Что может быть страшнее звука?
Он бьет, калечит, разбивает.
Его пустоты — смерть, разлука.
Разбив, потрескав, содрогает.

Ломает хрупкое, звеня извне.
Не сотворяет — изменяет.
Проявленно, трещит в вине
Ни перед кем, а просто растворяет.

Но внутрь? Наружу? Смысла нет.
Звук есть, и даже тишиной он потрясает,
В изнанке мира находя ответ.
Волной, вцепляясь, он кусает.


Жанр: Мистическая лирика / Философский хоррор

2026

Она без опаски тянется к губам,

А я, как мальчишка, всё жадно ловлю момент.

Всё во мне горит — тот тёплый огонёк,

Что дарит надежду сквозь густой туман.

Не вижу сути, не вижу в тихой воде

Ни рыб, ни лягушек — всё слилось в тени.

А звёзды ночные, что горят везде,

Лишь подчёркивают милый взгляд родной твои.

Сказал бы ей, будь я зеркальцем простым:

«Ты прекрасней всех, нет в мире красоты такой,

Богини не найти с таким живым огнём,

С такими нежными и светлыми глазами».

Не сыщу я в мире красоты такой,

Душа твоя — редчайший, светлый дар земной.

В ней столько света, столько тихой силы,

Что даже ночь становится красивой.

Пусть мир меняется, несётся, мчится вдаль,

А я хочу лишь одного — тебя не потерять.

Пусть сердце бьётся, верит и стремится,

Пока твоя улыбка мне светла, как солнце.

Я каждый миг с тобой храню в груди, как тайну,

Как самый дорогой и хрупкий свет случайный.

И если мир погаснет вдруг средь грозовых туч,

Твой взгляд меня спасёт — я знаю это навек.

Она без опаски тянется к губам,

А я отвожу взгляд, будто чужд и пуст.

Всё во мне остыло — тот тёплый огонёк

Рассеялся в тумане, не оставив чувств.

Не вижу сути, не вижу в тихой воде

Ни рыб, ни лягушек — всё ушло на дно.

А звёзды ночные, что горят везде,

Лишь подчёркивают, как между нами темно.

Сказал бы ей, будь я зеркальцем простым:

«Ты не прекрасней всех — в тебе нет той черты,

Что звала когда‑то, манила и жила,

Теперь в твоих глазах я не вижу теплоты».

Не сыщу я в мире красоты такой,

Душа твоя — не дар, а тихий, стылый лёд.

В ней нет ни света, ни той прежней силы,

И ночь от этого лишь гуще и черней встаёт.

Пусть мир меняется, несётся, мчится вдаль,

Мне всё равно теперь — я не хочу держать.

Пусть сердце бьётся, но уже не верит,

Улыбка твоя мне не греет, не манит.

Я этот миг не стану в груди хранить,

Он не сокровище, а след, что хочется стереть.

И если мир погаснет средь грозовых туч,

Твой взгляд меня не спасёт
— я научился не смотреть.

В душе — пустота, что кричит: ей хочется хоть чего-то!

Но я не дам… Я берегу любовь, её не отдам ни на миг!

Я так устал прятать боль, будто мир внутри рушится где-то…

Сгораю, страдаю — но ты не узнаешь, как этот огонь велик.

А голос твой, что в голове звучит, словно песня соловья,

Всё шепчет мне о днях, что рассыпались, как сны, без следа.

Я столько раз пытался вычеркнуть тебя из бытия — 

Да только эхо этих слов не стихнет никогда.

Шагаю по улицам, где тени помнят каждый наш шаг,

И каждый дом шепчет мне тихо: «Он здесь бывал когда-то».

Я собираю осколки тех мгновений, что рассыпал в прах,

Но не вернуть ни взгляда, ни слова, ни тепла обратно.

Смотрю на небо — оно серое, будто смыло все краски,

И даже рассвет не несёт надежды, а лишь пустую тишину.

