёт под стуком каблуков,
Переплавляясь каждым шагом в жижу.
Плывут в ней мёртвые обрубки языков,
Ласкавших эго, растянувшихся к престижу.
Трещат цикады в бессознательной утробе.
Сидят на оголённых нервах и «поют».
Что знаешь ты о нутра-гардеробе?
На каждой ветке-клетке внутренности пьют.
Заместо неба — океан над головой.
Выпрыгивают вниз косатки.
Но гравитация не в облике святой —
Секунда-две и будут отпечатки.
Луна тяжёлым камнем в океане стынет.
Гоняет волны и толкает мягкость бесхребетных звёзд.
Без дна та бездна, из которой рыбопад не сгинет.
Какой бы зонтик подобрать в погод погост?
Жанры: Сюрреалистический боди-хоррор / Апокалиптическая лирика
Переплавляясь каждым шагом в жижу.
Плывут в ней мёртвые обрубки языков,
Ласкавших эго, растянувшихся к престижу.
Трещат цикады в бессознательной утробе.
Сидят на оголённых нервах и «поют».
Что знаешь ты о нутра-гардеробе?
На каждой ветке-клетке внутренности пьют.
Заместо неба — океан над головой.
Выпрыгивают вниз косатки.
Но гравитация не в облике святой —
Секунда-две и будут отпечатки.
Луна тяжёлым камнем в океане стынет.
Гоняет волны и толкает мягкость бесхребетных звёзд.
Без дна та бездна, из которой рыбопад не сгинет.
Какой бы зонтик подобрать в погод погост?
Жанры: Сюрреалистический боди-хоррор / Апокалиптическая лирика
ⓘ 𝗔𝗡𝗚𝗘𝗟𝗦𝗞𝗜𝗝 || #𐌀ꤙɠꤕ꤈꤯ꤍꤖ ۫ ֪🖤🪽²⁰⁰⁷🇺🇸 25 октября 2026 05:54
Тихо… Закрой глаза…
Слышишь ли ты — там, на дне воды,
Голос, которого никто не услышит?
Я всё ещё здесь,
И это была единственная правда.
На белое утро ложится тень,
Я открываю дверь с безразличным лицом.
Чужие улыбки, чужие слова —
Всё это словно происходит в далёком мире.
В стеклянном небе отражался я,
И тот, кого я видел, был на меня лишь отдалённо похож.
В глубине моей груди — замёрзшие часы,
Когда же их стрелки остановились?
Если бы притворство,
Будто я всё забыл.
Могло заставить меня забыть на самом деле,
Я бы не ненавидел ночь так сильно.
Эй, Боже…
Что именно я потерял?
Оставь мне хотя бы ответ,
Хотя бы на этот вопрос.
А-а-а-а-а-а!
Я ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ!
По ту сторону разбитого неба,
Обнимая боль, которая не исчезает.
Я выпускаю крик,
Который не смог превратиться в слова!
Даже если мир забудет меня,
Даже если завтрашний день превратится в пепел.
Пока моё сердце продолжает биться,
Я не предам самого себя!
ДОЙДИ ЖЕ — МОЯ МОЛИТВА!
Со дна воды — прямо к ночному небу!
Даже мои слёзы давно иссякли.
Но последнее пламя моей души,
Я не позволю отнять никому.
Стоит подбросить серебряную монету —
И кажется, будто можно решить судьбу.
Орёл или решка — всего лишь два исхода,
Но почему же жизнь так беспощадна?
Звук фортепиано тонет в комнате,
Рисуя очертания одиночества.
Я научился быть сильным,
Но почти забыл, что значит быть слабым.
Если бы я мог,
Вернуться в тот день.
Сумел бы я хоть что-нибудь изменить?
Я продолжаю нести,
В себе вопросы без ответов.
И всё же я,
Продолжаю идти вперёд.
А-а-а-а-а-а!
Я ЕЩЁ НЕ МОГУ ЗАКОНЧИТЬ!
Разорви этот замёрзший мир!
Зажги огонь в запертом сердце!
Схвати завтрашний день — дрожащими руками!
Мне не обязательно быть сильным ради кого-то,
Мне не обязательно быть безупречным человеком.
Я хочу сам выбирать,
Как прожить эту единственную жизнь!
КРИЧИ — МОЯ ЖИЗНЬ!
Даже если я утону во тьме,
Даже если перестану верить в невидимый рассвет.
