Я почти, как Пьеро — в тишине,
Улыбаюсь, когда внутри темно.
И прячу печаль на своём лице,
Чтоб никто не заметил, как порой мне тяжело.

Я почти, как Пьеро — один,
Хоть вокруг меня тысячи лиц.
Каждый кажется кем-то любим,
А мне только слышится шорох кулис.

Я почти, как Пьеро — один среди всех,
Мне знакомы и сцена, и тёмный кулисный зал.
Я научился скрывать свой унылый оскал,
Хотя сам давно уже плакать устал.

Я выхожу на холодную сцену,
Где фонари прорезают сумрачный зал.
И, вопреки всему сокровенному,
Я улыбаюсь, как будто об этом и мечтал.

Я почти, как Пьеро — в белом наряде,
С лицом, на котором застыла печаль.
Мне говорили: «Ты здесь не кстати»,
А я лишь смеялся, скрывая свой страх.

На мне светлый костюм, как хрусталь,
На щеках — две немые слезы.
Мне бы прочь убежать, но мне жаль,
Оставлять за собой эти грёзы.

Я почти, как Пьеро — смешон для толпы,
Потому что грусть здесь считают слабостью.
Я надеваю улыбку поверх темноты,
Называя свою боль нелепой случайностью.

Я почти, как Пьеро — являюсь шутом,
Для того, кто не знает печали.
Я смеюсь, чтоб люди капель соли не видали,
И горе моё никак не узнавали.

Я почти, как Пьеро — всех смешить научился,
Хотя самому мне давно не смешно.
И каждый мой промах, что шуткой прикрылся,
Лишь глубже скрывает душевное дно.

Я почти, как Пьеро — говорю невпопад,
И никто не пытается вслушаться в голос.
Привык прятать правду за остроумием нелепым,
Но никто не заметит, как сердце расколото.

Я почти, как Пьеро — ведь я тоже привык,
Улыбаться тогда, когда хочется плакать.
И прятать за радостью растерянный крик,
Чтоб никто не заметил, как страшно мне падать.

Я почти, как Пьеро — мне проще молчать,
Чем снова кому-то довериться честно.
Ведь легче улыбку на маске держать,
Чем знать, что тебя снова бросят бесследно.

Я почти, как Пьеро — иду по сцене,
Где каждый актёр знает собственный текст.
А я потерялся в чужой перемене,
Не зная, где правда, а где лишь спектакль.

Я почти, как Пьеро — мне хлопают вслед,
Когда я изображаю некое веселье.
Но стоит погаснуть последнему свету —
Я остаюсь один наедине с безмятежностью.

Я почти, как Пьеро — смотрю в пустоту,
Где когда-то мне виделся солнечный свет.
Я ищу там утра дивную красоту,
Но рассвет почему-то приходит всё реже.

Я искал среди звёзд свой ответ,
Но они промолчали устало.
И тогда я спросил у планет:
«Почему мне любви было мало?»

Я почти, как Пьеро — был влюблён,
В то, чего мне нельзя было видеть.
Моё одно простое желание — всего-то сон,
Которое меня и научило ненавидеть.

Я почти, как Пьеро — верил словам,
Что любовь не исчезнет, что дружба навек.
Только время расставило всё по местам,
И от близких порой остаётся лишь след.

Я почти, как Пьеро — я ждал Коломбину,
Но понял однажды: она не придёт.
И даже упование, казавшееся сильным,
Уходит бесшумно, когда надоедает ждать.

А Мальвина? Она далеко,
Её имя давно стало эхом.
Я ждал её тихо, легко,
Хоть надежда давно стала пеплом.

Я почти, как Пьеро — и в этом мой крест:
Любить то, что мне никогда не принадлежало.
Я строил из грёз хрупкий маленький мир,
Но утро пришло — и его не осталось.

Мне казалось: вот-вот — повезёт,
Вот сейчас занавес приоткроют.
Но за каждым чаяньем — уход,
И меня снова во тьму уводят.

