Сидит Иисус и плачет он, а вокруг него толпа орет, но только семеро из них, молча смотрят всем под нос.

Не орут, не падают, глядят, как солдат на поросят.
Только голод, только стыд, просят люди все у них.

Бессонница. Ноктюрн. Свеча.
И рояль, как чёрная река,
Что несёт в неведомый причал
Пальцы, помнящие облака.

Ты — предгрозье, сжатое в груди,
Вольный ветер, пойманный в силок.
Ты — тоска, что шепчет: «Подожди,
Я вернусь», — и разрывает срок.

Сквозь аккорды — ледяной простор,
Стужа, что звенит в хрустальной мгле.
Сквозь кадансы — снег на косогор,
Колокол, застрявший в полумгле.

О, Рахманинов! Твой гений — вздох,
Крик, зажатый в бархатном горниле.
Ты не клал мелодии в чертог —
Ты их рвал из неба, из могилы.

Твои руки — два крыла в тоске,
Что летят над пропастью без дна.
Их размахом — в каждой строчке, в соке,
В каждой паузе — гроза слышна.

Сколько раз ты падал в темноту,
Сколько раз взлетал из бездны вновь?
Сердце билось в такт — не в пустоту,
А в бездонную, святую кровь.

Соловьиный плач в твоих ладах,
Молот, бьющий в грудь по вечерам.
Ты — один в осенних городах,
Ты — один, но вечный, словно Божий храм.

Прелюдия. До-диез. Ночь.
Тени шепчут: «Всё уже прошло».
Но твоя невысказанная мочь
Всё встаёт из снега, как тепло.

Пальцы — сёстры, что идут на дно,
Чтобы вынести жемчужину ввысь.
Им — одно лишь «вечно» суждено,
Им — не «позабыто», а «сбылось».

Вот он — кладезь: боль, что стала свет,
Смерть, что обернулась светотенью.
Ты — ответ на то, чего в нас нет,
Ты — причал, где сушат нас сомненья.

Не проси прощенья — ты простил
Всё, что мир ломал в тебе, как трость.
Ты — в тех звуках, где кончался пыл,
Где росла из раны новая гроздь.

Рахманинов! Твой аккорд — стена,
Но за ней — сияющий восход.
Ты — печаль, что Господом дана,
Чтобы в ней воскрес наш горький род.

И когда утихнет этот век,
И когда замолкнут все слова, —
Твой рояль — один, как Человек,
Что поёт, пока земля Наша ещё жива...

Я пёс! Бегущий от стаи, 
Пасть заляпав кровью врагов. 
Я пёс, и я устал сражаться, 
Я устал терзать чью-то плоть. 

Я пёс! Я ненавижу свой хвост. 
Это знак мне дали на зависть чужим. 
Я ведь пёс и я обрезал верёвочный мост, 
Ради винтовки, что мне как клыки. 

Я пёс! Рвал на куски по приказу! 
Бил по невинным сердцам. 
Я бешеный пёс и был сломлен мой разум, 
Пока в одной из миссий не встретил тебя. 

Я пёс, а она олениха. 
Тихий снайпер сидевший в кустах. 
Вот же пёс! Дыру в плече проделала лихо! 
С расстоянием летела пуля, а за ней медленно страх. 

 «Пусти, пожалуйста!»-
Улыбку держит усталую.
В глазах-дорогой янтарь,
это именно он-сентябрь!

Чай вскипячу себе сладкий,
начинаешь рассказ свой краткий..
Не трать время на сожаленья,
на запинки и на паденья!

В глазах теплота янтарная..
Да простится тебе, сентябрь!
Лужи, да горькая драма
серых туч то-всего три грамма.

Незначительно, слышишь, юный?
Вот и не будь таким нюней!
Расслабься и не напрягайся.
Молодой ещё, развлекайся!

Пахнешь теплом, да солнцем!
Ещё не остывших эмоций!
Хоть каприз твой неудержим:
ты можешь побыть другим!

Свежий, зрелый, пропитаный влагой,
с характером, внутренней шпагой.
Вполголоса лишь показал
он сентябрьский мини-сериал!

Ведьмой осень суетилась мимо глаз.
Заговорила листья, зашептала.
У нас есть тонкость и у нас есть связь
прогоним прочь- всё то, что не держало

Слышу, осень, я твой тихий шепоток.
Дорогая моя осень-чародейка.
Позови и научи меня разок:
как быть мне и где к милому лазейка?

Всё, что не радует-пускай исчезнет.
Что перегрелось-пусть остынет.
Осень строгая, но осень не черствеет;
она придёт дождём и не покинет.

Дождь может громче, даже, постучать:
Осень-ведунья мудрая, не злая..
Когда хочу я вслух, в сердцах, кричать,
ливень льёт, почти не отдыхая.

Заговорилось.Зашепталось.Стихло..
Зайди на вечерок ещё, подруга.
Чтоб поменьше грусти, чтобы отпустило,
чтоб смягчилось сердце друга!

Ты колдуй, колдуй, ведунья контрасная!
Мне в твоих делах полегче, знаешь..
Я понимаю, я быть может и несчастная..
Но тонко чувствуешь меня… вздыхаешь!

