Философская

Устал, но сплю — и сплю без снов,

Устал от слов, устал от слов.

Устал от лиц, что входят в двери,

И в них — ни капли, ни потери.

Устал от тишины ночной,

Устал от себя самого.

Устал от мысли, что устал,

Но всё иду — и всё молчу.

Не просто стихи,
Не просто смирение —
Я строю миры,
Ищу исцеление.

Где быть кем хочу,
Не быть кем придётся,
Как птица лечу
Наверх, прямо к солнцу.

Я строю миры —
Вселенные смысла,
Вне правил игры,
Ломая границы.

Где физики нет,
Назло гравитации,
Где хочется быть,
А не просто казаться.

Без масок, ролей,
Без лжи и позёрства,
Без ржавых цепей,
Без ка́призов потворства.

Я строю миры —
Соты чистого света,
Где вместо игры —
Острие без ответа...

06.08.2026г.

Шуршавник тёк по кукше вброд,

Где соня мусолькал свой хоровод.

Брынзлатый скипень воротял мазур,

А хлюпик цапнул за неба шнур.

Там, где кувыркалась совесть в тошне,

Клокнутый веник метёл по стене.

Он шамкал, он брызгал, он кукрыл шип,

И в тапках утопленых прятал свой скрип.

А рядом — шурумкал пустой рукав,

Он чмурил закат, закусив рукав.

Из носа текли голубые кроты,

Они выли в такт — и это не ты.

Белиберда — не бред, а писк,

В которой все буквы — как в решете риск.

Там цифры — не числа, а мокрый песок,

Там лев — это плот, там плот — это сок.

Ахинея плясала на лампе в углу,

Она выла на луну, как пила на золу.

Она хрюкала словом, мычала во сне,

И вдруг превратилась в ответ на вопрос.

Какой? Не скажу. Я и сам не знаю.

Я просто шуршу и в шуршавнике таю.

Там рифма за рифмой — как гвозди в крышку,

А смысл — в карман, и зашейте налипшую

К нему же бумажку, на ней — три слова,

Но их не прочесть — там особая кровь.

Кто понял — тот съел, кто не понял — тот выпил,

А выпив — упал, и упав — не доплыл.

И всё. И точка. И нет продолженья.

Лишь шуршавник на кукше — и тень без движенья.

Она шепчет: «Забыл?»

А я ей: «Забыл, но ещё не ушёл».

Так вьётся строка, как безумный клубок,

Где каждый слог — как щелчок, как ожог.

Здесь белиберда — не бред, а закон,

А кто не понял — тот просто… никто.

И в финале — шуршавник ушёл в никуда,

Он там, где кончается текст, как вода.

Он там, где слова — это только слова,

И даже не важно — идёт голова

Или нет. Или есть. Или просто шуршит.

Ахинея молчит. И луна не спешит.

А ты — просто ты, прочитав этот бред.

И это — единственный. Точный. Ответ.

Небеной — небо, что быть небом не хочет,

Оно устало быть синим и чистым.

Оно хочет стать колким, кривым, серебристым,

Хочет стать тобой — тем, кто дышит и точит.

Небеной — это дождь, что идёт не наружу,

А внутрь — в грудь, в лёгкие, в самую стужу.

Это облака, что застряли в горле,

Комом слёз, что не выплакать в поле.

Я смотрю в небеной — там ты, как обломок

Небес, что упал и не сломан, не робок.

Ты — небеной, я — небеной,

Два неба, что стали домом для нас,

Для тех, кто боится синевы и пустоты,

Небеной — это я, это ты, это мы.

Пушка из ногтей — не стреляет в людей,

Она царапает небо до дыр.

Заряжена снами, где только ты — мир,

Где каждый осколок — мой собственный пунктир.

Гильзы — ночи мои, что горят без огня,

Каждый выстрел — как вздох, что выходит из меня.

Точка в строчке — как пуля, что села в висок,

Я не пушка — заноза, что в пальцах застряла.

Ты сжимаешь кулак — я взрываюсь внутри,

Без крика, без стона, без искры, без игры.

Тихо. Беззвучно. И мне не уснуть —

Царапина на небе, что не стереть,

И каждый осколок — как гвоздь в висок.

Пушка из ногтей — твой последний звонок.

Тормыш — ул елга, ага, ага,

Туктамый бер минут, бер мизгел.

Кайда иртә, кайда кич — белмим,

Тик агам дип ышанам мин генә.

Тормыш — ул ут, яна, көя,

Туктамый, бер дә сүнми ул.

Кемне яратса — шул яна,

Кемне яратса — шул сагына.

Тормыш — ул җил, исә, бөркә,

Кайчан якын, кайчан ерак.

