Мне надоело в сотый раз считать
Следы своих вчерашних поражений.
Я не хочу о прошлом вспоминать
И строить жизнь из чьих-то наставлений.

Не нужно больше грызть себя за то,
Что было год, иль месяц, иль неделю.
Я закрываю прошлое на сто
Замков. И снова вдруг немею.

Пусть новый день подарит новый грех,
Пусть будет снова больно и обидно.
Я не хочу быть снова лучше всех,
Мне просто больше прошлого не видно.

Не нужно мне прощения и слез.
Я не святая, так зачем быть ею?
Я в мире принимаю всё всерьёз,
Ну и себя уж точно не жалею.

Сердца стучат, поют и ревут,
Но не долго творился покой.
Пожаловал враг, набег и бой,
Защищая родные, гибли свои.
Умирали враги, вина не наша.

Крылья с небес осели на мне,
Взлетев, душа сжалась и боль.
И жить я хочу, но так же и они.
Верен ли путь, что дает вожак?
Судьбою своей? Или оставить?
Какая жизнь мне дана, честно?
Высота дана для полета, а мне
На просмотр нищадия адского.

Гроза скрывала убийства,
С небес спустился туман,
Закрывая обитую землю.
Дождь смывает иерархию.

Душно, мне душно
Дышать все сложнее
Горло держит близкий человек
Нет не угроз
Нету боли
Лишь тихий голос
Голос парня
Тихо и незаметно ты осталась одна
Сначало «ревность» и пропали друзья
Потом «сплетни» и пропали подруги
Потом одеваешься «ярко»
И стала я тихой, без лишних эмоций
Воздух забрали и тихо убили
Осталось лишь тело
И то не надолго
Скоро умру 

Одна я осталась
Нет друзей и подруг
Лишь парень любимый
Смотрит в глаза и улыбнется
Бросила друзей по его слову
Бросила работу
Сижу я дома
Готовлю, рожаю детей
Деньги дают
И работать не надо
Но дом моя клетка
Не выйти, не вздохнуть
Он все видит, он все знает
Убежать не выйдет
Ведь теперь не друзей не подруг
Лишь парень любимый
Смотрит вокруг

Холодный ветер бьёт в забрало,
В тумане тает старый мост.
Но сердце биться не устало,
И путь к победе так непрост.
В руке сжат меч, стальной и верный,
На щите — герб былых побед.
Сквозь мрак эпохи лицемерной
Несёт он честь и правды свет.
За даму сердца, за отчизну,
За клятву, данную в тиши,
Он примет бой без укоризны,
Не дрогнув лезвием души.
Пусть звон клинков нарушит тишь,
Пусть искры сыплются во тьме —
Пока ты доблестью горишь,
Не сгинет свет на всей земле.

Ноги хотели дороги,
А голова — новых тем.
Что же, прощайте, чертоги,
Где уже всё без проблем.

Не навсегда, не надолго,
Может, туда и назад.
Хочется снова восторга —
Нового и невпопад.

Компаса стрелка юлою
Пусть бесконечно кружит.
Что-то в себе я открою —
Новый порядок и быт.

Ночь у костра, запах кофе —
Так не банально ново.
В мыслей своих катастрофе —
Так, чтобы было снова

Ясно, и солнце с рассветом
Будит и снова бодрит.
Смотреть так, чтобы при этом
Рот был как в детстве открыть.

Мимо забытых посёлков,
Мимо тоски, пустоты,
Мимо былого осколков —
Только природа и ты.

И от усталости тела,
И чистоты в голове —
Просто валяться без дела,
Руки раскинув в траве.

Послушать песню
https://4beat.ru/id5902/tracks/astashov-v-pohod-track-71976

Не в блеске лат, не в выверенной позе,
Где фотовспышки ловят каждый жест.
Герой стоит в невидимом наркозе
Своих простых и выстраданных мест.

Он знает то, что глянцевым журналам
Понять вовек ни сердцем, ни умом:
Земля порой становится мангалом,
А дом спасают потом и трудом.

Приходится до крови сбивать костяшки,
Вступая с равнодушием в борьбу.
Смести с пути ненужные поблажки,
Перешагнув сомнения судьбу.

И запачкаться тоже приходится,
Когда слова бессильны и пусты.
Земная грязь под кожей переносится,
Чтоб довести великие мечты.

Мужик — он потому и есть мужчина,
Что понимает правила игры:
Для слез скупого нет еще почина,
Но есть долги до утренней поры.

Он яблоками пахнет, чужой мороз,
Но душа родная — и в этом чудо.
Мы встретились там, где не видно звезд,
И я этот холод вовек не забуду.
Он пахнет антоновкой, стылой землей,
Дорогой, ведущей в чужие дали.
Но только ему я кивну: «Я свой»,
И мы бы друг друга не потеряли.

мне не за что тебя любить,
ты жестока, безмятежна.
убиваешь и грустишь,
но все равно даришь надежду,
хочу тебя боготворить.

