— Доставай-ка лучше кружки, —
Без конца бокалы бить…
Для романтики пирушки
Ничего бы не забыть.

Свечи и цветущий кактус.
— Это роза! — Не узнал…
— Это что же, ты, по факту,
Не видал, что покупал?

— Да видал, шучу, конечно,
Выбирал тебе под стать.
— А она ведь безупречна —
Ты умеешь выбирать.

— Мы сейчас вино откроем…
Сладко? Первая пошла…
А потом с тобой повоем —
Вон как раз луна взошла.

Весна горит в разгаре дня
На улице стоит не выносимая жара
С розой в руках я жду на площади тебя
А ты все не приходишь на встречу ко мне
Ветер швыряет мне пепел в глаза
Увы не дождаться мне уже тебя
Сижу я один
Лепестками розы всю землю осыпало
Я жду тебя, и это важно для меня
Ты не придёшь я это знаю
Мы были вместе
До завтра…

Деревья тихо листву осыпают
Кто сказал что любимых забывают
Если любишь человека, не забудешь никогда
Даже если разошелся то люби его всегда
Мой дорогой дневник хочу тебе сказать
Что любимых нельзя забывать
Хочу сообщить тебе важные строки
У людей всегда были душевые пороки
Как бы плохо не было тебе никогда не забывай что у тебя в душе тогда присутствовало
Даже если лежишь на спине засыпая уходя во мглу
Не забудь то солнце друг
И любовь свою…

Рогатый черт предупреждал, 
Что зря покинул я причал. 
Ушел от мыслей и идей, 
И не навязчивых затей. 
Исчерпал вдохновение я своё, 
Но всё же, штурвала ходит колесо, 
И я плыву в даль не известий.
Плевал на бури я и бедствия, 
Приливы волн больших морских, 
Стремительно кренят корабль мой.
Но, чувствую, что всё же выйграл этот бой, 
Сам сатана меня сподвиг, на смелый мой поступок. 
И сверху бог на нас глядит, и думает, ну вот придурок.
Но покажу я палец средний, глядя на черный небосвод.
И про кричу «в тебя не верю я Господь»
А Сатана так скромно ухмыльнется, и скажет фразу мне одну: «уж если ты погибнешь парень, в аду с объятиями приму»
И я запомнил эту фразу, и я прошу вас, 
коль умру, напишите на плите одну лишь фразу.
«Он смелый парень, верил в Сатану»

В вагоне метро я встретил твой взгляд,
Случайно шагнув навстречу.
И мимо летят пять станций подряд,
А только с тобой мне легче.
Я знаю, что ты ко мне из мечты,
И это мой шанс последний.
Покинув приют глубин пустоты,
Я двинул на край передний.

Белый пепел, белый мел,
Белый список чёрных дел.
А случается всегда
то, чего и не хотел.
Новой музыки пускай
Будет вечно через край.
Ничего не навсегда —
что уходит, отпускай.

Шагну из вагона следом за ней.
Вдруг ты, обернувшись, спросишь:
«Вы что-то хотели? Ну же, смелей!
Скажи, что на сердце носишь.»
Признаюсь в любви, и губы твои
Улыбкой блеснут приятной.
Протянешь навстречу руки свои —
Что дальше, теперь понятно.

Завтра будет новый день,
Расцветёт в душе сирень.
Ты себя застанешь белым
и не прячущимся в тень.
А на белой полосе
Прочь идут загоны все.
Эта дверь открыта смелым,
словно встречка на шоссе.

— Держи меня крепко, не отпускай,
Теперь для меня ты — воздух.
И весь этот мир исчезнет, пускай —
Меня без тебя нет просто.
Торнадо любви и чувства мои
Срывая уносят крышу.
Мы вместе сольёмся, словно ручьи.
Последнее, что услышу:

— У меня к тебе вопрос:
У тебя со мной всерьёз?
Видишь в небе вспышки гнева
надвигающихся гроз?
— Это мимо. Мы с тобой
Будем жить одной судьбой.
После этого припева —
громкий барабанный бой.

Послушать

https://4beat.ru/id5902/tracks/astashov-tak-ne-bivaet-track-66681

Я вижу в твоих глазах тёмное небо,
Сквозь которое не пробьётся солнечный луч.
В них по-прежнему прекрасно всё,
Но жизни в них абсолютно нет.

Тёплый взгляд больше не греет,
Исчезла та искренность, что была тогда.
Твоя улыбка осталась прежней,
Но взор твой отражает лишь пустоту.

Я вижу, как внутри застыла жизнь,
Ни радости, ни светлого блика.
Эмоции угасли, оставив тёмный мрак,
Где больше нет тепла к моей любви.