Где-то там, за тяжёлой стеной,
Арлекин продолжает смеяться.
И, возможно, ему не дано,
Понять, каково — одному оставаться.

Я почти, как Пьеро — среди ярких огней,
Мне почему-то особенно холодно.
Чем больше вокруг незнакомых людей,
Тем сильнее становится чувство бездомности.

Но порою, когда тишина,
Опускается в зал осторожно.
Я смываю свой грим у окна,
И смотрю на себя — мне тревожно.

Потому что под слоем белил,
Нет того, кто когда-то смеялся.
Тот мальчишка куда-то уплыл,
А другой на его месте остался.

Я почти, как Пьеро — вроде и пустой,
Но внутри ещё теплится что-то.
Может, маленький луч золотой,
Может, вера в счастливый исход.

Только кто-то погасил фонари,
И теперь мне не видно дороги.
Я зову: «Погодите, смотрите!» —
Но уходят последние ноги.

Я почти, как Пьеро — я привык,
К ожиданию, боли, разлуке.
И мой самый печальный двойник —
Это я в отражении тусклом.

Я почти, как Пьеро — но дело не в нём:
Он просто придуманный кем-то герой.
Наверное, каждый, кто ночью один,
Хотя бы немного становится им.

Я почти, как Пьеро — но, может быть, зря,
Я так долго считал одиночество участью.
Ведь даже разбитая кукла порой,
Способна поверить, что создана к счастью.

Если завтра погаснет мой свет,
И закроется занавес снова.
Я оставлю на сцене куплет —
Не про ликование, а просто про слово.

Это слово «помнить». Ведь даже Пьеро,
Иногда забывает о роли.
И, снимая смешное лицо,
Понимает: что он плакал невольно.

Я почти, как Пьеро — но живой,
Хоть давно не надеюсь на чудо.
Да учусь быть самим собой,
Даже если себя я позабуду.

И если когда-нибудь исчезнет мой грим,
И сцена погаснет, и стихнет народ.
Я выйду из роли — уже не Пьером, а человеком живым,
Который устал притворяться, что боли не знает.

А если спросить: «Кто ты теперь? — Пьеро?» —
Я тихо отвечу, взглянув в сумрак:
«Я был им почти… но однажды понял одно:
Не всякая грусть — это жизнь, и не всякая маска — судьба».

И когда занавес упадёт,
Никто не услышит моё имя.
Только знакомый образ улыбнётся —
И исчезнет во тьме за кулисами.

— Angelskij/Ангелич
(https://t.me/poet_ot_boga)

Помню нашу прошлую родную Русь.
Погляди: там как стены стоят. Бело-чёрные
красавицы,
красуются своей яркой листвой.
Цветы на полянах росли…
А теперь смотри, что стало с нашей Русью.
Цветы больше не растут, они завяли давно.
За каждым углом злые люди,
Готовые разорвать друг друга в клочья.

Военные самолёты повсюду,
Очерняют чистое небо.
Началась страшная война.

Много кто пострадал,
Много кто повидал.
Дети боятся выходить на улицу —
Вдруг не повезёт.

Пролилось много слёз.
Много кто спрятался в своих домах,
Спрятались и закрылись из-за страха в
ванной.

Больше никто не увидит свободу,
Родную старую Русь.

Желанье встало от томительного вздоха,
Вина и стыд ко мне вернулись.
Как кто бы знал, как мне бывает одиноко,
Когда в экране наблюдаю я упругость.

В неровном ритме двигаются два тела,
Быстры и хлёстки их движенья.
А я кручу, кручу несмело
В наушниках, убавляя громкость их сближенья.

И тела вот уже на пике ликованья,
Чтоб испытать кратковременную радость,
— Секунда и… пропало вдруг во мне желанье,
Впуская в тело всю усталость.

