Как жаль, что кусочек лета нельзя в карман положить

Нам было б на много проще зиму с ним пережить.

Я б платье с летом повесила на самое видное место,

Чтобы в лютый мороз мы с солнышком были вместе.

Я бы с его лучами утром пораньше вставала

И всем своим домочадцам аромат цветов раздавала

Внучке с ромашкой блинчики, кому то чай с чабрецом

А с ароматом лаванды поставила б свечку маме с отцом.

Весь дом бы наполнился летом и ароматом лугов,

Но я лишь мечтаю об этом, и ничего другого.

Просыпаюсь утром.Солнце 
Нежно лучиком в конце
Стеночку мне освещает,
Улыбнуться заставляет.
Рядом милый, обнимаю,
Запах тела ощущая,
Улыбнусь. Он в ответ тоже.
Проснулся рано сам похоже
-«Я за тобою наблюдаю,
Как ты проснулась и зеваешь!
Потянулась, улыбаясь,
Ко мне снова обнимаясь
Прижимаешься всем телом...»
-«Ещё понежиться хотела...
Вспомнила как мы с тобою
Вчера гуляли под луною
До поздна. Как обнимал
Меня ты. Нежно целовал
При свете яркого света луны,
Что даже звёзды не видны
Были на небе. Наблюдали
Мы их и мало насчитали.»
-«Потом домой ты захотела
И намекала то и дело,
Что кушать хочется и спать.»
-«Да. И пошел ты провожать!
Тебя к себе я пригласила.
И говорила, говорила
Казалось бы что ни о чём.
Ты слушал. Чай пили потом
С шарлоткой. Ты меня хвалил.
Смотрел в глаза мне и чай пил.
Не помню как мы обниматься
Стали. В спальне целоваться...
Одежды сброшены небрежно,
И пуговицы безнадежно
Срываясь на пол отлетали...
И звуки страсти издавали
В объятьях нежных на постели.
И прерываться не хотели...
Рассвет. Опомнились. Мы рядом.
Ты мой и я твоя в награду!»
Теснее он ее прижал
К себе, и долго целовал
Ладонью гладя волоса...
А у нее счастья слеза
Блестела на щеке, сползая
К подушке. Но не замечая
Её, она не отвлекалась
Страстной любовью наслаждалась!
Свидетель — солнца луч тому,
Что нравилось ей и ему...
(Совместное стихотворение СпиркинИ и Татьяны из Одессы)

Прикосновения к губам
Друг друга так приятны нам,
Что невозможно оторваться!
Нам остаётся наслаждаться!
Во взглядах мы будто купаемся,
Ныряем в них и растворяемся!
В объятья с жаждой заключаем
И расставаться не желаем!
— Любимая!
-Желанный мой! Ах как мне хорошо с тобой!
— Ты мою душу согреваешь, из искр пламя разжигаешь!
Безумен я в своих желаниях,
В своём порыве и стараниях!
Я искренен перед тобою!
Происходящее со мною
И вдохновляя удивляет, делать поступки побуждает!
Спиркин И

Вся жизнь — в одном потертом чемодане:
Немного платьев, ворох старых писем.
Я вечно в этом странном, зыбком плане,
Где каждый день — как будто в коромысле.

Тревога шепчет: «Снова всё не так»,
Проблемы вьются серой вереницей.
Я прячусь в этот привычный полумрак,
Боясь в лицо грядущему всмотреться.

Мне говорят: «Ты одинока, посмотри»,
А я смеюсь — ведь мама пишет утром,
И он звонит, чтоб свет зажечь внутри,
И мир вокруг становится уютным.

Я не пойму, откуда эта грусть,
Зачем в груди — холодная усталость?
Я за двоих их крепко так держусь,
Чтоб только пустота не догадалась.

Я не гадаю, что там, впереди,
За поворотом, где туман и смута.
Лишь чемодан сжимаю на груди,
Боясь остаться… просто на минуту.

Одна. Без них. В тиши пустых квартир,
Где я сама себе — чужая тень.
Я строю из любви хрустальный мир,
Чтоб не заметить, как пустеет день.

И этот мир — как тонкое стекло,
Что треснет, если я на миг умолкну.
Мне с ними так надежно и тепло,
Что я боюсь коснуться дна, до донца.

Ведь если я отпущу их голоса,
Рассыплется мой карточный домишко,
И в зеркале увижу я глаза,
В которых пустота — как злая мышка.

Я прячусь в суету, в чужой багаж,
В маршруты, что меняют направленье.
Мой дом — лишь временный, пустой мираж,
Где я ищу свое же отраженье.

