Как жаль, что кусочек лета нельзя в карман положить
Нам было б на много проще зиму с ним пережить.
Я б платье с летом повесила на самое видное место,
Чтобы в лютый мороз мы с солнышком были вместе.
Я бы с его лучами утром пораньше вставала
И всем своим домочадцам аромат цветов раздавала
Внучке с ромашкой блинчики, кому то чай с чабрецом
А с ароматом лаванды поставила б свечку маме с отцом.
Весь дом бы наполнился летом и ароматом лугов,
Но я лишь мечтаю об этом, и ничего другого.
Просыпаюсь утром.Солнце
Нежно лучиком в конце
Стеночку мне освещает,
Улыбнуться заставляет.
Рядом милый, обнимаю,
Запах тела ощущая,
Улыбнусь. Он в ответ тоже.
Проснулся рано сам похоже
-«Я за тобою наблюдаю,
Как ты проснулась и зеваешь!
Потянулась, улыбаясь,
Ко мне снова обнимаясь
Прижимаешься всем телом...»
-«Ещё понежиться хотела...
Вспомнила как мы с тобою
Вчера гуляли под луною
До поздна. Как обнимал
Меня ты. Нежно целовал
При свете яркого света луны,
Что даже звёзды не видны
Были на небе. Наблюдали
Мы их и мало насчитали.»
-«Потом домой ты захотела
И намекала то и дело,
Что кушать хочется и спать.»
-«Да. И пошел ты провожать!
Тебя к себе я пригласила.
И говорила, говорила
Казалось бы что ни о чём.
Ты слушал. Чай пили потом
С шарлоткой. Ты меня хвалил.
Смотрел в глаза мне и чай пил.
Не помню как мы обниматься
Стали. В спальне целоваться...
Одежды сброшены небрежно,
И пуговицы безнадежно
Срываясь на пол отлетали...
И звуки страсти издавали
В объятьях нежных на постели.
И прерываться не хотели...
Рассвет. Опомнились. Мы рядом.
Ты мой и я твоя в награду!»
Теснее он ее прижал
К себе, и долго целовал
Ладонью гладя волоса...
А у нее счастья слеза
Блестела на щеке, сползая
К подушке. Но не замечая
Её, она не отвлекалась
Страстной любовью наслаждалась!
Свидетель — солнца луч тому,
Что нравилось ей и ему...
(Совместное стихотворение СпиркинИ и Татьяны из Одессы)
Прикосновения к губам
Друг друга так приятны нам,
Что невозможно оторваться!
Нам остаётся наслаждаться!
Во взглядах мы будто купаемся,
Ныряем в них и растворяемся!
В объятья с жаждой заключаем
И расставаться не желаем!
— Любимая!
-Желанный мой! Ах как мне хорошо с тобой!
— Ты мою душу согреваешь, из искр пламя разжигаешь!
Безумен я в своих желаниях,
В своём порыве и стараниях!
Я искренен перед тобою!
Происходящее со мною
И вдохновляя удивляет, делать поступки побуждает!
Спиркин И
Вся жизнь — в одном потертом чемодане:
Немного платьев, ворох старых писем.
Я вечно в этом странном, зыбком плане,
Где каждый день — как будто в коромысле.
Тревога шепчет: «Снова всё не так»,
Проблемы вьются серой вереницей.
Я прячусь в этот привычный полумрак,
Боясь в лицо грядущему всмотреться.
Мне говорят: «Ты одинока, посмотри»,
А я смеюсь — ведь мама пишет утром,
И он звонит, чтоб свет зажечь внутри,
И мир вокруг становится уютным.
Я не пойму, откуда эта грусть,
Зачем в груди — холодная усталость?
Я за двоих их крепко так держусь,
Чтоб только пустота не догадалась.
Я не гадаю, что там, впереди,
За поворотом, где туман и смута.
Лишь чемодан сжимаю на груди,
Боясь остаться… просто на минуту.
Одна. Без них. В тиши пустых квартир,
Где я сама себе — чужая тень.
Я строю из любви хрустальный мир,
Чтоб не заметить, как пустеет день.
И этот мир — как тонкое стекло,
Что треснет, если я на миг умолкну.
Мне с ними так надежно и тепло,
Что я боюсь коснуться дна, до донца.
Ведь если я отпущу их голоса,
Рассыплется мой карточный домишко,
И в зеркале увижу я глаза,
В которых пустота — как злая мышка.
Я прячусь в суету, в чужой багаж,
В маршруты, что меняют направленье.
Мой дом — лишь временный, пустой мираж,
Где я ищу свое же отраженье.