Застывший космос твоих глаз,
Что когда-то были словно голубое небо,
Прежней жизни в них больше нет —
Звездный океан пропал навечно.

Мне стал ясен твой вердикт.
Неужели огонь любви погас?
Мне боязно остаться без тебя,
Одиночество и страх настанут вновь.

Ты мой рассвет тёплого утра,
В которое так любил просыпаться с тобой.
Ты мой прощальный, золотой закат,
Засыпать с тобой было чистым счастьем.

Слёзы застилают твой облик,
Ком в горле не даёт дышать.
Сердце камнем падает в груди,
И тело сковывает жгучий хлад.

Огнём по венам разлилась тоска,
И подкосились ноги в тот же миг,
Раскаты боли оглушают ум,
И каждый вздох — как лезвие в груди.

От бессилия падаю на колени,
Не могу остановить поток слёз.
Хочу взглянуть на тебя в последний раз,
Прежде чем закроешь дверь.

Я встретил твой остывший, чуждый взор,
Ты без сожаления развернулась от меня.
Мне больно слышать, как стихает шаг,
И отпускаю наше прошлое навек.

От большого ума 
Лишь сума 
Да тюрьма 
День за днём калыма 
Ура-а-а!!!

От огромной мечты 
Лишь слезливые щи 
Литры мутной харчи 
Кричи!!!

Научи меня мать 
Научи понимать 
Научи не бояться 
Спать 

Научи меня мать 
Научи умирать
И не путаться в мыслях 
Бл*ть

Вдали от берегов, где небо голубое,
Где лавр и кипарис шумят в ночной тиши,
Я вспоминаю день, когда душа моя в покое,
Была чужда гармонии и искренней мечты.

Тогда, исполненный надежд и упованья,
Я верил в счастье, я верил в дружбу, в честь.
И муза добрая, полна очарованья,
Мне песни дивные сплетала, как и есть.

Но годы пронеслись — и призрак своенравный,
Развеял светлые видения мои.
Увял лавр мой во мраке, и голос своенравный,
Умолк, не разделив печали и любви.

Что такое жизнь? Игра чувств, да мгновенье заблужденья,
Невольный, тяжкий плен. Темница для сознания.
В ней радости — обман, в ней горести — мученья,
И все мы, бедные, в ней странники в глуши — измученные в страданиях.

Я знал жизнь и время — но кто ответил на призванье?
Я знал своих друзей — но кто из них мне руку протянул?
Увы! Средь бурь мирских, средь горестей изгнанья,
Никто в мою тоску нутром так и не заглянул.

И вот, усталый я, влачу свои оковы,
Смирясь пред промыслом — без ропота, без слёз.
Мой тихий день погас, и сны мои суровы,
И память жжёт меня, как терние меж роз.

Но ты, мой лучший друг, товарищ незабвенный,
Кому я посвящал и лиру, и заветные мечты.
Не изменив души порыву вдохновенному,
Храни, храни мой прах от ветреной молвы.

Пусть ветер на рассвете над немой могилой,
Играет и шумит в лавровой той сени.
И пусть мой скромный стих, согретый сердца силой,
Ещё напомнит дни умчавшейся весны.

Мой кончен путь. Пора. Гори, заря святая!
Лети, моя ладья, к неведомым брегам!
Быть может, вдалеке, минутой засыпая,
Я встречу мир иной и пристань обрету там.

Но прежде чем уйти в туманное забвенье,
Я должен отыскать потерянный один маяк.
Пройти сквозь боль и тьму, сквозь бури и сомненья,
Чтоб тусклый свет в груди не угасал никак.

Я шёл по лезвию, где каждый шаг — паденье,
Где эхо прошлого кричало громко мне вослед.
Я собирал себя из остатков пыли и праха, и переменчивого настроения,
Искал в ночи совет — но тьма не дала никаких ответов.

Я пробовал забыть. Простить, начать сначала,
Сжигал в мёртвую мосты, но пепел падал на дрожащие ладони.
Душа туда-сюда металась и отчаялась. Устала,
Но всё ж в груди теплилось упование, не покорённое агонией.

Я пил из родников, что горечью поили,
Я строил замки из обломков неприятных, прошлых дней.
Мне лишь звёзды в тишине ночной ярко в окно порой светили,
Но пустота росла в естестве ещё сильней.

И вот теперь, когда ветра стихают в море,
И парус ловит ловко первый отблеск маяка,
Я понимаю вдруг: в печали и в этаком позоре,
Душа искала не спасенья — она отчаянно искала тогда себя.

