То маленькое чудо,
Что ты с роддома принесла,
Перечеркнул он тьму собою.
Что на века на нас легла,
Не золото, не камень драгоценный—
А самый чистый, хрупкий в мире свет.
В руках держа, не просто свёрток —
А лучик, что не даст пропасть.
Сквозь холод, мрак и все невзгоды
Он будет путь нам озарять.
Судьба сплела из тишины
Свой самый тихий заговор,
Чтоб в самый чёрный, злой рассвет,
Нам не сойти с дороги этой.
И пусть дороги будут злыми,
Пусть тени лезут из углов,
Теперь у нас есть это чудо,
Сильнее на свете всех врагов.
Не надо нам былою славы,
Не сказанных пустых и громких слов,
А чтобы свет не угасал за нами.
Сквозь сотни бурь,
Сквозь тысячи ветров,
И с этим чудом наравне,
Мне хочется идти вперед,
Раздвинув для него навеки,
Тот мрачный серый горизонт.
Ромашка у тропинки на лугу
Раскрыла лепестки навстречу дню.
В её простоте — тихая отрада,
Как шёпот лета, как дыханье сада.
Средь трав густых стоит она одна,
Но всей земле как будто дарит свет.
Не ищет славы, не зовёт к себе —
А просто есть. И в этом весь секрет.
Любовь, она какая?
Ответ на это трудно дать,
её рельеф неоднороден,
кому радость,
кому грусть,
дуэлью может обернуться,
капризной дамой оказаться,
тебе решать
жить с ней или расстаться!
Любовь — она, как озарение,
как молнии удар,
в груди был холод,
вдруг пожар!
Сердце забьётся учащённо,
дыхание перехватит в миг,
ты жить не сможешь без неё,
она, как воздух, как магнит!
Иногда любовь приходит,
как светлой дружбы луч,
тепло её вам сердце греет,
жизнь вас любовию лелеет!
Нам высший Разум любовь дарит,
Дух чувства наши ей питает,
в каждой Душе она живёт,
ты позови, Любовь придёт!
Я больше сижу в своей квартире
И я вижу одни и те же лица,
Замуровалась в ней, как в мундире,
Забываю про то, что нужно мыться.
Я редко вижусь со своими друзьями ,
Но так было и раньше.
Больше лежу я на диване
И не ухожу территории дальше.
Я не могу ответить даже родным ,
Уж молчу про знакомых ,
То, что ко мне обращаются, стало чужим,
Ведь для этого не нужно причин весомых.
Когда я общаюсь с человеком по сети
У меня начинает тревога появляться ,
Я даже личный дневник не могу вести
Не то что в социальной среде проявляться.
У меня нет никакой темы для разговора ,
А если и всплывает — передумываю сразу ,
Где же мне найти того вора,
Что украл умение? Но он не виден глазу.
Тихоу.
Дыханье ветра, шёпот трав,
Ручей поёт средь тихих дубрав.
Вдыхает лес прохладный свет —
Природа дарит тихий ответ.
Туман ложится на поля,
Спит в травах утренняя роса.
Поёт невидимая птица —
Ей вторит дальняя станица.
Земля вздыхает в тишине,
Открывшись небу и луне.
Так дышит мир, не зная слов, —
Основа всех земных основ.
В те старинные года,
Когда шумели все леса,
Где хоронился каждый зверь,
Таясь от чуждых, злых дверей.
Жил в чаще одинокий дед,
Что лешим люди звали вслед,
И мир он бережно хранил,
От темных и нечистых сил.
Ходил он сквозь густой туман,
По тем заброшенным местам,
Лишь с ветром спорил он порой,
Ведя свой тихий, долгий бой.
Он знал, что долг его велик,
Что он хранит лесной язык,
Что должен быть на страже тут,
Пока леса вокруг поют.
«Я страж лесов», — шептал он тихо,
Склоняя голову поникло.
«Здесь мой удел, мой вечный след,
Таков мой долг на много лет».
Деревья перед ним склонились,
Как будто годы проносились,
Он шёл сквозь топи, бурелом,
Не зная отдыха притом.
И лес ему шептал в ответ,
Даруя тихий, древний свет,
Он каждой твари был опорой,
Хранил её от всякой хвори.
И вот подходит час к концу,
Костёр тихонько догорает,
Лишь шелест листьев на ветру,
Нам о нем напоминает.
