ТОП-100 лучших стихов

А ты знаешь чем пахнут стихи?
Они пахнут ромашковым чаем

Или как лесные черные мхи

С легкой ноткой горьковатой печали.

А по цвету они как море
Хмурое, темное перед грозой.

А на вкус они как горе,
Омываемое соленой слезой.

А на ощупь они как лезвие

Тронешь — сердце пронзает боль.
А поэты по этому лезвию

Из букв вам выводят истину-смоль.

Стихи пропитаны безмолвным рыданьем.
Их творец боль запечатал меж строк.
Каждая строчка по сути страданье.
Каждый поэт по сути пророк

Жизнь состоит из мелочей —
Из бликов утренних лучей,
Из перелистанных страниц,
Из силуэтов встречных лиц.

Из чашки кофе в тишине,
Улыбки, спрятанной в глазах,
Из тёмных пятен на луне,
Снежинок, тающих в руках.

Из наспех брошенных вещей,
Из вечно разных двух носков,
Из недочитанных речей,
Недорасказанных стихов.

Из «я сейчас» и «никогда»,
Из торопливых «подожди»,
Из пледов, фильмов допоздна,
Из первой искренней любви.

Жизнь состоит из мелочей:
Из разговоров до зари,
Из непотушенных свечей,
Из недосказанных «прости».

Из букв, застывших на листе…
Ведь счастье — в этой простоте:
Не в золоте и не в деньгах,
А в этих самых мелочах.

Румянцев С. А.
31.07.2026 г.

Заем таблетками печаль,
Что так мне грудь взрывает.
И та что сердце колит мне
И в горле ком встревает.

Нет, все в порядке,
Я живая и завтра явно не умру.
Но все же боль, что так повисла
На тихомирном, на ветру.

Летает мимо, в горизонте,
Срывая яблоки глазниц.
Вонзает свои когти в почки,
Срезая полностью гранит.

Откажут лёгкие и кишки,
И буду тихо умирать.
Печаль разъест меня по цело
И будет легче улетать.

Смотри, внутри меня война
Воюем только Я… и Я.
Две стороны, одна душа.
Светла одна, вторая — тьма.

Внутри меня огонь и лед,
Этот контраст во мне живет.
Добро и зло, кто победит?
Каков души моей вердикт?

Пусть спорят свет и мрак во мне —
Я не сгорю в слепом огне.
Душа не станет полем боя 
Здесь только я — судья и воин.

Я сохраню внутри свой свет,
И будет тьме моей ответ.
Я выбираю честный путь —
Себя в борьбе не обмануть.

И снаружи, и внутри
Загадочно любима,
Будьте молодой всегда,
Вы амбициозны и красива.

Жизнь не проста
И ставит нам задачу:
Забыть бы всё и всё,
Поставить на удачу.

Время идёт на наших часах,
Забыть бы свой страх,
Ведь ничего не сбывается во снах —
Всё измеряется на чужих весах.

Последний час. Песок почти иссяк.

Вальс затих в тиши полночной,
В зале бурного дворца.
Под луною, на балконе–
Тени прошлого лица.

Творец художества, искусства
На холсте, мазки ведя,
Ищет в своём сердце что-то,
Что будет значимо всегда.

Он слеп, для этих всех излишеств.
Он груб ко всем кто будто выше.
Не видит красоты в балах–
Для все богатых и дворян

Приносит людям вдохновенье, 
Кто больше был похож на тех,
Не на вельмож, и не бояр,
А сердцем добрых и простых.

Сижу одиноко,
Курю сигарету,
Дым от огня —
Прямо в небо.
Уходят минуты…
Падает пепел
От Marlboro сигареты,
Прожигая платье,
Провожая мысли —
Снова в небо.
Слёзы текут
По щекам моим.
Заменю я платье,
Продолжу сидеть,
Только с юбкой уже теперь…

«Не учи меня жить!»
Раз сказал мне отец.
«Научись гвоздь забить,
Для начала, малец.
Дом построй, заложи,
Ты, женись, отслужи
Делай всё, как отец.
Ведь отец — образец».
Думал я про себя:
«Быть таким, как отец,
Можно только губя
И совсем под конец».
И забил я тот гвоздь,
И сказал я отцу:
«Не учи меня жить,
Я один раз живу!»

Чёрно-белая классика,
Необычные причёски,
Тёмный цвет одежды,
Кольца и серёжки.

Нежный макияж
С лилиями-цветами,
Тушь, подводка, брюлики,
С брендами и бутиками.

Birkin Bag, Louis Vuitton,
Loro Piana and Van Cleef,
Maison Margiela и Cartier,
Rick Owens with silver.

Давай поразмышляем о любви:

Врачи придумали болезни, продавцы одежды — стыд.

Косметологи привили комплексы на внешний вид.

Бог придумывал грехи, дьявол — радости и страсть.

Кто хороший, кто плохой — человеку не понять.

Витамины для здоровья принимают наобум,

Большинство ваших проблем – это просто лишний шум.

Страх придумывает робот, человек — программный код.

Древний баг — совсем не фича, хоть и сильным был бы ход.

Отвернулся я к стене и закрыл глаза руками —

Посмотрите, как все просто: ваши комплексы пропали.

