Тебя увидев, я порой

Дивлюсь: откуда столько света?

Ты — как весенний день, живой,

Как песня, что ещё не спета.

Мне нравится твой смех и взгляд,

И то, как ты молчишь порою,

И как умеешь ты подряд

Серьёзной быть и озорною.

С тобой тепло. С тобой легко.

С тобой не страшно и в ненастье.

И пусть мы просто далеко

От тех, кто ищет в жизни счастье.

Мне нравится, как ты молчишь,

Как держишь руку, как глядишь.

Мне нравится, что ты — не я,

Но всё же чем-то так близка.

Ты можешь в жизни подвигов не совершать,
Но подлых дел обязан избегать!
Спиркин И

Утро настало, ты проснулась,
Ловлю твой взгляд — ты улыбнулась!
Целуя, нежно глажу кожу...
Тебе приятно, и мне тоже!
Всё что вокруг, не замечаем,
Лаской друг друга одаряем!
Слова на ушко только нам слышны!
Здесь наш мирок, в котором только мы!
Спиркин И

Те раны, что в душе у нас,
Не вылечить их быстро в раз!
Спиркин И

С тобою просто стоим,
О своем каждый молчим.
Вроде уж все обсудили,
О многом поговорили.
Уже поздно — пора
Расстаться нам до утра.
Но что-то не отпускает,
Меня с тобою быть тянет.
О чем сейчас думаешь — в догадках не знаю,
Свои мысли тоже в уме разбираю.
Прошу глазами я — остаться
Еще немного задержаться.
Еще еще поговорить,
О позднем времени забыть.
Забыть что нужно нам расстаться,
Тебе до дому добираться.
Живешь в другом микрорайоне,
И тяжелее от того мне,
Что остаться ты не сможешь,
Хоть хочешь этого ты тоже.
Уж звполночь а мы все тут,
Тебя наверное уж ждут.
И дома будут волноваться.
Расстаться — будто оторваться
Не в состоянии сейчас.
Прошу- «останься в этот раз.
А хочешь по утру вдвоем
Поедем, что-нибудь соврем.»...
Мы долгие месяцы с тобою встречаемся,
Но как расставаться — вот так вот блин маемся.
Сотку включая на время глядишь.
Прошу -«ну останься!»- с печалью молчишь.
" нет еще не пора..."- пытаюсь я убедить.
Берешь ладонь в руку нежно " нужно мне уходить..."
Держу и не отпускаю
«Еще чуток, умоляю»...
Но время здесь против нас,
И убежишь ты сейчас.
И начал капать блин дождь,
Теперь ты точно уйдешь.
Поймаешь взмахом такси,
Дашь адрес " быстро вези..."
Авто уносится в даль,
Дождь лупит — в сердце печаль.
Тебя уже не хватает,
Хотя увидимся знаю.
И снова наговоримся,
Друг другом мы насладимся.
О многом будем болтать,
Стихи буду я сочинять.
Ты будешь мне улыбаться,
А где-то звонко смеяться.
Я обнимать тебя буду,
И без внимания к люду
Что будут мимо ходить
На нас с тобой глядя шутить.
Хочу с тобой не расставаться!
Чтоб засыпать и просыпаться 
Лишь рядом — только лишь с тобою
Делиться чтоб своей любовью.
Вести быт — этим наслаждаться.
Дни и недели пусть летят,
И не оглядываясь назад,
Любить хочу — любимым быть.
Оберегать, детей растить.
Всегда быть рядом я хочу!
Ропчет душа — но я молчу...
Иду домой я промокая,
В уме о встрече вспоминая...
Спиркин Иван

Кошка Машка громко плачет:
«Рыжика хочу! Иначе,
За себя я не ручаюсь!
Нагажу в угол и смотаюсь!
Буду жить теперь на крыше!
Пусть у вас здесь пляшут мыши!
Там найду кота любого,
Толстого или худого...
Сейчас „ни клята я, не мята“,
Но дождётесь вы ребята!
Вот свяжусь с котом плешивым
И принесу котят паршивых!
А вы небось наобещали
Друзьям котят? Но вот едвали
Срамных котят у вас возьмут!
Тогда и вспомните вы тут,
Как я к рыжему просилась.
Безумно я в него влюбилась!
Так что, меня вы отпустите,
И брак мой с ним благословите!
И я вам в угол не нагажу!
И пакостить не стану даже!
»Тыбрить" не стану колбасу...
Котяток славных принесу!
Спиркин И