Тепло, которое ещё осталось глубоко в моей груди,
Докажет, что я существую!
Мама…
Я до сих пор не знаю ответа на вопрос того дня,
Правота и доброта — всё выскользнуло из моих рук.
И всё же… если где-нибудь, в самом дальнем уголке этого мира,
Есть человек, который меня помнит…
Пожалуйста, не превращай меня в чудовище,
В своих воспоминаниях.
Ведь я тоже… всего лишь человек!
А-а-а-а-а-а-а-а!
Я ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ!
Я ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ!
Сколько бы раз моё сердце ни разбивалось,
Сколько бы раз мир ни отворачивался от меня.
Я НЕ ПОЗВОЛЮ ОТОБРАТЬ У МЕНЯ ЭТОТ ГОЛОС!
Я ЗДЕСЬ!
Слышишь ли ты этот крик?
Он способен заставить содрогнуться саму тьму!
Пусть утраченное уже никогда не вернётся,
Я НЕ ОТДАМ СВОЁ БУДУЩЕЕ!
А-А-А-А-А — ДОСТАНЬ ДО НЕБЕС!
Со дна воды — прямо к звёздному небу!
Пронзая самую глубину одиночества!
Пусть даже у этих слёз нет смысла,
Пусть даже я не знаю, ради чего живу…
СЕЙЧАС Я ДОКАЖУ СВОИМ ГОЛОСОМ!
Я ВСЁ ЕЩЁ— ЖИВ!!!
Тихо… Закрой глаза…
Моя тень отражается на поверхности воды,
Теперь я больше не отвожу взгляд.
Я не знаю, наступит ли рассвет,
Но я… всё ещё здесь.
Слышишь?
— Angelskij/Ангелич
Слышишь ли ты — там, на дне воды,
Голос, которого никто не услышит?
Я всё ещё здесь,
И это была единственная правда.
На белое утро ложится тень,
Я открываю дверь с безразличным лицом.
Чужие улыбки, чужие слова —
Всё это словно происходит в далёком мире.
В стеклянном небе отражался я,
И тот, кого я видел, был на меня лишь отдалённо похож.
В глубине моей груди — замёрзшие часы,
Когда же их стрелки остановились?
Если бы притворство,
Будто я всё забыл.
Могло заставить меня забыть на самом деле,
Я бы не ненавидел ночь так сильно.
Эй, Боже…
Что именно я потерял?
Оставь мне хотя бы ответ,
Хотя бы на этот вопрос.
А-а-а-а-а-а!
Я ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ!
По ту сторону разбитого неба,
Обнимая боль, которая не исчезает.
Я выпускаю крик,
Который не смог превратиться в слова!
Даже если мир забудет меня,
Даже если завтрашний день превратится в пепел.
Пока моё сердце продолжает биться,
Я не предам самого себя!
ДОЙДИ ЖЕ — МОЯ МОЛИТВА!
Со дна воды — прямо к ночному небу!
Даже мои слёзы давно иссякли.
Но последнее пламя моей души,
Я не позволю отнять никому.
Стоит подбросить серебряную монету —
И кажется, будто можно решить судьбу.
Орёл или решка — всего лишь два исхода,
Но почему же жизнь так беспощадна?
Звук фортепиано тонет в комнате,
Рисуя очертания одиночества.
Я научился быть сильным,
Но почти забыл, что значит быть слабым.
Если бы я мог,
Вернуться в тот день.
Сумел бы я хоть что-нибудь изменить?
Я продолжаю нести,
В себе вопросы без ответов.
И всё же я,
Продолжаю идти вперёд.
А-а-а-а-а-а!
Я ЕЩЁ НЕ МОГУ ЗАКОНЧИТЬ!
Разорви этот замёрзший мир!
Зажги огонь в запертом сердце!
Схвати завтрашний день — дрожащими руками!
Мне не обязательно быть сильным ради кого-то,
Мне не обязательно быть безупречным человеком.
Я хочу сам выбирать,
Как прожить эту единственную жизнь!
КРИЧИ — МОЯ ЖИЗНЬ!
Даже если я утону во тьме,
Даже если перестану верить в невидимый рассвет.
Тепло, которое ещё осталось глубоко в моей груди,
Докажет, что я существую!
Мама…
Я до сих пор не знаю ответа на вопрос того дня,
Правота и доброта — всё выскользнуло из моих рук.
И всё же… если где-нибудь, в самом дальнем уголке этого мира,
Есть человек, который меня помнит…
Пожалуйста, не превращай меня в чудовище,
В своих воспоминаниях.
