Ну и что, что разлюбила?
Главное ты поняла!
И сказала мне сегодня,
Что никем я стал вчера.
Прошёл февраль,
прошла весна,
а я всё верю,
что не навсегда
тогда с тобой
рассталась я.
Сожгу стихи,
сожгу мосты,
сожгу всё то,
чем жил и ты.
Ты страшный сон,
но сон родной.
Я не усну,
не вспомнив о тебе,
не обронив
и мысли о тебе.
Мечты закроют мне глаза,
и боль, и страх,
что мы прошли.
Мечты, страданья и тоска
останутся в глуби во мне.
И это не мелодичный сон,
где мы с тобой
останемся вдвоём.
Остаться можем,
и срастёмся в одно целое.
Созависимость — не приговор.
Вы просто не поймёте.
Есть тайна, что в груди моей живёт,
Как в чаще леса — скрытый водоём.
Никто не знает, что там день и ночь
Я берегу, как Зверь — свой тёплый дом.
Она не в слове и не в блеске глаз,
Не в жестах, что привычны всем вокруг.
Она — как луч, что падает на нас
Сквозь тучи, но невидим для подруг.
Я прохожу по улицам, смеясь,
Я говорю о буднях, о дожде,
Но в сердце — тихий, неугасший час,
Где эта тайна светится в звезде.
Она — мой клад, мой плен, мой сладкий груз,
Молитва, что не высказать устам.
Когда весь мир — как хаос, шум и груз,
Я к ней иду по тающим мостам.
И если спросят — я отвечу: «Нет».
Я не таю ни клятв, ни тайных ран".
Но я солгу, как лжёт весенний свет,
Когда в нём прячется ночной туман.
Ведь тайна эта — не побег, не тьма,
Она — опора, стержень и маяк.
Она — Моё Лишь Горе от Ума
Что я несу, как солнце — в вечный мрак.
Пусть спят слова, пусть взгляды холодны,
Я — страж её, я — пламя и вода.
И нет на свете более родной,
Чем та, что скрыта в сердце навсегда...
Моя душа недавно в этой роли,
Всего лишь двадцать скудных лет,
Пересекал большие, малые я волны,
Но ветер давит больше сигарет.
Я задыхаюсь, но дышу,
Я сам себе не принадлежу,
Детство где не думал ни о чём,
Вот то, в чём захлебнулся больше волн.
Я сам себе писал вперёд навеки,
Я сам себе внушал лишь трепет,
Я принимал его за ток из чувств,
Но импульс ложный, сдавливает грудь.
И я терзаю эту клетку,
Я в ней копаюсь, я ищу,
То чувствами пропитанное сердце,
В котором я менял маршрут.
Я вроде пуст, слеза не льётся,
Я тут пересобрал всю муть,
Внутри всё так-же вроде льётся,
Я погибаю, но живу.
И сколько можно обещаний?
Я столько раз терзал судьбу,
Я столько раз им доверялся,
Я столько раз ходил ко дну...
Хоть столько импульсов, потерь,
Казалось мне, что я был понят,
Но ей не верилось в судьбу,
И потому я вновь расколот.
Нравится тебе, да? А мне больно. Прекрати ты издеваться, подумай головой, может, хоть поймёшь, что плохо делаешь ты мне. Невесело это, а ты всё издеваешься над людьми, животными и растениями. Люди вокруг шарахаются от страха, животные умирают не снаружи, а внутри, а растения растоптаны по твоей вине. Понимаешь вроде, что каждое действие несёт последствия, но ты все так же продолжаешь делать вид, что всё прекрасно, и блестит твоя издевательская улыбка
мы с ивой похожи
хоть и разный цвет кожи
мы часто плачем, тоскуем, скучаем
а от чего мы даже не знаем
у ивы нет проблем
она лишь растение, расцветшое в тине,
а я вот не знаю совсем
возможно, в рутине?
каждый день повторяет одно,
словно перемотав на начало кино.
а может причина всё же во мне?
в том, что томится у меня в глубине?
может и нет причин горевать?
слеза упала на платье опять.
что же я плачу? в чем же проблема?
зачем постоянно сижу я без дела?
может ивой одинокой мне нужно родится
чтобы был смысл мне каждый день над болотом клонится
может мы с ней и не так уж похожи
равняться к растению всё же негоже?