1
Вступление:
Вступая в жизнь я пуповину перегрыз
Рубаху снял, ногтями впился в звёзды
Но, обманувшись, я сбежал из-за кулис
На паутине судьб россою оставляя слёзы
Но, утерев их, я пустился в дальний путь
Чтоб каждым шагом проверять вселенной прочность
Но руки, выпачкав в крови, на грудь
Я положил, как перед смертью точно
Оковы выдумка, да к чёрту всех и вся
Я Вавилона бышню на костях построю
А после буду плакать, утирая глаз об стяг
Ведь то разрушено, что я возвёл чужою кровью
Бжал за солнцем, спотыкаясь, но не пал
И в колеснице буйной разежал, сместя Перуна
Но в бесконечный цикл бреда вновь попал
И, чтоб сбежать, решил былое запечатать в рунах
Да, мир я гнул как будто бы тиран
Но вот, пришёл к слезливому искусству
От испытаний жизни крепок, как титан
Но, так и быть, отдамся злому чувству...
Мы как дети света,
Унесенные лучами солнца,
Идём вдвоём на перепутье звёзд,
И пусть не страшны нам дороги,
Что ожидают впереди.
Пусть тьма сгущается у края,
Но не погаснет никогда,
Тот свет внутри тебя.
Мы — искры, что проживут хоть сто эпох,
Не отступая ни на шаг всегда.
А если путь затянется на годы,
И звёзды станут тусклыми вдали,
Мы вспомним эти светлые восходы —
Как солнце нам дарило свет.
Мы пронесём тот свет сквозь все не взгоды,
Сквозь сотни битв и тысячи дорог.
Нам не нужны ни слава, ни награды —
Лишь этот путь, что мы вдвоём смогли пройти.
И где-то там, за гранью всех созвездий,
Где гаснут сны и рождаются творенья,
Мы станем частью вечной, доброй песни —
Дети света, дети чистой, яросной зари.
Солнце плавит горизонт,
И пыль встаёт стеной,
И мчится путник молодой.
На перекрёстке троп,
Что называли «безной мрака».
несется он туда где только гибель,
в тот край сейчас опасный.
Вся банда держит то ущелье,
Закрыв весь путь к воде,
— «А он идёт по следу их»,
Все шепчут во дворе.
Не ради золота и славы,
А ради громких слов,
которые на веки остались у врагов.
И шляпа снова набекрень,
и жаром взгляд играя,
Шагает он один вперёд,
как воин тот отважный,
И нет пути уже назад.
Охотник он на тех,
кто не владах с законом,
тех оккоянных мест.
И заскрипел затвор в стволе пустом,
И зазвенели пули.
— «кто нарушает тут закон?,
не быть вам седня други...»,
и в перестрелке сил,
не кто не напугает.
а люди тихо шепчут за спиной
-«админ, чего ему здесь надо?».
но так же двигаясь вперед
И нету тут сомненья,
он здесь и царь и бог,
в нутри сего творенья.
Сделать больнее, чем правдой,
Трудно любым обманом.
Правда бывает кувалдой,
Попавшей в руки болванам.
Правду когда и знают
Откуда-то вдруг особы,
То друг от друга скрывают,
Хуже не стало чтобы.
А хуже, когда оба правы,
Но по отдельности только.
Сравнимой по силе отравы
Правды ищи хоть сколько.
Правда всегда незрима,
Праздно её ведь не ждёшь,
И на свет Божий явима
Лишь там, где раскрылась ложь.
Внимательно и нежно,
Спокойно, безмятежно.
На окнах замирает пронзительный сюжет.
Без пафоса,
Без фальши,
С презрением реванша
Спешит февраль потратить оставшийся бюджет.
Последний миг покоя,
Украденный весною —
Пролило небо щедро тумана молоко.
Вновь упиваясь властью
Упущенного счастья,
Глотает с безнадегой
Так жадно,
Так легко.
Похоронить заочно,
Порвать надежды в клочья.
Предать, унизить, струсить и закопать в золе.
Добавить опасения,
Принять судьбы лишения
И напоследок вздрогнуть, прощай сказав зиме.
18.07.2026 г.
Друг мой юный, и где же ты теперь?
Живёшь, мой милый, где-то за чертою
Тех наших дней, распахнутых дверей,
Где мы ссорились по-детски меж собою.