Мне кажется, что я полна до края,
Что жизнь кипит, как в чайнике вода,
Но, чемодан в прихожей открывая,
Я чувствую: я здесь — лишь иногда.

Я не одна, пока звучит их смех,
Пока их руки держат мои плечи.
Я — самый счастливый человек из всех,
Кто верит в бесконечность каждой встречи.

Но почему, когда гаснет в доме свет
И тишина ложится на ресницы,
Я чувствую, что меня здесь просто нет —
Лишь чемодан, да вырванные страницы?

Я не боюсь конца, я не боюсь пути,
Я просто не умею быть собою.
Мне страшно в эту бездну забрести,
Где я останусь — только лишь со мною.

И потому я снова жду звонка,
И маминых советов, как молитвы,
Чтоб не дрожала в пустоте рука,
Чтоб не проигрывать незримой битвы.

Пусть чемодан тяжел, пусть путь далек,
Пусть впереди — лишь серая дорога.
Я верю: я не чувствую подвох,
Я просто… просто не одна, ей-богу.

И если пустота придет опять,
Я спрячусь в их любовь, как в одеяло,
Чтоб никогда, ни разу не понять,
Как страшно мне, когда их станет мало.

Когда в квартире гаснет свет

И рядом нет живой души,

Из темноты глядит вослед

Шуршанье в сумрачной тиши.

Глядят из дальнего угла

Чужие, пристальные очи.

Сгустилась комната, легла

Тяжелым бременем средь ночи.

19.08.2026

Я сегодня без лица,

В зеркале — чужой портрет.

Кто-то прожил до конца,

А я — нет. И это — ответ.

Я иду без настроения,

Без маршрута, без причин.

Может, это — пробуждение?

Может, это — я один?

Без лица — это не страшно,

Это просто новый день.

Тот, кто видел — тот не скажет,

Кто не видел — верь в тень.

С утра кофе на вынос,

А в кармане — только шум.

Я иду, куда вынесет,

И в голове — какой-то грум.

Город дышит мне в спину,

Он не спросит: «Как дела?»

Я сжимаю в руке кружку,

В ней — спасение от зла.

Каждый глоток — как утро,

Каждый глоток — как шанс.

Кофе на вынос — не мудро,

Это просто мой баланс.

Иртә тордым, кояш чыкты,

Тәрәзәдән карадым.

Бер генә сүз әйтмәдем,

Үзем белән сөйләштем мин.

Кулымда — бер кара кофе,

Күңелемдә — бер тын.

Иртә — ул яңа башлау,

Ул — онытылган бер уй.

Кояш көлә, мин дә көләм,

Ләкин эчтә — сагыш.

Иртә миңа әйтә: «Яшә,

Бу көн — синең, ялгышма».

Барам мин юл буйлап,

Кемнедер көтеп.

Кайчандыр очрарбыз,

Тик белмим кайчан.

Юл озын, юл авыр,

Ләкин мин бармыйм.

Чөнки юл — ул гомер,

Ул — сагыш, ул — уй.

Туктамыйм, кайтмыйм,

Алга гына барам.

Юлда мин ялгыз,

Ләкин югалмыйм.

У меня на стене — пятно.

Я смотрю на него. Оно смотрит на меня.

Оно — как молчание,

Которое не хочет, чтобы его нарушали.

Мне говорят: «Замажь, закрась, забудь».

А я отвечаю: «Оно — моя карта.

На ней — все города, в которых я не был,

Все пути, которые я выбрал, и те, что бросил».

Пятно не растёт, не уменьшается.

Оно просто есть.

Как мой страх,

Как моя надежда,

Как тот разговор, который так и не случился.

Иногда я касаюсь его пальцами.

Оно — тёплое.

Не как ложь, не как правда,

А как что-то третье,

Что не дают в руки.

Я думаю, пятно — это я.

Не весь, а та часть,

Которая не умещается

Ни в зеркало,

Ни в слова,

Ни в чужую память.

Оно останется,

Когда меня не будет.

Стена — она помнит всё.

Даже то, чего не было.

Владимиру Владимировичу Маяковскому. 


Верю в лучшее, то есть в будущее!
Верю в разнообразие форм -
Определённое, вездесущее -
Пусть не сейчас, но потом!

Голова, мыслями схваченная,
Взятая ими в повода,
Как лошадь, под их управлением скачет
Непонятно куда...