Ул бер сүз — ул бер сер,

Ул бер тамчы, ул бер тау.

Тормышта бар: шатлык, кайгы,

Бар ялган, бар дөрес,

Бар язлар, бар кышлар,

Бар елау, бар көлү.

Тормыш кыска — бер сулыш кебек,

Бер адым, бер караш кебек.

Тик шул сулышта — бөтен дөнья,

Шул адымда — бөтен гомер.

Тормыш — ул син. Тормыш — ул мин.

Тормыш — ул без, бергә без.

Ага безнең елга — ага,

Яна ут — яна,

Җил исә — исә,

Без — тормышта, тормыш — бездә.

Уловлю это мгновение
И остановлю весь мир.
Неважно, что моё творение,
Неважно, кто кумир.
Главное —
Не теряйте жизни,
Ловите чёрного кота
За хвост
И улыбайтесь шире. 



Сегодня на хорошем настроении 🫶

бегут ручьем людские лица,

у каждого — свой важный путь.

им некогда остановиться,

им некогда в глаза заглянуть.

в плену неоновых экранов,

в плену забот и вечной мглы,

они проходят мимо шрамов,

что на чужих сердцах видны.

упал ли кто-то на брусчатку,

слеза ль катилась по щеке —

они пройдут, втянув перчатку,

с зажатым гаджетом в руке.

ни капли злобы, ни презренья,

но этот холод — как гранит.

застыло вечное движенье,

где каждый лишь себя хранит.

стена глухого равнодушья

страшнее пули и ножа.

в толпе, среди людского удушья,

замёрзнет чистая душа.

Безделье

Без дело, зацепится кто то

За то что бездельник,

Сидит с умным видом и ему по безде

И на то, он бездельник, 

Что без дела умеет 

Сидеть, чтоб ничто не цепляло.

За дело берутся лишь те,

Кто от безделья страдать начинает.

И ищут занятья себе,

А бездельник страдать не умеет,

Вернее умело бездельем страдает, 

Но за дело браться не станет,

Без дела умело он отдыхает,

И ведь бездельник напрасно не знает,

Что без дела быстрее жизнь протекает.

Талант.

Каков он без усилий?

Зарытый и не развитый,

Упавший в яму?

Ни кто не скажет, он талантлив!

Когда талант подаренный с рождения 

Ничто не вдохновляет,

Талантищем лишь, назовут того...

Безмерно сил кто вло'жил

Упорством кто всего добился!

Кто в клочья рвал,

Упав — вставал,

Чьего таланта обесценив,

Он не бросал,

А твёрдо шол, упрямо к цели

Моя Душа больна — и в этом нет секрета,
Она — как птица с перебитым крылом,
Что бьётся в клетке из рёбер и света,
И просит бурю, чтоб разбить свой дом.

Она устала от чужих улыбок,
От масок, что я клеил ей на лик,
От лживых слёз, от сладких, лживых мыслей,
Где каждый жест — изломанный язык.

Моя Душа больна — и это слышно
В немой тиши, что падает на грудь,
Как колокол, разбитый о недвижность,
Где каждый звук — непройденный мой путь.

Моя Душа больна — ей нужно море,
Но не вода — а океан огня,
Чтоб выжечь страх, что дремлет в каждом вздохе,
Чтоб обнажить то Горе, что внутри меня.

Она — как мать, что потеряла сына,
И бродит в доме, трогая углы,
Она — как нить, что на краю обрыва,
Дрожит от ветра, просит у зимы:

«Дай мне конец, дай мне покой и нежность,
Зашей мой разум белой канителью,
Или убей — но только эту Вечность,
Что держит сердце в ледяной купели».

Моя Душа больна — но я не плачу,
Я собираю осколки её дня,
Я шью ей платье из рассвета наудачу,
Из слов, что люди говорят, любя.

Моя Душа больна — но не мертва,
Она ещё умеет видеть звёзды,
И если Бог услышит те слова,
Что я шепчу в немой и тёмный воздух,

Она восстанет, как весенний лёд,
Разбитый солнцем на живые струи,
И в каждом стуке, что в груди живёт,
Найдёт себя — в том долгожданном поцелуе...

...

Слова эдвайзеров не впускаю в уши, 

Разве они хотят уберечь? Не, нихуя! 

Ведь обидно одним топиться в луже. 

Любовь вырвет душу из тела, целуя! 

Брожу в руинах, позабыл свой страх. 

Смерть дышит в спину, и не убежать.

Забыл счастье, сломя голову в крах. 

Петлей по дебрям — юности начхать.

По зову личность положил под пресс. 

Из сна выгоняют собственные крики. 