И мирились так искренне потом,
Смеясь над глупой яростью минутной.
Теперь всё реже пишем о простом,
Жизнь стала взрослой, временной и смутной.
Я часто вспоминаю наш маршрут,
Любовь, огни, прогулки до рассвета.
Пусть годы нас как реки разведут —
Ты в памяти моей хранишься светом.
Не нужно слов, не надо громких встреч.
Я просто шлю сквозь города и зимы:
«Привет!». Чтоб ту невидимую нить
Сберечь для двух людей, таких ранимых.
Пустота грызёт меня без устали,
В груди — холод, в мыслях — тишина.
Дни текут, как воды, тускло, вяло,
Будто жизнь давно здесь не видна.
Хочется шагнуть за край, вдогонку,
Туда, где бабушка ждёт у ворот,
Где не будет боли, слёз и упрёков,
Где душа спокойно отдохнёт.
Но в ушах звучит тот детский шёпот,
Обещание, данное в слезах:
«Будь сильней, живи, не зная ропота,
Держи свет в своих дрожащих руках».
И я лежу — без чувств, без желаний,
Не ем, не пью, не вижу красок дня.
Сдавлен мир тишиной и расстояньем,
Обещание держит крепче огня.
Оно — как цепь, тяжёлая и злая,
Не пускает в тихий, манящий свет.
Я плачу молча, сердцем понимая:
Пустота — мой самый долгий ответ.
***
Приступ накатывает чёрной волной,
Сжимает виски, рвёт на части грудь.
Мир стал враждебным, чужым, неживым —
И страшно признать, что уже не вернуть.
Того, что грело когда‑то внутри,
Той веры, что мама поймёт всегда.
А нынче в её взгляде — острые клинки,
И в каждом слове — сплошная беда.
Мне кажется, ненависть режет острей,
Чем самый холодный, безжалостный лёд.
Я прячу дрожащие руки скорей,
Чтоб никто не увидел, как сердце врёт.
Что будто бы держится, будто живёт,
Хоть силы давно утекли в пустоту.
Обещание тихо во тьме поёт,
Но я не могу разорвать эту нить на лету.
Лежу, замирая, глотая тишину,
Между «хочу исчезнуть» и «надо терпеть».
Я помню про клятву, я помню про ту,
Что верила: я смогу всё преодолеть.
***
В семье каждый взгляд — как удар в упор,
В каждом слове — холод, упрёк и лёд.
Будто я — ошибка, пустой узор,
Который никто не хочет беречь вперёд.
Маме важна лишь отметка в строке,
«Учись, добивайся, не стой на месте!» —
А мне бы тепла хоть на миг в руке,
Хоть крошечной искры в этом пустом тесте.
Отец и вовсе не смотрит в ответ,
Я для него — тень, пустяк, пустота.
И кажется, выхода в мире нет,
И рушится тихо внутри мечта.
А бабушка… там, за чертой времён,
Ждёт, улыбаясь, сквозь дымку лет.
Мне хочется к ней, сквозь сто тысяч стен,
Туда, где поймут без лишних бесед.
Хочется жить — хоть упахайся в дым,
До хрипа, до дрожи, до тёмных звёзд.
Но силы сгорают, как свечи, на миг,
И мир этот снова и снова прост:
Ты лишняя, ты шумная, ты слишком живая,
Когда всем удобней, чтоб ты молчала.
Я держусь за слово, за шёпот родной,
За ту клятву, что в детстве шептала...
На дне бокала спит багровый вечер,
Вино хранит несказанные сны.
Роза молчит, как память о той встрече,
Что растворилась в шепоте весны.
Гранат раскрыл рубиновые тайны,
И ночь зажгла безмолвный алтарь.
Любовь всегда приходит не случайно,
Но исчезает, словно дым и гарь.
Дождь смыл с лица и копоть, и усталость,
Но взгляд хранит невысказанный бой.
Война берет почти всю нашу слабость,
Оставив только мужество с собой.
Он молча шел сквозь гром и испытанья,
Не ради славы, не ради наград.
Пока живет в сердцах воспоминанье —
Не будет безымянным тот солдат.
༒Святая Бездна༒
Аля
Горькое безе...
ℕҽҟɾ∅︎+
Алексей
Александр Крипаков
Kristalliska