Что ж, я, кажется, знаю:
К обители мыслей,
Где ход их неспокоен;
Который словоформами новыми выстроен.
Потому так широк и просторен.

Здесь ищу я строки,
Из букв обычных сложенные.
Они невсегда, как сено: скошенные,
На виду оставленные, брошенные.
В основном — в чертогах глубоких,
Коридорах больших и далёких.

Погружаюсь в чертоги.
Ощущаю, как под тяжестью мыслей
Подкашиваются мои ноги.
А много ли в них смысла?
Нет! Одна демагогия -
Как вода, льющаяся из вёдер коромысла!

Безобразие! Сколько хлама
В коридорах этих,
Увешанных плакатами с бесполезной рекламой!
Кажется, владелец чертога бредит
И лечит ими свои душевные травмы!
А люстры? Что за дурацкие плафоны,
Свисающие, как крылья спящих грифонов?

Свет...
Кажется, здесь его вообще нет!
Только сумрак, много теней...
Но вижу:
Из-за двери со свечой выглядывает силуэт!
Интересно, кто же за ней?

Призрак? Фантом?
Нет. Душа и Эго владыки и покровителя,
Новых форм прородителя!
«Владимир Владимирович [Маяковский], Вы ли?» -
Обратился я к силуэту в виде огромной глыбы.
Он громогласно ответил, не показав движения губ:
«Да, друг мой! Вижу, меня Вы ещё не забыли!
Сыграйте за меня на флейтах водосточных труб!»

Поэт ушёл, свечой мелькая.
А я отправился наружу,
Всё, что прошло, перебирая... 
Его покой теперь заслужен!
Его работа рвёт и мечет души!
Словами будоражит ум людей!
И в предложеньях благозвучных 
несёт огонь души своей!

Прости меня и я прощу. 

Прости меня за резкие слава, за взгляд красноречивый. 

За оговорки и непонимание. 

За крик души моей гнедой, 

Прости меня за всё плохое что когда-то было. 

И я прощу тебе былые соры 

Прощу я всë что было между нами 

Прости меня 

Ведь мы хотим совсем иного 

Чтоб было всё как раньше 

Прости меня за это... 

За то что я всё поменяла... 

Ты знаешь, как трудно порою дышать?
Срываясь от злости порывами крика,
Но тяжко бывает от жизни бежать,
Когда веришь в наступление мира.
И голос дрожит, и впивается в горло
Попытка исправить ошибки свои.
И время потоком срывает жестоко
Надежды, мечты и планы мои.

Черный человек, мой спутник полуночный,
Ты входишь тихо, не спросив ключей.
Ты — отзвук дней, что прожиты нарочно,
Ты — горький мед несбывшихся речей.

Ты шепчешь мне: «Ты — пьяница и вор,
Ты — лгун, что носит маску вдохновенья.
Твой стих — лишь черный, обгоревший сор,
Твоя любовь — гнилое наважденье».

О, черный гость! Зачем в глухой мой час
Ты раздираешь старые порезы?
В твоих руках прогнивший контрабас
В твоих речах — чужие, злые грезы.

Я сам бросал слова в ночной костер,
Я сам топил мечты в вине и драме.
Но кто ты, кто? Мой зазеркальный хор?
Мой грех, обросший черными стихами?

Ты — совесть, что не спит в моем шкафу,
Ты — страх, что я — не то, чем быть стараюсь.
Ты — память, что целует наяву
Моей души растерзанную стаю.

Но ты — не враг. Ты — выжженная степь
Во мне самом, где нет воды и крова.
Ты — тот, кто учит жить, когда на сердце Цепь
И кто молчит, когда мне нужно слово.

Так сядь со мной. Налей и мне вина.
Расскажем вместе сказку без морали.
Ты — темнота, что светом стать должна,
Ты — Человек, которого мы ждали

Но если завтра ты уйдешь на свет,
Оставь мне тишину и пыль дороги.
Ты нужен мне, мой Чёрный Силуэт —
Без боли нет ни песни, ни тревоги...

Дождь пройдет и смоет всю грязь с половиц,

Раны заживут, даже снизу больных ягодиц.

Ты можешь верить в чудо, думать, что придёт, заберёт,

Но придёт только ветер, и мгла тебя в тьму занесёт.

Но ты живи пока что, пока твой час не придёт.

Но помни, жизнь — это только время, которое погаснет и уйдёт.

Хоть зальёшь слезами ту тропу,

Не убежишь никогда ты в загнивающую Европу.

Ну хватит уже лить те слёзы,

Может пройдут всё-таки гнилые грёзы.