буду я плакать каждую ночь
может, кто-нибудь сможет помочь?
я навсегда останусь печальной и грустной?
ива, почему тебе грустно?
17.09.2026г
Начало положено я озинулся.
***
Промелькнул озимый край.
Пролетели те морали
Оказался я в скандале мыслей тех угрюмых,
Сколько можно невзначай
Покорить то небо,
Ту озимую мораль, я хочу сказать тебе спасибо
Я хочу сказать ты не прощай.
Повернулась та гармония окраин,
Увидав лишь только сон
Я тобой был поражен
Сохранившись на очах
Как же поблагодарить того же бога
Который подарил такой мне шанс
Вроде бы и далеко, но рядом только в переписке
Я хочу сказать за все тебе спасибо
Что ты вернула то что было мною все забыто
Горечь моих слов не скрывает вариант
Событий тайных и угрюмых
Раскрыть ту боль, рассудок и печаль
Хочу сказать тебе спасибо, хочу сказать что ты моя.
Разукрашенный, разодетый
Чуть разодранный, чуть раздетый
Напомаженный и выжженный
Неприглаженный скаженный
Весь ухабами и изворотами
Весь ужимками и приворотами
С клыками острыми, мордами дикими
Обезьяними насмешливыми ликами
Тонкий, изломанный, костьми кричащий
Выдуманный, лживый, ненастоящий
Сажей вымазанный, танцуешь с бесами
Ногти чёрные, звенишь обвесами
Волочишь ноги, руки вскидываешь
Глаза выпучив, себя проигрываешь
В квартире тихо, и включён экран,
На нём застыло фото одиноко,
И взгляд мой вновь прикован к тем губам
У девушки с улыбающегося фото.
И в этой полной, тревожной тишине,
Когда весь мир на паузу поставлен,
Вдруг слышен шёпот тихий, грустный мне —
Он странен, одинок и так печален.
Я замираю в ступоре на миг
И вновь к тишине прислушаться пытаюсь:
Не обманул ли слух притихший в этот раз?
Но шепот я по-прежнему поймать стараюсь.
«Марина… Марина… Марина...» — вот
Опять сквозь эту тишину я слышу.
Кручу я головой, срываясь на испуг:
Откуда звук? От окон иль соседей?
Из старых книг? Из опустевших рук?
Из памяти, тоской испепелённой?
И сердце бешено стучит в груди,
Словно зверь загнанный в ловушку.
А может, просто скрипнула так дверь?
Но снова: «Марина...» рядом, — будто бы на ушко.
И вдруг я понял. Вздрогнула спина,
Рассудок прояснился от тумана.
Источник звука — это сам же я,
Что сам шепчу слова неосознанно губами.
Губами воздух тронув второпях,
Чтоб имя удержать хотя бы звуком,
Она живёт лишь в сомкнутых губах
Моим неизлечимым сердца стуком.
Поздравительное. Именниное.
Были ночи с тобой напролёт,
У которых не было тяжких невзгод.
Разговоры с тобой до рассвета,
Были приятнее жаркого лета.
Помню первые встречи, первые взгляды,
Что мы друг на друга днями бросали.
Помню первые наши с тобою мечты,
Что в итоге исполнить никак не смогли...
Я помню ту зиму, помню твой смех,
Помню я в згляде увидела свет.
В груди защемило, вздохнуть не могу,
Подожди, подожди. Я исправлю. Смогу.
Я помню те чувства, те же мгновенья,
Что мы проводили всё это время.
Я помню с тобою каждый свой вздох,
Тот самый цветок… К сожаленью засох...
Мысли мне стали второю оковой,
Слёзы печали моей подростковой.
Боль всё в груди, не тухнет, не гаснет,
Фонарик надежды тут же погаснет.
«Он не вернётся — ему обернётся»,
«Сердце кровью твоей обольётся».
Удар за ударом, око за око.
Тропинка судьбы завернёт недалёко.
Я помню тебя, я помню любовь,
Что оставила на сердце кровь.
Я помню тебя и во снах,
До сих пор утопаю в вязких песках.
Я помню, тебя, помню любовь,
Которую ты для меня так берёг..
Мы встречались уже? Вы знакомы мне, вроде.
Но не помню ни имя, ни год.