Эй, потешный больной растрепа

Недоделанный злой дурачок

Твоего не выносим мы трепа

Пошел вон, да живей, простачок

Здесь люди все чистые, мытые

Лучатся медом глаза

А ты как собака побитая 

Залезшая в небеса

Зачем притащился, скотина?

Скулишь и кусаешь свой хвост

Напрасно скалишь ты рыло

Тебя уж заждался погост

Тебя тянет к людям, бродяга

Докучливо трешься у ног

Взлохмаченный доходяга

Ты зря оббиваешь порог

Найти себе места не сможешь

Ужиться в прекрасной мечте

Тебе кинем кость — ты обгложешь

И сдохнешь на нашем кресте

Я вижу свет в твоих глазах

Тонуть готов в них вечно 

Маленький мирок,

Где ты и я

Останется со мной навечно

В сердце у меня ты навсегда

Не могу я полюбить другую

Не могу, чтобы чужие уста, одарили меня поцелуем.

Как же так случилось

Что потерял тебя я навсегда

Узнав об этом, я взбесился,

Я боялся, что не почувствую твоего тепла

Я боялся, что не увижу, 

Твою улыбку на рассвете дня

Я боялся. И оно случилось

Забрали тебя у меня.

Ты сказала, будь счастливым 

Не губи себя ради меня 

И я дал слово, о чем ты просила,

С последним выдохом, ты умерла.

После твоей смерти, я не позволил себе горевать.

Я дал тебе слово, что не буду страдать.

Лгать могу сколько угодно себе,

Только вот сердце осталось во тьме.

На него я себя поставил печать,

И разрушить, убрать, сил нет ее снять.

Борюсь с этим горем, хватаясь за луч 

Вспоминая мирок и тепло твоих рук.

Прошло лет двадцать с того мрачного дня

Слово свое до сих пор он держит,

Он счастлив, как и просила она,

Но не нашел он никого после её смерти.

Хитрая ты лисица!
Своенравная госпожа.
Ждали тебя, сестрица.
Заходи, листвою кружа!

Каждая тень и птица..
волнуется в толще чащ;
Вольная, как царица,
пусть мокнет понурый плащ.

Взгляд озорной демоницы:
щурится, будто лиса..
Но в холодную дрожь у девицы
— могучие плачут леса..

Листвою кружа, заходи!
Не снимай даже грязь с сапог.
Безупречностью береди..
И танцуй, не жалея ног!

Холода наступают на пятки,
Время напрасно молит простить.
Вряд ли будет уже всё в порядке,
И не станет как прежде везти.

Но ещё уголёк тлеет в печке,
И ещё кто-то ждёт у дверей.
Мы с тобой, как обычно, по встречке
В гонке дней и пустых новостей.

Может, стоит укутаться шалью,
Переждать эту злую пургу,
Отравиться безумной печалью
На заснеженном, стылом ветру.

И не будет ни дня, ни рассвета,
Ни звонка, ни письма, ни глотка.
Только белое, мёртвое эхо
И сплошная немая река.

Мы своё отмолили, отпели,
Отлюбили, отплакали вновь.
И метель заметает недели,
Проверяя на прочность любовь.

Всё равно уголёк ещё тлеет,
Согревая собою сердца.
Справимся, стерпим, сумеем
И вдвоём мы пройдём до конца.

19.09.2026г.

Вы тоже молчите когда вас зовут?

—я тоже молчу, не пытаясь кричать.

—кричать бесполезно, вас не услышат.

—услышат только ваш шумный позор.

И стыдно поди в глаза людям смотреть.

Да куда уж смотреть, головою поник?

Только таких проблем нет у меня.

—у меня есть серьезная, нерешаемая беда.

Я наклонился к силе нечистой!

К каждому ревную и умоляю любви.

Я молчу перед людьми, 

Что право дает этому расти...

Дети- признак счастья для родных.

Что может быть лучше чем—Смех маленьких детей!

Они не стоят состоянья, дороже всех денег на земле.

Они как птицы свободны,

Играя в мяч во дворе.

Родители признак счастья детям.

Смысл жизни и уюта. 

Продолжение народа.

Мама, папа, я- лучшая семья.

Маленькая, но крепкая

Что не растает никогда!

Защита и опора, 

есть команда на многое.

Смотря на детей, чуствую

Радость и грусть. Осознав такой поздний смысл, я слишком повзраслел чтобы всё наладить

Бью себя кулаком и ладонью, по своему лицу и губе, на грязном, расставив руки, как Иисус на кресте.

В детстве коту не хватало внимания, а птенцу в голос запеть не дано, как агрессия, которая, закрывалась моей раной, вылезла наружу, но не на кого.

Из глубин выходит — он,

Под бушующий циклон.

Рыцарь тьмы, чернее ночи.

Шлемом скрыты монстра очи.

Жнец былого предсказания,

Плод запретного слияния.

Рыцарь тьмы, чернее ночи.

Ребёнок зла, апостол порчи.

Под столь дьявольский свой хохот,

Начинает мира Рокот.