Два часа ночи, а я всё не сплю,
Чувства и мысли в глубь запихну,
Сердце колотится, сложно дышать,
Жить не хочу, не хочу умирать.
Мертвый внутри утопаю в слезах,
Крутиться всё вокруг, слабость в ногах.
Нужно быть сильной, дальше идти,
Но ради чего? Чтобы жить взаперти?
Мысли не манят, мечты все в пыли,
Но сдаться нельзя, нужно дальше идти.
Ноги не держат, болит голова.
В комнате тёмной сижу я одна.
Есть не могу, больно глотать,
Целыми днями лишь воду хлебать
Я могу,
Но за что это всё? Не пойму.
Устала, сломалась, сердце в грязи,
Просто прошу, ты мне помоги.
Стою пред окном и мечтаю летать,
Другие не могут меня вновь понять.
Страшно от мыслей, себя я боюсь,
Умирать не хочу, но и жить не стремлюсь.
Прошлое мне отпустить не легко,
Боюсь этой жизни, боюсь я всего.
Боюсь того парня, что жизнь мне сломал,
Боюсь и того, кто ему помогал.
Боюсь я себя, после маминых слов,
Боюсь вновь не выбраться с этих оков.
Ночью не спится, снова трясёт,
Слышу тот голос в дали, что зовёт,
Зовёт меня с ним, в кромешную тьму,
Зовёт к себе в гости, зовёт в пустоту.
Рот на замке, а чувства в глуби,
Прошу тебя слёзно, лишь не глупи..
Порезы на венах не сделают лучше,
Они лишь ту боль, что внутри чуть приглушат,
Но станет лишь хуже, со временем,
Живу я лишь страхом, сомнением.
Сердце разбито, на нём один пластырь,
Малейший удар—не починит и мастер.
Устала я так, буду лучше, клянусь,
Может не выживу, может вернусь..

Боль не унять,

Боль есть и будет,

Она живёт в твоей груди,

Ее убить возможно пулей,

Но пуля мимо пролетит,

Ей не достать до этой ноши,

Она лежит на самом дне,

Тебе лишь врямя тут поможет,

А может его вовсе нет.

В убогой келье, при лампаде,

Где ночь длинна, как череда,

Она молилась тихо, рядом

С иконой, тёмною от лет.

Господи, дай мне силы кроткой

Нести свой крест и не роптать.

Дай мне терпенья в час короткий,

Когда придут меня распять.

Я не прошу ни мести, ни расплаты —

Они не ведают, что творят.

Дай мне молиться, как когда-то

Молилась Матерь за ребят.

Дай мне простить, когда не в силах,

Дай мне смириться, не стеня.

И в преддверии могилы

Вдохни молитву за врага.

Не для себя — для них прошу я,

Чтоб им простилось, как и мне.

Ведь только кротость врачует,

И только свет горит во тьме.

И было тихо. Только лампада

Дрожала, освещая лик.

И ночь была уже не адом —

А колыбелью для живых.

Она стояла у окна,

а может, у иконы —

не помню точно, где была,

но помню: были стены,

и был ей голос дан.

Она молилась не стихом,

не по молитвослову,

а так, как дышат перед сном —

шёпотом, снова и снова,

и ночь была ей дом.

Господи, — тихо, — прости их.

Всех, кто ударил.

Кто камнем, кто словом,

кто долгим молчанием.

Я не судья. Я никто.

Но Ты — видишь.

Прости их, потому что

они не знали.

А если знали —

прости их дважды.

И меня прости,

если не хватит силы

простить самой.

Я не прошу мести.

Мне бы утром встать

без тяжести в сердце.

Я не прошу награды.

Мне бы научиться

не сжимать кулаки,

когда вспоминаю.

Ты сказал —

любовь сильнее.

Не зло победит зло,

а только любовь.

Только дай мне эту любовь,

Господи. У меня своей

не хватает».

И в комнате стало светлей

не от лампады,

а от того, что кто-то

рядом.