Холст окрасил чëрным — вот регресс.

Ностальгию рвут собственные стихи. 

Шëл утопленником ко всем в лодку. 

Стирал в себе «Я», лья в трубы водку. 

В пустой комнате обращался к Богу, 

Гнал следовать со всеми нога в ногу. 

Возраст в отражении треснул эхом. 

Человек — батарейка, сон — адаптер. 

Объëм тает, старость бесит смехом. 

Хуй класть на жизнь — мой характер. 

... 

Смотреть в землю! Да, так и учили. 

Зашивать свой рот без анестезии... 

Да, всë так! Так и учили.

Не подавать эмоций! Да, так и учили. 

Погрязнуть в плену алекситимии... 

Да, всë так! Так и учили.

... 

Иным чертят белым мелом порог. 

Во льду стремятся из груди цветы. 

Падая в ящик, на ноги ставил Бог, 

Твердив: умрут за крылья птицы. 

Интернет — мусорка, губит как табак. 

Ноосфера интеллекту устроила урок. 

Поколение выбрало цифровой мрак, 

Для гуманности здесь окончен срок. 

В голове один вопрос... 

Где-е-е-е-е я? 

Где? Где? Где я? 

... 

Смотреть в землю! Да, так и учили. 

Зашивать свой рот без анестезии... 

Да, всë так! Так и учили.

Не подавать эмоций! Да, так и учили. 

Погрязнуть в плену алекситимии... 

Да, всë так! Так и учили.

...

Где я-я-я… (*Крик*) 

Где меня держат? — А! 

Где я-я-я… (*Крик*) 

Что меня держит? — А! 

... 

Видим себя в отражении зеркал? 

В руке холодный пистолет у виска.

Поток сознания зациклил сериал. 

Вместо титров хлопнула вспышка.

... 

*Выстрел*

*Смех*

— ДИ

Одиночество — не пустота, не тьма,
Не снег глухой, не вымерший вокзал.
Оно — как тишина после письма,
Которое никто не написал.

Оно — не холод каменных оград
И не безлюдье стонущих аллей.
Оно — когда ты сам себе не рад
В толпе неповторяемых теней.

Оно — не час, когда погас экран
И комната сужается до стен.
Оно — когда ты держишь в горле стон,
А эхо не приносит перемен.

Оно — не скрип половиц в ночи
И не луна в разрезе мокрых крыш.
Оно — когда ты шепчешь и молчишь,
И сам себя уже не различишь.

Оно — не шорох листьев за окном,
Не ветер, что гоняет пыль по стёклам.
Оно — когда ты строишь новый дом
И сам же остаёшься в нём расколотым.

Оно — не время, что ушло в песок,
Не стрелки, что застыли на часах.
Оно — когда ты держишь свой цветок,
Но лепестки — лишь пепел на руках.

Оно — не дождь, что бьёт по фонарям,
Не город, что уснул в чужой ладони.
Оно — когда ты молишься Богам,
А Боги спят в твоём последнем стоне.

Одиночество — это не конец,
Не крест, не камни в сумрачной гробнице.
Оно — когда ты сам себе Отец
И сам себя Лишён Души Частицы 

Но ты, кто носит этот груз в груди,
Знай: даже в самых запертых просторах
Горит звезда — она ещё в пути,
И одиночество не вечно в коридорах.

Оно — лишь тень, что тянется к огню,
Но тает в пламени, когда ты веришь.
Я рядом с теми, кто в ночном бреду
Нашли Ответ в СЕБЕ, а не в потерях.

Так встань, поэт, — и рифмой разорви
Ту тишину, что кажется стеною,
Ты не один — мы все в ночи, любви
Ждём одного: быть Избранным своей Душою...

Любить тяжелее, чем ненавидить.
Ведь ненависть — это пожар.
Который однажды потухнет в обители
Рваных, пронзительных ран!
Любовь — всегда на постоянную
Силу и мощь созерцает,
А постоянство так сложно составлено.
Кто любит, он это знает!
Не о чувствах мы говорим,
Между мужчиной и женщиной,
Вечный вопрос общей любви,
И такой же ненависти.....

Только жизнь повествуется 
Жанрами разными.
А рассказчик- сам человек.
Пишет рифмами ровными,
Может и рваными,
И множеством разных заметок.
Собирает в шедевр,
Только критиков много,
Но они лишь прочтеньем горазды.
Отвлекаться на мнения иногда можно-
Самолюбие тешить.
Осуждающих " правду" .
Но писать продолжать,
Никогда не бросать,
Собирать в тома вековые.
Это книга Твоя!
И Тебе здесь решать,
Где серебренник, где золотые!