Я снова, снова, снова здесь.
Отстань, отстань, ко мне не лезь.
Всё это, всё это лишь одна утопия.
Во мне засела эта мизантропия.

Не смотри, не смотри на меня.
Всё, что я сейчас молвлю, — невнятная брехня.
Зеркало, зеркало… Оно разбито.
Тобою моя тоска была убита.

Но тебе нельзя, нельзя же быть со мною.
Все истории всегда, всегда заканчиваются нескончаемой болью.
Не смотри, не слышь, не верь.
Не знаю милости, ведь зверь.

Всем несу лишь боль и слёзы.
Хотя обещаю лучшие грёзы.
Но она, она простит.
Мою тоску заглушит.

Мой василёк, бог, покровитель.
Она мой счастья небожитель.
Всегда простит грехи.
Скажет: «За них себя не вини».

Придёт, укроет.
И тень с петлёй накроет.
Да! Вот оно! Спасение!
Оно и исцеление.

Ни боли, ни страха.
Лишь пустота, спокойствие вечного мрака.
Там всё хорошо, всё красиво.
И она там есть, там всё не фальшиво...

‎Вечерний кофе, после смены,

‎Забив на ту дневную суету.

‎Оставив силы на пороге,

‎Сейчас я не спеша попью.

‎

‎А за окном — огни мелькают,

‎И город шепчет невпопад.

‎А я сижу, тихонько созерцая

‎На тот уставший, тихий мир.

‎

‎И пусть часы уже считают,

‎Как тает мимолётный дым.

‎А я сегодня не ищу маршрута —

‎И от того устал, что стал чужим

‎Себе на миг в потоке дней бегущих,

‎Что растворились в сумраке ночном.

‎

‎Тихо кофе допивая,

‎На миг скользнул в усталый сон.

‎И снился цех, станки, огни и грохот,

‎А после — тишина, как вечный зал.

‎

‎Но вот ресницы дрогнули, проснувшись,

‎Я вижу: город дышит за стеклом.

‎Пусть день ушёл, во тьме не растворившись —

‎Он где-то здесь, остался за углом.

Я снова скажу, что всё хорошо. Пускай это звучит тихо и пусто. Никто не увидит, как тяжело нести в себе боль, продолжая улыбаться. Бывают дни, когда силы исчезают без причины, а каждый новый шаг даётся труднее предыдущего. Но даже тогда я продолжаю идти вперёд. Не потому, что не больно. Потому что всё ещё есть надежда. Мне не нужны громкие обещания и красивые слова. Останься рядом. Иногда молчание говорит больше любых признаний. Если однажды наши дороги разойдутся, не ищи виноватых. Просто вспомни моменты, когда мы были счастливы. Вспомни улыбки, разговоры до рассвета и чувство, что рядом есть человек, который понимал без слов. И если когда-нибудь тебе станет тяжело, не прячь свою боль за словами «со мной всё нормально». Самые сильные люди тоже устают. Иногда достаточно просто сказать правду. И тогда рядом обязательно найдётся тот, кто останется, не задавая лишних вопросов...
Я люблю тебя..

Говорю, что всё нормально, Хоть внутри давно гроза. Я молчу, чтобы не ранить, Но всё видно по глазам...
Если вдруг меня не станет, Пусть останется одно. Береги себя. И знай. Ты был для меня всем.

Я устал скрывать тревогу, Но молчу день ото дня.
Если мир меня забудет..
Ты запомни лишь меня.

Ты обещал мне небо, собирал в моих ладонях «после», как леденцы — хрупкие, прозрачные.
Я верила, что «после» — это навсегда, но ветер с севера донёс иное.

Север… Ты уехал туда, где свет хрустальный, где холод вытачивает из воздуха алмазы.
А утром — сестра, её сообщение: короткое, чёрное.
И все мои «после» стали «никогда».

Я писала «привет» в бездну, где ты исчез, а в ответ — лишь цифровой след твоей тишины.
Твоё молчание стало языком, которого я не знала, но училась читать по слогам отчаянья.

Потом — гроб. Ты за стеклом, как экспонат в музее несбывшегося.
Я смотрела сквозь слёзы, и мир сжимался, сжимался, пока не стал размером с деревянный ящик. Я задыхалась от несправедливости: как можно положить любовь в коробку и закопать? Как можно засыпать землёй смех, который ещё звенит в ушах?