Не пристань, и не покой. Не хрупкое забвенье,
Явились неким смыслом всех блужданий и утрат —
А мужество состоит в принятии своего несовершенства,
И снова в путь идти, когда дороги нет назад.

Пускай ладья плывёт к неведомым брегам,
Пускай горит заря, смыкая меж собою ночь и день.
Я иную истину найду, но не по чужим стопам,
А по собственным, где безмятежность врачует сердца тень.

И если суждено мне кануть в небытье, да в неизвестность,
Я буду знать: мой путь бы не напрасным вовсе сном.
Ведь в каждом моём падении рождалась моя честность,
И в каждом тяжёлом вздохе — целый мир, что я носил с собой в былом.

Рассвет расквасил моськи 
Мы топаем на смену 
На смену тех, кто косит 
Ростки новейшей веры

Кто ищет в стоге сена 
Иглу, чтоб уколоться 
Кто бьётся лбом о стену 
Кто смотрит как-то косо 

Мы поменяем счастье 
Своё на счастье братьев 
Отчасти бьём на части 
Сплошь ржавые запчасти 

Всем воздадим, что должно 
А будет, то что будет 
Жевачкой на подошве 
Напильником для прутьев 

Мы будем для системы 
Как бабочка в релейном 
Безумны, но почтены 
С броневика, как Ленин

Клеймённые безумцами 
Стоим, как Маяковский 
Плюём в лицо властителям 
И тем, кто смотрит косо 

Мы без бензина, вспыхнув 
Рванули сквозь умы 
Да, к счастью, мир у ног лежит 
У ног таких как мы!!!

Ты помнишь тот октябрьский день,
Когда меж нами пробежала кошка?
Ты больше не стучишься в мою дверь,
А я не жду тебя у своего окошка.
А знали ль мы тогда вдвоём с тобой,
Что нашей дружбе так осталось мало?
Живи спокойно без меня, друг мой,
Как почти уж двадцать лет ты проживала.
Я благодарен тебе за все года,
Когда цвела у нас с тобою дружба,
И рад бы говорить с тобой всегда,
Но написать тебе «привет», как будто чуждо.
Пятнадцать лет с тобой не говорим,
А друзья так — формально только,
И, встретившись с тобою, мы молчим,
И оттого становится так больно.

★ За мельницами, гружёными зёрнами,
Наблюдали вечерком пастухи,
И смотрели они глазками сонными,
А на ферме вокруг ни души…

Загуляло уж вечернее солнышко,
Показавшее ветру дорогу,
Ну, а в мельнице мелется зёрнышко — Пастухам всю отбило тревогу! ★

Поёт усталая краса
Над царством нежных, милых дней…
Направит силы в небеса
Слезою светлою своей…

Осколком непроглядных туч
Бушует томная гроза…
Но ветер лёгок и могуч,
Развеет мягко облака…

Он не светил — он просто тлел,
В траве, где ночь легла на землю.
Он никого не разглядел,
Он просто был — и был приемлем.
Его никто не замечал,
Он не искал чужого взгляда.
Он в темноте собой звучал,
Как тихий звук, как капля яда.

Он не хотел ни пить, ни есть,
Он не просил ни снов, ни крова.
В нём было что-то, что не счесть,
Что было больше, чем основа.
И если ты его поймал,
Не прячь в стекло, не жги, не мучай.
Светлячок — тот, кто не солгал,
И он не твой. И это — лучше.

Скамейка помнит всех, кто на ней сел,
Она не судит, не считает годы.
Она хранит тепло чужих телес,
Она молчит, как тихие народы.
На ней сидели пары и врачи,
На ней молчали матери и дети.
Она впитала тысячи ночей,
И ни одной не выбросила в ветер.

Она скрипит, но не уходит в тень,
Она стареет, но не просит смены.
Она — как тот, кто помнит каждый день,
Но не выносит никому измены.
И если ты устал и одинок,
Приди к ней, сядь, не бойся быть собою.
Скамейка — не судья и не пророк,
Она — всего лишь место под луною.

Пыль дорог осела на плечах,
Она не грязь — она воспоминанье.
Она хранит следы чужих удач,
Она не требует ни клятв, ни знаний.
Она легка, как старое письмо,
Которое никто не перечтёт.
Она — как то, что не было, но всё ж
В тебе живёт и никуда не уйдёт.

Она не лечит, не даёт тепла,
Она не просит ни воды, ни хлеба.
Она — как та, что рядом не была,
Но всё же ты глядишь в её небо.
И если ты вернёшься в старый дом,
Не смей сметать её с крыльца рукою.
Пыль дорог — не мусор под окном,
Она — твой путь, оставшийся с тобою.