Мне кажется, что я полна до края,
Что жизнь кипит, как в чайнике вода,
Но, чемодан в прихожей открывая,
Я чувствую: я здесь — лишь иногда.
Я не одна, пока звучит их смех,
Пока их руки держат мои плечи.
Я — самый счастливый человек из всех,
Кто верит в бесконечность каждой встречи.
Но почему, когда гаснет в доме свет
И тишина ложится на ресницы,
Я чувствую, что меня здесь просто нет —
Лишь чемодан, да вырванные страницы?
Я не боюсь конца, я не боюсь пути,
Я просто не умею быть собою.
Мне страшно в эту бездну забрести,
Где я останусь — только лишь со мною.
И потому я снова жду звонка,
И маминых советов, как молитвы,
Чтоб не дрожала в пустоте рука,
Чтоб не проигрывать незримой битвы.
Пусть чемодан тяжел, пусть путь далек,
Пусть впереди — лишь серая дорога.
Я верю: я не чувствую подвох,
Я просто… просто не одна, ей-богу.
И если пустота придет опять,
Я спрячусь в их любовь, как в одеяло,
Чтоб никогда, ни разу не понять,
Как страшно мне, когда их станет мало.
Когда в квартире гаснет свет
И рядом нет живой души,
Из темноты глядит вослед
Шуршанье в сумрачной тиши.
Глядят из дальнего угла
Чужие, пристальные очи.
Сгустилась комната, легла
Тяжелым бременем средь ночи.
19.08.2026
Я сегодня без лица,
В зеркале — чужой портрет.
Кто-то прожил до конца,
А я — нет. И это — ответ.
Я иду без настроения,
Без маршрута, без причин.
Может, это — пробуждение?
Может, это — я один?
Без лица — это не страшно,
Это просто новый день.
Тот, кто видел — тот не скажет,
Кто не видел — верь в тень.
С утра кофе на вынос,
А в кармане — только шум.
Я иду, куда вынесет,
И в голове — какой-то грум.
Город дышит мне в спину,
Он не спросит: «Как дела?»
Я сжимаю в руке кружку,
В ней — спасение от зла.
Каждый глоток — как утро,
Каждый глоток — как шанс.
Кофе на вынос — не мудро,
Это просто мой баланс.
Иртә тордым, кояш чыкты,
Тәрәзәдән карадым.
Бер генә сүз әйтмәдем,
Үзем белән сөйләштем мин.
Кулымда — бер кара кофе,
Күңелемдә — бер тын.
Иртә — ул яңа башлау,
Ул — онытылган бер уй.
Кояш көлә, мин дә көләм,
Ләкин эчтә — сагыш.
Иртә миңа әйтә: «Яшә,
Бу көн — синең, ялгышма».
Барам мин юл буйлап,
Кемнедер көтеп.
Кайчандыр очрарбыз,
Тик белмим кайчан.
Юл озын, юл авыр,
Ләкин мин бармыйм.
Чөнки юл — ул гомер,
Ул — сагыш, ул — уй.
Туктамыйм, кайтмыйм,
Алга гына барам.
Юлда мин ялгыз,
Ләкин югалмыйм.
У меня на стене — пятно.
Я смотрю на него. Оно смотрит на меня.
Оно — как молчание,
Которое не хочет, чтобы его нарушали.
Мне говорят: «Замажь, закрась, забудь».
А я отвечаю: «Оно — моя карта.
На ней — все города, в которых я не был,
Все пути, которые я выбрал, и те, что бросил».
Пятно не растёт, не уменьшается.
Оно просто есть.
Как мой страх,
Как моя надежда,
Как тот разговор, который так и не случился.
Иногда я касаюсь его пальцами.
Оно — тёплое.
Не как ложь, не как правда,
А как что-то третье,
Что не дают в руки.
Я думаю, пятно — это я.
Не весь, а та часть,
Которая не умещается
Ни в зеркало,
Ни в слова,
Ни в чужую память.
Оно останется,
Когда меня не будет.
Стена — она помнит всё.
Даже то, чего не было.
Владимиру Владимировичу Маяковскому.
Верю в лучшее, то есть в будущее!
Верю в разнообразие форм -
Определённое, вездесущее -
Пусть не сейчас, но потом!
Голова, мыслями схваченная,
Взятая ими в повода,
Как лошадь, под их управлением скачет
Непонятно куда...
Что ж, я, кажется, знаю:
К обители мыслей,
Где ход их неспокоен;
Который словоформами новыми выстроен.
Потому так широк и просторен.