Я научился молчать, прятать слёзы, казаться бесстрастным,

Но в сердце — холод, что не растопит ни одно лето наяву.

Мир в душе сгорел давно — без лика твоего, без света,

Остался только пепел воспоминаний и тихий шёпот тишины.

Я больше не жду ни письма, ни знака, ни случайного привета — 

Ведь даже боль теряет голос, когда сгорают все мосты.

А мир в душе сгорел давно — без лика твоего…

И нет ни огня, ни тени, ни отзвука былого тепла.

Всё стало чужим, холодным, пустым — до самого края земного,

Как будто сама жизнь у меня понемногу догорела дотла.

Ранний снег на поле том, где мы сидели вместе за столом!

Я так рад слышать голос твой!

И, видя улыбку твою,

Я сгораю от любви твоей!

И тебе моя любовь так чиста,

Что ранний, первый снег растаял

Перед твоими глазами!

А время пусть не мчится без оглядки —

Мне дорог каждый миг с тобой вдвоём!

Пусть падают снежинки тихо, гладко,

Храня наш тихий, светлый разговор!

И пусть зима рисует на стекле

Узоры из забытых обещаний —

Я всё равно найду дорогу к тебе,

Сквозь вьюги, ветры и расстояния!

В кармане — память о тех днях простых,

О смехе, о тепле и о мгновеньях…

Ты — самый тёплый свет среди снегов,

Моё спасенье в зимние метели!

Пусть вьюга кружит, заметая следы,

Но сердце помнит каждую минуту!

Мы пронесём сквозь холода и льды

Ту искру, что зажглась когда-то утром!

И когда солнце вновь заглянет в наш край,

Растопив сугробы и тени сомнений,

Я прошепчу: «Ты — мой тихий рай,

Мой самый верный, дорогой и нежный!»
Сон.

Мы — солдаты великой России,
Наша вера тверда, как гранит.
Мы Отчизну в беде не бросали —
Пусть об этом страна говорит.

Мы не ищем наград и почёта,
Не за славу воюем с врагом.
Наша главная в жизни забота —
Чтобы мир воцарился кругом.

Пусть в атаку идти было страшно,
Пусть ревел над окопами шквал,
Мы держались в бою не напрасно —
Каждый Родину сердцем спасал.

Там, где дым застилал переправы,
Где сплетались огонь и металл,
Насмерть мы за Отчизну стояли,
С нами Бог, Он за нас воевал.

А когда прогремит час победный,
И настанет в стране тишина,
Мы забудем парады и ленты,
Вспомним тех, кого забрала война.

Мы — солдаты великой России,
Мы прошли через ад, через дым.
Мы Отчизну в беде не бросали —
Память павших навек сохраним.

Румянцев С. А. 
09.08.2026 г. 

В старом замке было тихо, 

Ведь прошла уж сотня лет. 

Его владелец мир покинул, 

И над лестницей портрет. 

Нет здесь больше ничего, 

В мёртвом замке на горе. 

Слышен только её шёпот:

Одной из самых жутких фей. 

В эту фею принц влюбился, 

Сердце пылало от огня. 

С серией убийств добился... 

К нему тянулась костлявая рука.

В миг, когда она взлетела, 

Сквозь хлопот крыльев хрусталя. 

— Кости свои тебе доверю.

Чтобы ты пришла ко мне сейчас.

И он в комнате своей, 

Ждал её по вечерам. 

Повелительницу костей, 

Что для любви не рождена. 

Моя любовь больна как я,
Хоть смысла в ней и нету,
И она одна.
Но все же не пойму никак
Почему она больна...