Она не знала — кто.

Но дышать стало легче.

И ночь была ей дом.

И было ей прощено.

Проживу ли я эту жалкую жизнь?

Умру ли я в счастье?

Умру я во сне?

Не знаю — и знать не хочу.

Это страх, это мука для ноши моей.

Я устала, не хочу больше думать.

Хочу просто счастья в жизни своей.

Каждый цветок моей души,
Встречая незваного гостя в тиши —
Склоняют головы без колебаний,
Цветущего сада хрупких созданий.

Трава расстилается, словно ковёр,
Чтобы ноги не устали от долгих дорог.
Самоцветы живой природы
Хотят отогнать все невзгоды.

Альстромерия встречает гостя пёстро,
Ждёт от него восхищения искры звёздной.
Другие цветы, словно сёстры,
Лепестками своими похожи на слёзы.

Даже розы с капризным нравом
Перед гостем усталым
Убирают шипы вглубь себя,
Хрупкую кожу его не губя.

Мирабилис — ночная красавица сада,
Тихо спит в ожидании звёздного взгляда,
Чтобы красотою своею украсить
И утомлённый взгляд путника скрасить.

Глициния окутала лиловым дыханьем,
Стараясь привлечь его обаяньем.
Лишь бы гость не ушёл...
Лишь бы остался.

Гербера — маленькая искра свечи,
Лепестками своими напоминает лучи.
Готова согреть холодного странника
И растопить ледяное сердце избранника.

Райская птица сада — стрелиция,
Лепестками своими начинает искриться.
Внимание цветов приковано к гостю,
Собирая внимание его по горсти.

По взгляду путника было неясно:
Что для него считалось прекрасно?
Гость делает уверенный шаг
В самую глубь — цветочный очаг.

Осмотрев всё холодным взором,
Он вырывает цветок с золотым узором.
Оценив, швырнул без сожаленья,
Обрекая его на долгое мученье.

На его взгляд, это был неприглядный бутон.
Недолго он слышал затихающий стон.
И начал перебирать чуть ли не каждый цветок —
Ведь надо сделать красивый венок.

Цветы проливали горячие слёзы,
Чувствуя в теле боль, словно морозы.
Лишь бы гость не ушёл...
Лишь бы остался.

И увидел он самый прекрасный бутон —
Антуриум, красотою которого был поражён.
Цветок чистой любви...
Лепестки его напоминают огни.

Каждый цветок из последних сил
Просил его, чтобы он не входил.
Розы выставили шипы,
Защищая сердце сада, словно столбы.

Но все эти действия были напрасны:
Гость не слышал,
Гость растоптал,
Гость вырывал...

Антуриум полыхал на ветру,
Лепестки его — подобно костру.
Горько плакал, умоляя не трогать,
Но эти мольбы не смогли растрогать.

Взяв в руки стебель, вырвал его —
Вмиг пропало всё тепло.
Цветы прекратили рыданья,
Больше не чувствуя тяжких страданий.

Сад стал увядать,
Звуки природы стали затихать.
Трава, что когда-то была мягкой,
Стала колючей прядкой.

Гость, посмотрев на свой венок,
Надел на голову, словно корону.
Уходя из сада, сказал одну фразу:
«Не так уж прекрасен был этот сад».

Петербург заливает дождь,
Так сыро, что же
Поделать, но сможем, возможно
Полюбить,
Так видимо надо
Кого-то искать, но преграда
Непонимания не даёт, вот и не рады,
И ходить по грязи в глуби

Всех этих слухов и сплетен
Ловя встречный ветер
На этой планете
Без спутника
Которого по жизни всё нет,
И многое смысл и не имеет,
Что без неё, вот грустно и мне,
Монотонными сутками.

Слоняются люди так под дождём
Бывает и ночью бывает и днём,
Но мы подождём,
Когда снова ясно
Будет, и что-то радовать,
Поскольку все очень разные,
Но одиночества все эти раны
Погода не лечит, и язва

Отталкивания и этой вот боли
Всё не даёт покоя и на сердце нолик,
Болтаться везде одному такая вот доля,
И связи сложности,
Когда внутри всё болит
А Солнце да и звезда всё горит,
Но тяги этой магнит
Не соединяет противоположности.