Здесь ищу я строки,
Из букв обычных сложенные.
Они невсегда, как сено: скошенные,
На виду оставленные, брошенные.
В основном — в чертогах глубоких,
Коридорах больших и далёких.
Погружаюсь в чертоги.
Ощущаю, как под тяжестью мыслей
Подкашиваются мои ноги.
А много ли в них смысла?
Нет! Одна демагогия -
Как вода, льющаяся из вёдер коромысла!
Безобразие! Сколько хлама
В коридорах этих,
Увешанных плакатами с бесполезной рекламой!
Кажется, владелец чертога бредит
И лечит ими свои душевные травмы!
А люстры? Что за дурацкие плафоны,
Свисающие, как крылья спящих грифонов?
Свет...
Кажется, здесь его вообще нет!
Только сумрак, много теней...
Но вижу:
Из-за двери со свечой выглядывает силуэт!
Интересно, кто же за ней?
Призрак? Фантом?
Нет. Душа и Эго владыки и покровителя,
Новых форм прородителя!
«Владимир Владимирович [Маяковский], Вы ли?» -
Обратился я к силуэту в виде огромной глыбы.
Он громогласно ответил, не показав движения губ:
«Да, друг мой! Вижу, меня Вы ещё не забыли!
Сыграйте за меня на флейтах водосточных труб!»
Поэт ушёл, свечой мелькая.
А я отправился наружу,
Всё, что прошло, перебирая...
Его покой теперь заслужен!
Его работа рвёт и мечет души!
Словами будоражит ум людей!
И в предложеньях благозвучных
несёт огонь души своей!
Прости меня и я прощу.
Прости меня за резкие слава, за взгляд красноречивый.
За оговорки и непонимание.
За крик души моей гнедой,
Прости меня за всё плохое что когда-то было.
И я прощу тебе былые соры
Прощу я всë что было между нами
Прости меня
Ведь мы хотим совсем иного
Чтоб было всё как раньше
Прости меня за это...
За то что я всё поменяла...
Ты знаешь, как трудно порою дышать?
Срываясь от злости порывами крика,
Но тяжко бывает от жизни бежать,
Когда веришь в наступление мира.
И голос дрожит, и впивается в горло
Попытка исправить ошибки свои.
И время потоком срывает жестоко
Надежды, мечты и планы мои.
Черный человек, мой спутник полуночный,
Ты входишь тихо, не спросив ключей.
Ты — отзвук дней, что прожиты нарочно,
Ты — горький мед несбывшихся речей.
Ты шепчешь мне: «Ты — пьяница и вор,
Ты — лгун, что носит маску вдохновенья.
Твой стих — лишь черный, обгоревший сор,
Твоя любовь — гнилое наважденье».
О, черный гость! Зачем в глухой мой час
Ты раздираешь старые порезы?
В твоих руках прогнивший контрабас
В твоих речах — чужие, злые грезы.
Я сам бросал слова в ночной костер,
Я сам топил мечты в вине и драме.
Но кто ты, кто? Мой зазеркальный хор?
Мой грех, обросший черными стихами?
Ты — совесть, что не спит в моем шкафу,
Ты — страх, что я — не то, чем быть стараюсь.
Ты — память, что целует наяву
Моей души растерзанную стаю.
Но ты — не враг. Ты — выжженная степь
Во мне самом, где нет воды и крова.
Ты — тот, кто учит жить, когда на сердце Цепь
И кто молчит, когда мне нужно слово.
Так сядь со мной. Налей и мне вина.
Расскажем вместе сказку без морали.
Ты — темнота, что светом стать должна,
Ты — Человек, которого мы ждали
Но если завтра ты уйдешь на свет,
Оставь мне тишину и пыль дороги.
Ты нужен мне, мой Чёрный Силуэт —
Без боли нет ни песни, ни тревоги...
Дождь пройдет и смоет всю грязь с половиц,
Раны заживут, даже снизу больных ягодиц.
Ты можешь верить в чудо, думать, что придёт, заберёт,
Но придёт только ветер, и мгла тебя в тьму занесёт.
Но ты живи пока что, пока твой час не придёт.
Но помни, жизнь — это только время, которое погаснет и уйдёт.
Хоть зальёшь слезами ту тропу,
Не убежишь никогда ты в загнивающую Европу.
Ну хватит уже лить те слёзы,
Может пройдут всё-таки гнилые грёзы.
Сквозь тернии к свободе
Ana Kras
Spirkin Ivan Viktorovich
Катерина Тарбеева
Мария Морт
Иван
Эльзораз
Плакучая ива
Дмитрий
TSdivine