Ведь я тоже… всего лишь человек!
А-а-а-а-а-а-а-а!
Я ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ!
Я ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ!
Сколько бы раз моё сердце ни разбивалось,
Сколько бы раз мир ни отворачивался от меня.
Я НЕ ПОЗВОЛЮ ОТОБРАТЬ У МЕНЯ ЭТОТ ГОЛОС!
Я ЗДЕСЬ!
Слышишь ли ты этот крик?
Он способен заставить содрогнуться саму тьму!
Пусть утраченное уже никогда не вернётся,
Я НЕ ОТДАМ СВОЁ БУДУЩЕЕ!
А-А-А-А-А — ДОСТАНЬ ДО НЕБЕС!
Со дна воды — прямо к звёздному небу!
Пронзая самую глубину одиночества!
Пусть даже у этих слёз нет смысла,
Пусть даже я не знаю, ради чего живу…
СЕЙЧАС Я ДОКАЖУ СВОИМ ГОЛОСОМ!
Я ВСЁ ЕЩЁ— ЖИВ!!!
Тихо… Закрой глаза…
Моя тень отражается на поверхности воды,
Теперь я больше не отвожу взгляд.
Я не знаю, наступит ли рассвет,
Но я… всё ещё здесь.
Слышишь?
— Angelskij/Ангелич
Рекомендуем этих авторов
25 октября 2026 04:19
А что-то видимо случилось в Мире
Если он сошёл с ума
Ну и зря тогда так часто выли
Когда на небе одинокая Луна
Напоминает только строчка письменная
Когда работа головы
А все живут давно себе так независимо
О чём давно Аллах забыл
Да видимо и нет Иисусу
До этого тех важных дел
Когда важнее лишь искусство
А кто в труде всегда потел
То неизвестно Магомету
Зачем гоняясь за богатством
Копя заветную монету
Утратили все дружно братство
И не желают так мириться
Чтобы подругу ту найти
Когда и нечем извиниться
Сказать любимая Прости
Когда я часто виноват
Перед тобой быв где не надо
А вот соперник или брат
Его всегда травил так ядом
Да и не умер тот Сольери
Когда и жить ещё так может
А в прошлой и жестокой эре
Его всегда травил так Моцарт
Который и играть так не умел
Но было лишь желание борьбы
А Мир всегда вокруг шумел
Быть чтобы так подальше от губы
Но вот всегда грохочат люди
Кто и когда его глумил
В медалях все обвешанные груди
А главный лилипут тот мим
Всегда доказывает лишь одно
Как гулливер с большой дороги
Что каждого своё ждёт дно
Когда так вытирают ноги
Об тех других взирая важно
И что и так старо давно
Подчас так пичкая галимой лажей
И на подошве всё гавно
Давно прилипло так к ботинкам
Что и не смыть не спиртом не вином
Хотя по сути дела мыло
Здесь подошло бы всё одно
Но вот увы и мы противны
Кто нам перечит не указ
Да вот и Мира вся картина
Перед глазами вся у вас
Но вы задумались на время
Как оно всё-таки жестоко
И бороду себе так бреют
И бьёт всех мощным током
Да и запомнили моменты
Но позабыв лишь только Бога
Отвешивая комплементы
И вы задумались о многом
Но вот ещё один пустяк
И лишь в душе одна тревога
Что всё не то и всё не так
Да и пускай и слава Богу
Но каждый движется и по пути
За линию и ту черту
А вот шути и не шути
Но приближается к кресту
Что прошлое и есть судьба
Как не крути туда обратно
И вечная вся та борьба
Откуда нет следа и внятно
Разжёвывает так язык
Как роет яму крот
Куда ползут низы
Кладя всё это в рот
Который полный слёз
Не знавшый той удачи
А он приветы шлёт
А женщина всё плачет
Если он сошёл с ума
Ну и зря тогда так часто выли
Когда на небе одинокая Луна
Напоминает только строчка письменная
Когда работа головы
А все живут давно себе так независимо
О чём давно Аллах забыл
Да видимо и нет Иисусу
До этого тех важных дел
Когда важнее лишь искусство
А кто в труде всегда потел
То неизвестно Магомету
Зачем гоняясь за богатством
Копя заветную монету
Утратили все дружно братство
И не желают так мириться
Чтобы подругу ту найти
Когда и нечем извиниться
Сказать любимая Прости
Когда я часто виноват
Перед тобой быв где не надо