А что остаётся, вот и грусти один,
И равнодушие так холодит
Но ты всё жив и невредим,
Недовольный как ёж,
Чья защита каркаса как панцирь
Что и всё не с кем сходить на танцы
Идёшь с рюкзаком как с ранцем ломая все пальцы
Всё ищешь ЕЁ .

Бывает смех сквозь слезы на глазах,

Когда душа от счастья замирает.

Но есть печаль в непрошенных слезах,

Когда никто вокруг не понимает.

Она блеснет хрустальною росой,

Скатившись по щеке в немом молчанье.

И кажется, что целый мир — чужой,

И нет ни сил, ни слов для оправданья.

Но ты не прячь их, дай им волю течь,

Ведь в них — живая, трепетная суть.

Они способны душу уберечь,

Указывая к истине твой путь.

Жутко прекрасные и красивые,

Пары танцуют страшный бал.

Все они к сожалению мнимые,

Это звериной ночи карнавал!

А я в маске чёрного зайца,

Вокруг одни волки, да медведи. 

И я умел только стесняться,

Были и иные лесные звери.

Зайца обидеть каждый может,

Вон там поссорились два волка.

Лишь один удар по моей роже,

Нет, можно дать сдачи, а толку?

И вот в середине дикой ночи,

Когда все мы пили и танцевали.

Засверкали заревом мои очи,

Странного зверя они наблюдали.

Она из огненной ямы дьяволица,

Зверь, что в ночах мне будет сниться.

В закате цветов красивая лисица,

Прости, я не хотел в тебя влюбиться!

И я прижал свои пушистые уши,

И медленно подошел к лисичке.

Думал она за любовь не удушит,

Такое мнение было о сестричке. 

— Что такая чарующая краса,

Делает на балу совсем одна? -

— Ну, она гладит свой хвост, скучает,

Ведь краса никого тут не знает. -

— Не одолжите мне один танец? -

Я подумал лиса меня не обманет.

Зелёные глаза сверкнули ярким огнём,

Мы танцевали под моим плащом.

Пышный хвост скользил вслед за ней,

Но вдруг рыжую пасть раскрыла!

И я был в плену её острых когтей,

А лисицу это всё очень веселило!

— Вы хорошо танцевали миледи! -

— Странно, это слова от добычи… -

И лиса была, эм, всегда в деле,

Вот так всё было здесь нынче.

Травоядные лишь пресмыкались,

— Ты боишься меня? -

Вслед хищники только ухмылялись.

Спросила вдруг она.

Но я опустил глаза, промолчал,

— Не все ведь хищники, как они. -

Страх мою душу в глубь зарывал,

— Такие звери, как я всегда одни. -

— Ах, я вижу ты немного труслив,

Ты, зайчик до ужаса строптив.

Сидеть рядом с этой лисицей,

Хитрой, ненадежной птицей. 

— Посмотри в эти клыкастые лица,

Тебе, охота от взгляда скрыться! -

И лисица позвала меня за собой.

— Пойдем за мной, зайчишка мой. -

Её шуба горела ярким заливом,

Мех переливался заката дивом.

Я увидел, что она сняла одежду,

И это дало мне слабую надежду.

Лисица была крайне грациозна,

И было трудно мне её поймать.

В лучах луны дева амбициозна,

— Хей, не заставляй зверя ждать! -

— Что ты имеешь ввиду? -

Я не понимал, что ей нужно.

— Поймай за хвост лису! -

Она играла со мною дружно.

— Погоди же, ты слишком быстра! -

Она скрылась в объятья куста.

— Дай отдышаться хоть немного… -

Ну, сердце закипало кровью. 

И тут на меня накинулся зверь,

Лисица принюхалась ко мне.

Относилась, как можно нежней,

— Ну, и как же моя шубка тебе? -

Я ничего не смог сказать,

— У тебя больше нету слов? -

Надо всё это прекращать,

Я в плену пушистых оков!

И она поцеловала меня,

Я видел вблизи её клыки.

— Что ты делаешь? Ведь я… -

— Просто успокойся, дыши. -

Лисица прижавшись к телу моему,

Я учуял её немного мокрый мех.

Я гладил её по пушистому хвосту,

И не боялся её похотливых утех!