Приходит чувство омерзенья
К твоим фантазиям, их скрытый смысл не ясен.
Уймите вы своё воображение!
Смотрю я спорт, друзья, теннис так прекрасен…

Мы ждём когда настанет лучше,
Когда не будет, лишний груз,
Порой мы плачем по кем то особенным,
И жизнь проходит насовсем 
А то что нас, сейчас пугает 
Всего-то есть дорога, в жизнь 
С годами быстро забывают,
И в жизнь быстрее не гони,
Кто умер, все отдал наверное,
Чтоб стать опять, хотя-б седым,
Забыть про время, и про мысли,
И снова быть среди живых,
Смирись, живи ты в это время,
И пусть пугает злой мороз,
А жизнь как речки, водопады,
Проходит раз и навсегда…

Зелено. Гулко!
Густая кромешная тьма
Не разберешь, где листья, где трава
Гудят дубы, трещат осины
Мигают тускло красные рябины

Заходится сердце, то быстро, то тихо
Метаясь средь туч, подпрыгивая лихо
И ты летишь, дикарка, кубарем в овраг
Хохочешь звонко, падая во мрак

Тут сладко пахнет. Медом, и землею
Холодной, тихой, затхлою водою
Пыльцой, кувшинками, росой вечерней 
Тяжёлым, сонным, запустелым

Склонясь, лакаешь. Чёрная осока 
Клинками рвёт подол и сахарные щеки
Дрожащими ступнями — в илистое дно
Руками разбиваешь водное стекло

Черным-черно, и склизкий шепот
Заткнет с усмешкой твой горячий ропот
Запустит лапы под рубаху, изнывая…
Сквозь мрак мерцает кожа ледяная

Борясь, рассудок шепчет, стонет
А ноги в тине, пальцы — кости ломит
Глаза белесые клюют озёрные чертята
Неспешно тлеет кос тяжелых вата

А я полюбила тишину,
Уют в душе и дома,
Все реже выбираю шум,
Хочу я быть в покое,
Я что, зачем, кому и как,
Мне не понять, наверно
Я ведь должна дальше шагать,
И жизнь прожить, как прежде,
Я в жизни лишь,
Душу ищу
Похожую,
Как друга…

Я тридцать с лишним жизнь прошла,
Теперь уже неважно,
От пустоты я лишь слепа,
Мне всё это не странно,
В реале, в мыслях страха нет,
Я жизнь прошла, отбоялась,
Я на пути прошла рассказ,
Сама с собой осталось,
Я видела жизнь, и край ее(эклампсия)
Буран зимой, у двери
Смотря в темнеющий лес,
Я здесь я, настоящая
Я лишь устала от обид,
Что в жизни лишь проверка,
Я снова жизнь вперёд прошла,
Поймёт меня,
Не каждый!

И так бывает, лишних слов,
Мне всё равно, они пусты
Я словно птица в клетке,
Как сон
Я понял всё, всё решено.

Нет я жива, я тоже войн,
Я тоже чувствую лишь боль,
Но тысяч сто психических ран,
Ответь, мне честно, почему?!
Я всё узнал, Я лишь прозрел,
А я ведь тоже всё терплю,
Лишь скажут люди,
Он сдурел,
Я им в ответ лишь, посмеюсь,
Нет, мне нужно ДНК,
Я от указов, лишь устал,
Я ко всему теперь в строю,
И наконец, самим же стал!

Стихи ведь врут про боль и раны,
Что доброта для слабоков,
Предательство близких и упрёки,
Вот от чего сто раз больней.
Не слышь слова, чужие мысли 
Как много в лексике обман,
О том, что мир война и деньги,
Лишь отвечай на зло-добро,
Не верь друзьям,
Они не вечны,
Они предаст иль время, быт
Куда бы жизнь тебя крутила,
Всегда в душе любовь храни…

Люблю смотреть в окно и ехать,
Куда — не важно и зачем.
Чертей в попутчики бы мне хоть,
Вникая в суть чужих проблем.

Свои я тоже выставляю,
Ещё быть может потому,
Что знаю: спину подставляю
Случайному. А что ему?