крадёная, ты лживая,
чужая!
и в конце концов — моя.
ты бьёшь, а я с улыбкой принимаю
эти побои. мы друзья.

ты как змея вонзила яд свой,
и я живу с ним, каждый день травлюсь.
мне сердце тянет, а на лёгких шрамы,
вдохнуть хочу, но так боюсь.

я люблю эти просторы,
добрые, знакомые края.
в холодной речке позабыв кальсоны,
гулять с папирой по полям.

забыться на минутку в аромате душном
сладкого меда и пушистых лепестков.
и встретиться с ударом твоим равнодушным,
в отрезвитель — без пряников,
полный кнутов.

даже если меня презираешь, 
ненавидишь ты страстной тоской,
я тебя защищу, пусть неправильно,
наплевать,
я буду с тобою.

мне не за что тебя любить,
но
тебя
люблю
я 
все 
равно.

как муж — жену,
как мать — ребенка,
как любят тех, кто им причинил боль.

Опять не спится мне в глухую ночь,
И сон, как зверь, ушёл в густые травы.
Пытаюсь мысли превозмочь,
Но память шепчет: «Ты не знал управы».

Стоит в углу безмолвная луна,
И тень её ползёт по половицам.
Душа моя без сна и без вина
Всё ищет дверь к забытым небылицам.

Я слышу, как в тиши трещит свеча,
Как дышит дом, как время точит балку.
И чья-то боль, безмолвно горяча,
Ложится мне на сердце, как на свалку.

Та ночь глуха, как совесть у глухих,
Как дно реки, где камни да коряги.
И я один средь призраков немых,
В плену своей непрошеной отваги.

Вот так лежишь — и слушаешь, как тьма
Перебирает струны старой рамы.
И кажется, что сходишь сам с ума,
Что пишешь только лживые романы

Опять не спится. В горле — ком.
И в этом коме — всё, что сердце прячет.
А ночь идёт всё с болью напролом,
И каждый час — как будто стонет, плачет.

Я зажигаю свет, но свет не греет,
И тени всё становятся острей.
И сердце от тоски оледенеет,
И утро не наступит до святых огней.

И станет легче только на рассвете,
Когда глухая ночь уйдёт во тьму.
Но знаю я: в ночи такой, как этой,
Я вновь открою сердце, лишь вопрос — Кому?..

В своем я городе — чужая,
В чужом краю — я как своя,
И нет дороги мне, нет края
Где просто так бы приняли меня.

Сто верст пройду, людей увижу,
Познаю будничные дни сует других,
Свою же жизнь — читаю как афишу, 
Чужая я, чужая среди них!

Что делать, как мне быть, гулять как,
Когда я вижу серые дома?
Они стоят тут словно гематома,
Покоя не дают мне никогда.

От раздражения лопают сосуды,
От грусти слезы льются с глаз моих,
Тоскую, вою, словно поцелуй Иуды
Коснулся меня, нет вестей благих.

Ох, как грустно тут и одиноко!
Печаль саднит мне горло и болит,
Жила б я здесь… Прощай, моя тревога!
Твой дом, твой дом… Господь мне сам велит!

Я мягкая, царапать не умею.
Разозли меня, наружу вылей дикость!
Заставь кричать!
Смотри, как я дурею,
Как от удушливого гнева посинею.

Жестокая, как палач безликий,
Быстрая, как пламени тропа,
Глухая к боли, как скалы‌ пики,
Чтоб выжечь до костей врага.

Увидь, как мир тускнеет и ломается,
Когда я без разбора рву в тряпьё.
Плевать на всё! Пусть враг мой задыхается,
В потёмках мерзлоты — величие моё.

Ночь. Тишина. Сигаретный дым.
Всё, что казалось таким молодым,
Тает в холодном ночном серебре,
Словно роса в покрасневшей заре.

Дым поднимается тонкой струной,
Пахнет утратой, разлукой, виной.
В нём растворяются шёпот и смех,
Тени людей, что любили не всех.

Пепел срывается в чёрную тьму 
Сердце не хочет поверить ему.
Тлеет окурок, как чья-то судьба,
Тихо шепча: «Мне уже не туда».

Ночь. Тишина. И на кухне окно,
Свет фонарей проливает вино
На остывающий чай без тепла,
Где ты сидишь, Одинока, Светла.

Дым в потолок — как молитва без слов,
Как отпечаток несбыточных снов.
В нём — твои руки, объятий вина,
Всё, что отняла у нас Тишина.

Город уснул под тяжёлым дождём.
Мы в этом городе больше не ждём.
Только дымок, что струится во тьме,
Пишет посланье о нашей зиме.

Ночь. Тишина. Сигаретный дым.
Всё, что осталось от нас — молодым
Эхом по комнатам, тенью на дне
Старой тетради, забытой в огне.

Кто-то за стенкой включил тишину.
Дым занавесил, как шторой, луну.
И в этой дымке — прощение, боль,
Нежность как призрак, как горькая соль

Тлеет, и тает, и шепчет: «Прости».
Нам бы друг друга ещё понести,
Нам бы ещё хоть минуту вдвоём 
Перед последним, глухим ноябрём.

