Философская

Идя по вертикали вверх 

Когда то в детстве,

Сверкающим огнем в саду лоснился волос.
Лоза тянулась к башням на холме,
Под грубый шелест пик и резки голос
В садах гуляла девушка во сне.

И пусть ее бровей дрожащих холод,
Печаль ее как отсвет отражал.
И ум еще был нежно, нежно молод
Войны грядущей мрак ее пугал.

Жестокой музыкой гремели рядом латы,
И рыцарей волна сменяла гладь.
Она ждала те одинокие закаты,
Когда лишь память и любовь ей будет помогать.

И в высоте сужающихся залов
Она могла молиться в алтаре.
Но каждый день в саду она искала
Ту розу, что при ней он прижимал к себе.

Руками ласково сжимавшими бутоны
Она молилась в замковой тени,
Шепча цветам: «Вы лучшие короны,
Что после смерти носят короли..."

Огонь, агония внутри, 

Три четверти жизни я думал,
Что всё ещё в ней впереди
И то, что себе я надумал,
То всё это смыли дожди
Я плыл по течению смело,
Мечты отложив на потом
Казалось, что главное дело,
Найдётся само за углом
Я верил в удачу и случай
И в то, что успею всегда,
А время — сгущало всё тучи
И вот унеслось навсегда
Я в зеркале вижу морщины,
А в них — отраженье пути
Всё также ищу те вершины,
Что должен был раньше найти
И вот я стою на пороге,
Где «завтра» ушло во «вчера».
У Хроноса время в залоге
Останется дымом костра
Я видел чужие успехи,
Считая, что час мой придёт,
Но время — расставило вехи
И всех нас когда-то убьёт

В районе сердца моего нет крови, лишь вода:

Рыцарь мой, словно Маленький принц. 
Живет он довольно спокойно:
Что-то там строит, а что-то ломает. 
И вот: он, однажды, смотрел со своей детской планеты,
И вот он отметил, отчасти, и вдруг:
Что всё вокруг покрылось смолью.
Всё в грязи и фальши,
Пост — ирония тут сплошь.
Как это так: 
Мы смеемся с клоаки, падения мира. Как это так?
Мой рыцарь иль принц не из этих.
Ведь он регулярно чистит от грязи планету.
За лишь «признание» людское, за стадом рыцарь не пойдет.
Он словно лёд, что не тает в грязи. Хорошо, что он может сча́стливо жить, Ведь кто-то же ловит его каждый раз Здесь, над пропастью во ржи.

Прожив ты считанные годы,
Уже перестаёшь ценить -
Себя, других, их жизни тоже,
Перестаёшь себя любить.

Идут года, бегут мгновенья,
Но если шею развернуть,
То за спиной ты не увидишь,
Какой ценой прошёл ты путь.

Но есть и кто-то, кто увидит
Все достижения свои
И будет счастлив обернуться,
В воспоминания вернуться...

Но не об этом, я считаю,
Что в моих силах рассказать.
Я знаю, что в пути пройденном Тебя может несчастье ждать.

Хотя звучит всё это сильно,
Как будто чей-то жалкий бред,
Но стоит мне подумать только:
А сколько же уже мне лет?

В одинокой и тихой избушке,
На самой окраине деревни,
Одиноко грустила старушка,
И грустила так ежедневно.

Ведь ушли от неё её дети,
Ведь ушли от неё её внуки,
Кто в столицу ушёл на рассвете,
Кто в жаркие страны на юге.

Вот что мама, я решил,
Стану я котёнком,
Чтобы с ней всегда я жил,
Чтоб мурчал тихонько.

На коленях буду спать,
Чтобы ей было тепло,
Буду я песенки ей напевать,
Тихо, спокойно, светло.

Но мама моя горько плачет,
Не хочет меня отпускать,
В объятьях её я захвачен,
Проплакав она, решила сказать:

«Куда же ты, родное дитя?
На улице сильный мороз,
Туда тебе вовсе нельзя,
Не хочу чтобы ты там замёрз!»

Прости меня, мама, я всё же уйду,
Порадовать хочу я старушку,
В её дом, я скоро приду,
Буду мурчать ей под ушком.

Мама плачет всё равно,
Склонив она тихо спину,
«Хоть не пал бы ты на дно,
В раннюю, свою могилу.»

Ладно, мама, убедила меня,
Дай подержу твои руки,
Ведь сбежали от тебя,
Твои дети, внуки.

Сегодня меня оставят на суше

После бессонных событий,

Я сидел на скамейке пустой 

Мне лишь бы куколкой стать

Подвину стул на середину
И две свечи поставлю рядом.
В моей нетопленой квартире
Они застынут чьим-то взглядом.
И будет просто и свободно
Моим теням в дрожащем свете
Скользить по голым стенам ровно,
Чуть преломляясь на портрете… .
Вот две сестры мои родные,
Две не сложившихся судьбы,
Два совпадения роковые
И две несбыточных мечты...
А жизнь пошла дорогой третьей,
Вся соткана из суеты.
Среди стихов, надежд и сплетен
Все реже возникала Ты.
Ища призвание иное,
Бродил в пустыне, падал ниц
У иссушенных жарким зноем
Пустых колодезных глазниц,
Судьбу расчетом проверял,
И не снимал подолгу маски,
Любил, страдал и без подсказки
Свой долгий путь определял...
И возвратился. Стул подвинул,
И две свечи поставил рядом.
В моей нетопленой квартире
Они застыли чьим-то взглядом….