Только сердце стучит, места себе не находит,
А душа о вас романсы поёт.
И, вальсируя с жизнью, я ловлю дежавю:
Каждый шаг ваш и жест мне знаком.
О, вы богиня и муза! Расскажите, когда
Постучали в одинокий мой дом?
Может быть, вы были морем, а я ветром витал,
Нагонял на вас то бури, то бриз.
Может быть, вы были солнцем,
А я вас закрывал от негодяев, рвущихся ввысь.
Я точно помню ваше сердце — я его покорял
В блеске доспехов и дырявом тряпье.
Я точно помню вашу душу — ведь я с ней разделял
Сто лет в пожарах, бесконечность во тьме.
Нам не скрыться и не спрятаться —
Мосты сожжены,
И у вечности на нас есть расчёт.
А я готов ради тени вашей руки
В её кольцах виться, как чёрт.
Пришёл в закрытый старый особняк
Увидеть жизнь, которую не прожил.
Он тот музей, где линий времени сквозняк
Гуляет в коридоре стекленелой кожи.
Идешь по коридору временных событий,
Живы картины, что висят по сторонам.
В них каждый «Я» сплетается из нитей,
Что ткут реальности к чужим мирам.
Заглядываешь в эти версии себя,
Где каждый выбор сделан по-другому.
Один — смеется, рядом с ним друзья,
Другой — идет в обнимку с кем-то к дому.
Таких, как эти — бесконечный коридор,
Все счастливы, живут, смеются.
В груди сдавил комок уныния, как приговор -
«Где та ошибка, за которой не вернуться?»
Прервала мысли дрожь стекольной кожи -
Все как один, стоят и смотрят на тебя
Из глубины альтернатив, что так похожи,
Но так различна времени петля.
Настало осознание — ты был замечен ими,
Картины жизней начинают кровью течь.
Всё поменялось, прежде — все были немыми,
Теперь кричат, стучат — безумие их меч.
И каждый «Я» стремится вырваться наружу,
Украсть мгновения, чужое существо,
Покинуть галереи мертвенную стужу,
Где ты — лишь миг, а не живое естество.
Пытаешься пойти обратно, разворот...
И бьешься головой о мягкость стёкол.
Осматриваешь рамок эшафот,
Уже в картине, растворяясь в «соке свёкол»...
Жанр: Сюрреалистический хоррор / Метафизическая притча / Альтернативная реальность
2026
я сегодня тихо-тихо пела
хрусталиками фраз
осыпалось мое тело
и звенело как в последний раз
крошились в ладошки солёные
с фарфоровым звоном глаза
катились по полу, бездомные
растрескивалась бирюза
пападали пальцы с кольцами
из вен полилось серебро
чуть слышными колокольцами
шурша отвалилось ребро
неспешно холодными змейками
сбежало волос полотно
а звуки вокруг стали клейкими
и вдруг превратились в стекло
опали дрожащими строчками
я вся превратилась в песок
развеялась пыльными точками
истлел и души уголек
Дайте воли глоток,
Дайте мне хоть разок,
Распахнуть свои крылья
И сделать рывок..
Отобрав вы надежду,
Детскую нежность,
Поставив все точки,
Обрезав надежды цветочки,
Накинули цепи своих проводочков.
Душили и били, рвали, кусали!
Надежды мой луч тенями скрывали...
Крылья подрезали,
Стёрли мой дар.
Мне теперь неотмыться от ран...
Вы меня приручили,
Отвергли мечту,
И впредь я теперь
Подчиняюсь «истцу».
Мой дар был утерян,
В тенях заколочен,
Ничто я не вижу,
Кроме чёртовой ночи...
Подруженька моя, чего ты грустишь?
Забудь ты о нем, не достоин он тебя.
Говорила ведь сама, что отстойный он весьма. Так чего же ты грустишь?
Знала бы ты, как мне грустно за тебя, но помочь уж не могу ведь я.
Тут уж ты сама решай, какой путь ты выбираешь, а судьба проложит путь по действиям в дальнейшем
Паша Фед
Flate
Алишер Романи
Беркут
Паша Фед
Кэлвин Ванральт
Дмитрий
Flate
Laylo
Такахаси Сатоши
Не беглое утро.
Цветков Олег Иванович
Ronn1
Александр Вишневский