Дорога на кладбище прервалась — глупая авария, мелочь, сорвавшая последние минуты прощания.
И я не дошла. Не довела. Не достояла. Теперь я ношу в себе не только твоё отсутствие, но и эту недоходжённую дорогу — стыд, что не смогла быть с тобой до конца.

Но знаешь, что осталось, кроме боли? Осталось обещание. Не твоё — моё. Я обещаю смотреть на закаты за двоих. Гулять по улицам, которые ты не увидишь. Замечать снег — тот самый, северный, который, может, шёл, когда ты закрывал глаза.

И я буду говорить с тобой. Не вслух — а так, как говорят с воздухом, с тишиной, с тенью на стене в час, когда город спит.
Ты не стал прошлым. Ты стал вечным севером в моей крови — холодным, ясным, неуходящим.
Ты стал промежутком между ударом и ударом сердца, невысказанной нежностью, пропуском в ту реальность, где ты не умер, а просто вышел на минутку — и заблудился в снегу, что идёт и идёт, не переставая.

Уважаемые читатели сайта стихоклуб.
Меня заставила к Вам обратится моё большое несчастье.
Я раньше был поэтом и композитором.Сам сочинял музыку и песни.
И потом сомной произошол, несчастный случай.
Я споткнулся и ударился головой об асфальт.Стал плохо себя чувсвовать и тяжело думать.Короче с головой был полный непорядок.
Я собрался и пошол в больницу.В больнице мне зделали компьторную томографию и обнаружили что мой мой мозг атрофирован, на первой стадии, то есть потихоньку отмирает.
Врачи сказали что это уже неизлечимо, дали мне вторую нерабочую группу и признали недееспособным.А так как я был музыкантом и неработал, то рабочего стажа у меня нету и пненсию плотят маленькую.Нехватает нетолько на одежду, но и наеду.
Поэтому уважаемые читатели я слёзно обращаюсь к Вам.Помогите мне пожалуйста деньгами.Кто сколько может, а то я сижу со стаканчиком у храма и прошу подояния а иногда печатаюсь в стихоклубе.
Пожалуйста помогите мне в моей беде.
Заранее благодарю.

Мой номер карточки.
9112 3801 7711 4834

Внутри — расписание потерь.

Папа. Бабушка. Друг.

Строки, где «любила» стёрты,

а «должна» затвердела вокруг.

Руки, что стали услугой с доставкой на дом.

Горло, что «нет» не произнесёт.

Кошелёк, что хранит расписку,

как билет в одинокий полёт.

А тело — забытый форпост,

где простуда — незваный гость.

Где боль стала языком,

на котором кричит пустота.

И вот я считаю себя:

одна истерика, три пустых флакона,

сто грамм памяти вперемешку со стыдом,

и тонна немого звона.

«Ты живёшь?» — спрашивает анкета.

Я пишу: «Существую. Пока».

И бьюсь, как рыба о лёд,

не о жизнь, а о право на смысл

в этом странном «пока».

Но сегодня, сквозь соль на щеке

и осколки разбитых зеркал,

я заметила — даже в тоске,

где, казалось, ни зги,

есть упрямый, тихий предмет:

не надежда, а просто факт,

что в груди моей — не бред,

а простой, человеческий стук.

И возможно, с него и начнётся

не весна, не победа, не новость в грозу,

а просто умение дышать без помех,

шаг за шагом, назад — к себе,

в ту самую пустоту,

что когда-нибудь станет… пространством.

Уважаемые читатели сайта стихоклуб.
Меня заставило к Вам обратится моё большое несчастье.
Я раньше был поэтом и композитором,
Сам сочинял музыку и песни.
Потом сомной произошол, несчастный случай.
Я споткнулся и ударился головой об асфальт.Стал плохо себя чувствовать и тяжело думать.Корче с головой был полный непорядок.
Я собрался и пошол в больницу.В больнице мне зделали компьюторную тамографию и обнаружили что мой мозг атрофирован в начальной стадии то есть потихоньку отмирает.
Врачи сказали что это уже неизлечимо, дали мне вторую нерабочую группу и признали недееспосбным.А так как я был музыкантом инеработал то рабочего сатажа у меня нету ипенсию плотят маленькую, нехватает нетолько на одежду, но и на еду.Поэтому уважаемые читатели, я слёзно обращаюсь к Вам.Помогите мне пожалуйста деньгами.Кто сколько может, а то я сижу со стаканчиком у храма и прошу подояние.А в свободное время печатаюсь в стихоклубе.
Пожалуйста пожалуйста помогите мне в моей беде.
Заранее благодарю.