Уважаемые земляне.
Я пришёл на землю сдалёкой планеты Эксп.
Меня заставила обротится к вам, одна уважительная причина.
Я раньше был поэтом и композитором.
Выступал с концертами и этим зарабатывл себе на жизнь.
Сейчас делать концерты немогу, потомучто сомной произошло несчастье.
Я однажды споткнулся и ударился сильно головой обосфальт.
Стал плохо себя чувствовать и сголовой был полный непорядок.
Я собрался и пошёл в больницу.
В больнице мне зделали компьюторную томографию и поставили диагноз что мой мозг отрафирован, медленно отмирает.Врачи сказали что это уже неизлечимо и что мне осталось мало жить.
В итоге мне дали нерабочую групу, а так как я раньше был музыкантом, то рабочего стажа у меня нету.Поэтому пенсия у меня маленькая.В конечном счёте нехватаеет даже на еду.
Изза этого я стою у ворот храма и прошу подояния.
Поэтому уважаемые земляне, я прошу у вас денежной помощи.Я ради этого специально с надеждой на вашу помощь, завёл карточку.
Пожалуйста переведите мне на карточку, кто сколько может денег.Помогите мне пожалуйста в этой временно сложной ситуации.Очень тяжело быть нищим.
Заранее благодарен.

Мой номер карточки
9112 3801 7711 4834
Срок действия 09/30

На последок ещё немного о себе.

В НЕБЕ НОЧНОМ
1
В небе ночном
Мерцает из далека
Созвездие Скорпион
От туда пришёл я.
2
В небе ночном
Мерцает в Скорпионе Пи звезда
Тройная она
От туда пиишёл я.
3
В небе ночном
Есть планета одна
Она называется Эксп
От туда пришёл я.

Я пришёл на землю не просто так, ачтобы зделать лутшей вашу жизнь, на вашей планете.
А сечас пока помогите мне вы.
Цитаты великих людей.
Не суетись, всему своё время.
Как суждено, так всё и будет.
Помощь другим-это высшее проявление человечества.
Пока не зделано, никому неговори.Это закон.
Иногда чтобы всё должно пойти правильно, всё должно пойти нетак.

Говор, шум, свист и топот,

С ними мысли витают внутри,

Непрерывный машинный рокот,

Вдаль проносятся по дорогам,

Не дают полосу перейти.

С терпением жду, догорает цвет красный,

На готове уже пробежать переход,

Хотелось бы трюк сделать опасный,

Но поток ярких фар нескончаем,

Не будет там шанса закончить заход.

Смотрю на часы — нужно спешить,

В надежде цвет желтый вновь ожидаю,

Чешутся пальцы — их бы пришить,

Вот только не найдется нужная нить,

А в прочем об этом не сильно страдаю.

Может что-то сломалось? Уже пять минут,

Стою, грею руки в забитых карманах,

Незнакомцы стоят — со мной вместе ждут,

Может обход поискать в тротуарах?

Но надежда не гаснет, пока что живая.

Как много в жизни я прождал? —

Невольно вспоминаю,

А верно же было, так долго искал,

В мысли плавно, забыв тормоза, уплываю,

И переход сам собой исчезает.

Долго ждал встречи — работа звала.

Вечно ждал, что она вдруг напишет.

Акции ждал на любимый салат.

Ждал, когда выйдет новый том книжки,

И когда забудутся прошедшие ошибки.

Ждать приходилось, когда позовут,

Когда вспомнят, я ждал с нетерпеньем.

Я считал облака, что по небу плывут,

Когда званных гостей ждал на свой день рожденья. 

Ждал, снова ждал, как все из нас ждут.

Кто-то терпит, а кто-то летит напролом,

Раздвигая толпу без стеснений.

И бывает кому-то все непочем,

Покупает салат без всяких сомнений.

Ну, а я верю — время предстанет ключом

Ко всем самым сокрытым ответам...

Не хочу я жалеть об утратах, ошибках,

Но я вновь не сумею сразу уснуть,

Чтобы не осуждать тех свершений,

Что мне уж никак не вернуть,

И видимо это мой путь...

И поток магистрали вдруг замер,

Люди ступают по полосам,

Черная с белой — победа с утратой,

И пошел вслед за ними я сам,

Убирая все мысли в глубокий карман.