Ночь. Тишина. Сигаретный дым.
Мы расстаёмся с тобой молодым.
Только дымок, что уходит во тьму,
Тихо кивает. И я всё Пойму…

Как говорили мне всегда:
Нет ничего страшней, чем война.
Когда вокруг царит лишь мгла,
Уносит жизни навсегда.

Мечта заветная одна —
Чтоб прекратился тот кошмар,
Чтоб ожила опять земля
И сгинул навсегда пожар.

Чтоб каждый житель на Земле
Не был на гибель обречён,
Чтоб в мире, счастье и тепле
Был каждый дом убережён.

Пусть воцарится доброта,
Рассеяв тучи над землёй,
Засветит солнца чистота,
И обретем мы все покой.

Сюжет бежит вперёд через года,
Как бег речной — сквозь камни и туманы,
Он увлекает души в никуда,
Врачуя и терзая наши раны.

В нём детство — светлой россыпью монет,
И юность — Свет, летящий над обрывом,
И первый вздох, и первый горький след,
И клятвы, что звучали горделиво.

Сюжет бежит — и тает старый дом,
Где мать ждала у тёплого порога,
Где мы смеялись под родным окном,
Не ведая, что впереди — дорога.

Он мчит сквозь встречи, ссоры и разлуки,
Сквозь письма, что не дописала дрожь,
Сквозь нежные, слабеющие руки,
Сквозь ложь, что режет тоньше, чем на кухне нож.

И вот — морщины, словно реки в суше,
И седина — как иней на висках,
И голос прошлого всё глуше, глубже
Где память держит бережно в руках.

Сюжет бежит, не зная передышки,
Через утраты, радость и печаль,
Он собирает нас в свои отрывки,
Уносит в неизведанную даль.

Но в этом беге — вся моя отрада,
Вся боль, всё чудо прожитых годин:
Сюжет бежит, и мне бежать с ним тоже Надо,
Пока в груди — живой огонь один.

Беги, сюжет, сквозь времени теченье,
Неси меня, ломай и береги,
Пока во мне теплится вдохновенье 
Дыханье сердца, строчки и долги…

Когда небо рвётся на части,
Когда зубы режутся сквозь щёки,
Когда видишь синие искры,
Когда внутри органов взрывается снаряд, 
Когда на тебя смотрит кто-то из окон,
Когда руки смешались с грязью,
Когда в поле поднимается туман войны,
Когда с вишнёвой веточки бряк,
Когда один в окопе,
И когда тебя вновь пожевали и выплюнули,
Ты понимаешь –
что-то вновь не так.

Как-то вечером в спортзале,
Собрались на спо́р качки!
Им вчера врачи сказали,
Что они все дурачки!

Что у них без дела тело,
Словно воск теряет лоск,
А когда потеет тело,
То и дело сохнет мозг!

Тут поднялся самый первый
И завыл, как волк качёк,
Видно, так лечил он нервы,
Что трепали мозжечёк!

Для меня поднять гантелю,
Легче чем раскрыть кроссфорд,
Так что я в мозги не верю,
Верю в силу я и спорт!

Лучше с гирею для пресса
Пробегу я кросс с утра,
Что мне мозг тот, коль в нём веса
Киллограмма полтора !?

А кроссфорд тот в туалете
Разорву я на куски!
И зачем, скажите, эти
Нужно мне носить мозги!?

Для меня мозги опасны,
Как для деток малых пыль!
Заявил второй грудастый,
И чихнул, как богатырь!

И горланя, через сопли,
Крикнул он, не видя зги,
Прекратите ваши вопли,
Начихать мне на мозги!

Лучше витцею за дело
Получу я сотню розг,
Чем носить, чихая тело
Будет сей прок ля'тый мозг!

Третий же поднял иголку
И ликуя вскинул шприц:
Нет, друзья, от мозга толку,
Коль нет толики в нём мышц!

Мозг не нужен нам для дела,
Прав вчера был главный врач!
Мясо-это мышцы тела,
Накачаю их как мячь!

Но и лучше уж три раза
Получу я по мячу!
Нет коль в нём ни грамма мяса,
Мозг такой я не хочу!

На затылке длинный волос,
Завязав в один пучёк,
Вдруг подал четвертый голос,
Самый старенький качёк:

В спорте я души не чаю,
Но скажу я честно вам,
Что частенечко скучаю,
Я по этим… по мозгам!

И скажу я между нами,
Чуть не плача он завыл,
Параскинул я мозгами,
Только где вот!? Позабыл!

Может в этом вот спортзале?
И в очках, как дурачки,
Долго их качки искали,
И скучая подключали,
Мозжечки́, но подкачали,
Видимо, качков очки!

Берегите мозжечки́, дорогие мужечки,
Чтобы вдруг не подкачали,
Ваши в поисках очки!

Комон! Эврибади! Зажигай!
Давай! Давай!