Мой номер карточки.
9112 3801 7711 4834

Бегают дети,
Носятся дети.
хулиганят и кричат.
Много детей проживают на свете,
Много хороших ребят.

Домашку делать забывают,
Книги часто не читают.

Жил на свете 
Ребенок другой.
С другими мыслями 
С другой головой.

Сидит на качелях 
И пишет стихи,
Другие такие писать не смогли.

Кто горазд во что-
Кто семь съесть эскимо,
Кто в футбол играть,
Кто на велике гонять.

Но бедный мальчишка 
Строчить лишь умел.
Любой карандаш
При нем таял, как мел.

Окружили мальчика -
И ну хохотать!
Но чтож ему поделать?
Другой талант не взять.

Никто не читал 
Его стихи.
Но ветер записи вырвал -
И разлетелись они.

И стал он извесен.
Хоть не знал никто, где жил.
Среди красивых песен
Прославился один.

Какая негостеприимная Москва,
Как женщина холодная к своей судьбе.
Сводить мосты — не повод для родства,
Когда она так равнодушна и к тебе.

Ей дела нет до слёз случайного прохожего,
Что ищет в лабиринтах улиц тихий кров.
Под маской мраморного лика, вечно схожего,
Она скрывает суть изломанных миров.

В её глазах-окнах — неоновый рассвет,
А в сердце — гул проспектов, вечное движение.
Здесь ни тепла, ни холода по сути нет,
Лишь ледяное гордое отчуждение.

Но тот, кто примет эту странную игру,
Кто разглядит за сталью спрятанную нежность,
Поймёт: она стоит на ледяном ветру,
Чтоб защитить свою тревожную мятежность.

Я не прошу у Бога много,

Я малым удовлетворюсь.

Пусть светит солнце мне в окошко

Когда я поутру проснусь.

И бриллиантов мне не надо –

Мне их заменит детский смех,

А все другие блага жизни

Я поменяю на успех родных и близких,

На здоровье и счастье тех, кого люблю

А лично для себя у Бога

Лишь только об одном молю –

Верни с войны живым мне сына,

Все остальное я перетерплю.

Меж червивых стен 

Под ормадой пуль 

Я совсем забыл 

Кто такой господь 

Жизнь вне жизни — тлен 

Смерть для смерти — путь 

Остальное — пыль 

Остальное — мрак 

Я взвожу курок 

Отгоняя прочь 

Мысль о кутерьме 

И иных делах 

Бережливый Рок 

Ненавидит джас 

Потому — война 

Потому — мы здесь 

Старый Ницши — прав 

Брат за брата — бред 

Проливая кровь 

Мы канат прошли 

Старый Ницши — рад 

К человеку сверх 

Наконец пришли 

дальше — пустота 

А теперь куда?

Я канат прошёл 

«А теперь — петлёй 

Перекинь его...»

Фраза — как удар 

Жизнь — как телешоу

А курок — взведён 

Дальше — только тир

Меж червивых стен 

Под ормадой пуль 

Я совсем забыл 

Кто такой Господь... 

Жизнь вне жизни — тлен 

Смерть для смерти — путь 

Так зачем же пыль?

Так зачем окоп?

Кто пробывал на вкус строку

Не просто так сидит безмолвно

Ведь заценил он всю тоску 

Бездарности пустого слова 

Пустует ветренных лачуг 

Пространство, полное бездарных 

Что в выраженье пошлых чувств 

Лишь так, зализывают раны 

А я сижу в пустой тюрьме 

Как Пушкин, только без кудряшек 

Печальный абитуриент 

Познавший суть мясистых ляшек 

Внушаю смех бездумным всем

Тем, кто умён, внушаю ужас 

Даю патент на снос всех стен 

В ваших закрытых душах 

Как бритвы лезвие во рту 

Гуляет слово безыдейно 

Но я во рту их всех сплету 

И с кровью вытечет идея 

Не стих мой стих под взором их 

Не утонули строки текста 

А всё ж нашли в сердцах чужих

Себе немного места...