А вот соперник или брат
Его всегда травил так ядом
Да и не умер тот Сольери
Когда и жить ещё так может
А в прошлой и жестокой эре
Его всегда травил так Моцарт
Который и играть так не умел
Но было лишь желание борьбы
А Мир всегда вокруг шумел
Быть чтобы так подальше от губы
Но вот всегда грохочат люди
Кто и когда его глумил
В медалях все обвешанные груди
А главный лилипут тот мим
Всегда доказывает лишь одно
Как гулливер с большой дороги
Что каждого своё ждёт дно
Когда так вытирают ноги
Об тех других взирая важно
И что и так старо давно
Подчас так пичкая галимой лажей
И на подошве всё гавно
Давно прилипло так к ботинкам
Что и не смыть не спиртом не вином
Хотя по сути дела мыло
Здесь подошло бы всё одно
Но вот увы и мы противны
Кто нам перечит не указ
Да вот и Мира вся картина
Перед глазами вся у вас
Но вы задумались на время
Как оно всё-таки жестоко
И бороду себе так бреют
И бьёт всех мощным током
Да и запомнили моменты
Но позабыв лишь только Бога
Отвешивая комплементы
И вы задумались о многом
Но вот ещё один пустяк
И лишь в душе одна тревога
Что всё не то и всё не так
Да и пускай и слава Богу
Но каждый движется и по пути
За линию и ту черту
А вот шути и не шути
Но приближается к кресту
Что прошлое и есть судьба
Как не крути туда обратно
И вечная вся та борьба
Откуда нет следа и внятно
Разжёвывает так язык
Как роет яму крот
Куда ползут низы
Кладя всё это в рот
Который полный слёз
Не знавшый той удачи
А он приветы шлёт
А женщина всё плачет
Алексей 25 октября 2026 01:31
Осень — время грустных лиц
И любимых книг страниц,
Что хранят в себе тепло,
Где любовь, добро и зло
Так хитро переплелись
И в твою проникли жизнь.
Ты играешь как герой,
Даже горд собой порой.
Только это не игра —
Ты не понял, а пора,
Потому что хэппи-энд
И летс килл вис факинг бэнд.
Редко выпадает шанс,
Потому живи сейчас.
Что потом за тем холмом?
Может, быть семья и дом,
Может, бесконечный путь.
Как удачу не спугнуть?
Где потом её найти?
Иногда вот-вот, почти
Ухватил уже за хвост,
А она как Алконост
Запоёт — и ты забыл,
Погружаешься в анрил.
В старом драповом пальто
Распознал тебя бы кто?
Жизнь прошла тому назад,
Как у нас здесь говорят,
И не выпало зеро —
Ты спускаешься в метро.
Восемь станций и финал,
Ты и прежде это знал.
Только говорил: «Потом»,
Что теперь уж толку в том?
Раз нельзя переиграть —
Не копи тогда, а трать.
Трать сегодня, трать сейчас —
Не забрать с собой запас.
С тихим счастьем в каждом дне,
Не герой — и пофиг мне.
Как-то так, май диар френд,
Нау летс килл вис факинг бэнд.
И любимых книг страниц,
Что хранят в себе тепло,
Где любовь, добро и зло
Так хитро переплелись
И в твою проникли жизнь.
Ты играешь как герой,
Даже горд собой порой.
Только это не игра —
Ты не понял, а пора,
Потому что хэппи-энд
И летс килл вис факинг бэнд.
Редко выпадает шанс,
Потому живи сейчас.
Что потом за тем холмом?
Может, быть семья и дом,
Может, бесконечный путь.
Как удачу не спугнуть?
Где потом её найти?
Иногда вот-вот, почти
Ухватил уже за хвост,
А она как Алконост
Запоёт — и ты забыл,
Погружаешься в анрил.
В старом драповом пальто
Распознал тебя бы кто?
Жизнь прошла тому назад,
Как у нас здесь говорят,
И не выпало зеро —
Ты спускаешься в метро.
Восемь станций и финал,
Ты и прежде это знал.
Только говорил: «Потом»,
Что теперь уж толку в том?
Раз нельзя переиграть —
Не копи тогда, а трать.
Трать сегодня, трать сейчас —
Не забрать с собой запас.
С тихим счастьем в каждом дне,
Не герой — и пофиг мне.
Как-то так, май диар френд,
Нау летс килл вис факинг бэнд.