Мы ждем и рискуем — в силу себя,

Мы боимся при этом копая под смелость,

Мы плывем и бросаем вновь якоря,

К любимым себе берегам,

Не бросая бессмысленно целей.

Я надеюсь на это, и крепко сжимаю,

Свой потрепанный временем руль,

Я не жду, я просто знаю,

Что когда-то домой приплыву,

И с собой всю любовь заберу...

Под тихим скрежетом педалей мы покатились неспеша, 

Закатом небо освещалось и пели звонко голоса,

И песни эти растворялись в тех глубоглазых небесах.

Спускались сумереки, темнело, вот месяц вышел за забор,

Все выше, выше, и темнее; гремел гитарный перебор,

Те самодельные качели и на поляне дружный сбор.

Под фонарем гоняли мяч, до новых ссадин и царапин,

Не остановят комары перед «решающим» ударом,

Но вот застрянет мяч в ветвях — смолкнет игра перед разгаром.

Всех шуток нам не перебрать, и вспомнить может не сумеем,

Но зависть мира перед этим смехом станет несомненно,

И пусть грохочат, нарушая ритмы...

Сладость в избытке останется горечью

На твоих онемевших губах.

Но не будет ни капли несовестно,

Ведь я всё решил сам за тебя.

Прокрадется к постели, прилипнет к стене,

Расстелившись пёстрым ковром.

И пылью осядет на старый сервиз,

Что когда-то стоял за стеклом.

Ворвётся в окно запах свежей травы,

Солнце засветит сквозь шторы.

У подъезда на лавке слышится говор,

Сплетни и глупые ссоры.

Скрип качелей и детский лепет,

Кто-то по ошибке в домофон позвонит:

«Здрасьте, а Саша выйдет?» —

Но Саши такого давно уже нет.

Утреннего радио шум у соседей,

Сверху старик включил граммофон.

Так в этих звуках время зависнет,

И застынет в носу аромат пирожков.

На окне в потёртом горшке,

Гортензии цвет стоит одиноко.

Поливать его некому больше,

Жаль, что забрать с собой невозможно.

Красный угол на краю спальни,

Пахнут иконы воском свечей.

Богородицы взгляд благосклонный,

И Чудотворца сложены персты.

Раньше смотрел снизу вверх на иконы,

Теперь стоят напротив глаз.

Она верила, даже когда очень сложно,

Когда жизнь уходила к чертям.

Улыбалась порой очень редко,

Но добрее любых льстящих лиц.

Кто так мог разглядеть красоту в этом мире,

Кто так мог безответно любить.

Назову её русской тоскою,

Или русской любовью её назову.

Боль встречать с предрассветной зарёю,

В шуме листвы уловить тишину.

Студёной зимой выходя на пустырь,

Любоваться до дрожи хлопьями снега.

Вдыхать во дворах весною сирень,

Чувствовать зной пред началом грозы.

Здесь открытая дверь к невозможным мечтам,

Здесь дождь неустанно грохочет по крышам.

Веет запах печенья и молока,

На том конце трубки голос твой слышен.

В ночь укрываться пледом и плакать,

Представлять, что она обнимает.

Слышать, как птиц оживлённая стая,

Город родной, крича, покидает.

Вновь увидеть во сне чередою картин:

Тот дом, тот ковёр, сервиз и записка,

Где строгий завет тушью прописан:

«Ты не вернёшься сюда никогда...»

Все сохранили, все обуздали,

Чтобы потом это стереть?

Вскоре привыкнув, и без печали

По ветру признанья пустить?

Зачем ты ломала пальцы и нервы

И взгляды упрямые строила мне?

Толкала меня разрушить ту крепость,

Вперед я подался, теперь же погиб.

Мне бы остаться там на секунду,

Увидеть бы тот ненавязчивый жест,

Который сказал бы: «Я не хочу так!

Я просто теряюсь в себе...»

И крик белым шумом станет казаться,

И нежность проснется внутри,

Привыкнуть к тебе — равносильно сдаваться,

Но я не покорен этой войне...