Он скоро выйдет и забудет,
О чём беседы нашей суть.
Так вот и ты, коль надо будет,
Меня тихонечко забудь.

Забудь, и не было как будто,
И не встречала ты меня.
Блестят знамёна перламутра
Во свете прожитого дня.

Ну, или помни беспечально,
Чтобы сказать, каким я был:
С тобой мы встретились случайно,
Тебя я крепко полюбил.

Поди, судьбы не угадаешь
И не объедешь своего.
А если ты по мне скучаешь,
То знаешь тоже, каково

Жить, ожидая скорой встречи,
Терпеть разлуки долгий плен,
У образов меняя свечи,
Молиться, не вставать с колен.

Мы будем счастливы когда-то,
Тебя я крепко обниму.
Когда наступит эта дата —
Известно Богу одному.

Послушать

https://4beat.ru/id5902/tracks/astashov-nashi-puti-track-66916

улицы покрываются листьями,
мы встречаемся в парке Горького,
переносим свои традиции
на место плохого прошлого,

чтобы забыться, следует
начать изучать что-то новое,
что не подвластно разуму
и что поможет обоим

справиться с мыслями вечными,
что потоками льются, особенно
если в разлуке трёхдневной
или встречи стали короткими.

возможно, сменится время,
нужно лишь верить в лучшее,
когда-нибудь нам не придётся
ждать встречи каждые сутки.

я был окутан туманом,
вокруг видел лишь дым,
ходил по дорожке под садом,
где-то, где был ручей.

черпнул из ручья я воду,
немного набрав рукой,
затем я увидел елку,
а на ней — пчелиный рой.

дальше увидел лисички,
затем и другие грибы,
собрал их в свою корзинку,
хоть они оказались малы.

ходил я долго под садом,
где-то, где был ручей,
собирал грибы, хоть досадно,
что они настолько малы.

грибов оказалось не мало,
поэтому я был рад,
на ужин я ел с грибами
пирог и еще виноград.

на следующий день я был дома,
на улице был сильный град,
надеялся, ненадолго,
мне жалко мой виноград.

виноград после града впорядке,
я сразу проверил его,
однако, под садом елка,
пострадала больше всего.

я спустился сразу куда-то к ручью,
елка просто лежала пластом,
стало жалко ее и пчелиный рой,
это был же их родной дом.

Сердце бешено стучит, 
Зов я слышу звучный. 
Мой баян звучит, 
Это мне не в случай. 

Мне послышалось тогда, будто божий глас, 
И с небес упал, прямо в черный глаз. 
Он играет прямо в ритме божьего посла 
Ты, баян мой простодушный, я люблю тебя.

Я вникаю в твои слоги и сама слогаю их.
Слышал ты сих лестных звуков, что играют в них? 
Вижу родственную душу в темном дереве твоём
Для чего же вся отрада, если думать о своем?

Мысль что-то не течет, 
Да и стих не пишется.
Мне б с семьёю встретиться, 
Мне б не спится в тот в обед. 

Я давно уж позабыла, о нормальном сне, 
Вроде чудилось когда-то, про благие дни.
Мне б забыться обо всем, на этом гнусном пне 
Слышу лишь отрывки слов, на чужом окне.

В голову мою пустую лезет мысль то вот та.
Только вот забылась дума, где-то в корке бытия
«Ты Матрён, деваха–дура. Вот осталась так одна.» 
И скитаюсь в этом мире, без окон, души, себя.

Мне это кажется встречалось, 
И вроде даже повидалось. 
Но вспомнить точно не могу,
Где может видел думу ту. 

Привиделось однажды мне,
Знакомое лицо в окне. 
Но тут же сразу развернувшись 
Тот лик исчез во тьме, перевернувшись 

В ту ночь играла песня мысли.
Звучала, пела словно гусли,
Туман с очей моей сняла, 
И в даль оков убрала. 

Никак забыть я не могу, 
Прекрасный образ чрез дремоту.
Она виднелась мне во снах
Прекрасна, как сумах.