За секунды, за мгновения стало в мире слишком пусто.

Поворачиваюсь снова — начинается загрузка.

Я опять перестал улыбаться,

Различать, где закат, где рассвет.

Научился с тоской просыпаться,

Словно выключив внутренний свет.

То ли осень в душе поселилась,

Затянув горизонты дождём,

То ли то, что когда-то любилось,

Стало в памяти стёртым пятном.

Только это не боль и не бремя,

А всего лишь усталость души.

Просто чувства уснули на время,

Словно птицы в ночною тиши.

Не зови меня — я не отвечу,

Не проси, не тревожь, не буди.

Пусть печаль обнимает за плечи,

Пока в сердце моём лишь дожди

Я не сломлен — я просто устал,

Мне бы вылечить старые раны.

Я корабль, что парус убрал,

Чтоб его не порвало ветрами.

Только это не шаг до обрыва,

Не потеря себя, не финал.

Это просто душа попросила

Тот покой, что так долго я ждал.

Румянцев С. А. 

20.07.2026 г.

Бывает, страшно лишь начать,

Последних юношества дней,

В палатах тихих, где витает боль,

Они несут невидимую роль.

Их руки лечат раны и сердца,

Идут с бойцами вместе до конца.

Бинты ложатся белой пеленой,

Они стоят за каждого стеной.

В глазах усталых теплится рассвет,

Для них чужой беды на свете нет.

Слова поддержки шепчут в тишине,

Как ангелы на этой стороне.

И каждый вздох, и каждый робкий шаг

Они хранят, как самый ценный знак.

Пусть за окном бушует ураган,

Они спасут от самых страшных ран.

Их труд негромкий, но важнее всех,

В их добрых душах — вера и успех.

Румянцев С.А.

11.11.2022 г. 

Приковать себя в мыслях к дивану,
Написать картину мира себе —
И ложь закрывает все двери,
Но исповедь спасает внутри.

Верность сковывает полностью,
И цветы — в награду в душу пустую.
Правда колит и жжёт изнутри,
И другом становится в итоге кровать.

Но лишь покурить сигарету —
На миг вернувшись к себе,
И забыть так хочется всё,
И раствориться в мире печали.

Безликая хрупкая бабочка,

Не спрашивай судьбу: «За что мне?» —
Она ответа не даёт,
Храня молчание в глубине, —
Лишь время к истине ведёт.

В ней есть и грозы, и удачи,
И горький привкус на губах.
Один в отчаянии плачет,
Другой смеётся, побеждая страх.

Она — не рукопись, не книга,
Не приговор, не приз в конце,
А просто долгая интрига —
Изгиб морщинки на лице.

Её не купишь, не обманешь,
Не спрячешь в ящик под замок.
Лишь то посеешь, что достанешь
Из глубины души в свой срок.

Сплетение линий безрассудных —
То птицей вверх, то камнем вниз.
Каким бы ни был путь твой трудным,
Он только твой — и в этом весь каприз.

Так не суди её сурово
За то, что круто повернула.
В ней скрыта вечная основа,
Что жизнь обратно нам вернула.

Румянцев С. А. 
15.07.2026 г.

По звёздам мир ты свой увидишь,
И солнце осветит любовь внутри.
Ты погадай на мечты свои
И не забывай ты небо.

Глаза твои всё отражают —
Все тайны внутреннего мира.
Ты сядешь рядом одиноко
И расскажешь дереву печали.

И сдержаться не получится —
Губы в тишине прошепчут горечь.
Но все цветы и птицы
Будут помнить твои рассказы.

Рвутся беглые оковы,
Вновь пылает страх в глазах.
Льются слёзы все багровы,
Слишком зверский первый взмах.

Вдруг безумный смех раздался
И по комнате прошёл.
Это чувствам я отдался,
И опять в себя ушёл.

Вещи в хлам, разбита ваза —
Смесь обиды и любви
Вот такая уж проказа:
Гнев – проблема на крови.

Раскидистый дуб на пологе холма,

Хранит свою тайну уж долго весьма.

Скрывает жестокость свою в красоте,

Чтоб люди брели к нему как в слепоте.

Его ветви, сплетаясь в могучий массив,

Спасут от беды ветвями прикрыв,

Даруя прохладу и манящий кров,

Снимая усталость с усталых голов.

Но корни его, словно сеть из ножей,

Готовы схватить неугодных людей.

Он тянет их соки сквозь влажную твердь,

Готовя для путников скорую смерть.

И птицы поют о покое вокруг,

Не зная смертельных древесных услуг.

Лишь порывистый ветер сорвавшийся с гор,

О страшном суде затевает свой спор.

Раскатами гром подберется к полям,

За ним пролетит и к дубовым ветвям

Лишь путник заблудший в просторах полей,

Укрыться решит средь чернущих теней.

И вонзиться стрела ослепительным жалом,

Земля содрогнется под ярым накалом.

Ударила вспышка в кору напролом —

Спалило живое единым огнем.

Упало безжизненным тело во мрак,

Для дуба сей миг был полный пустяк.

Стоит великан над убитым немой,

Чернея вершиной своей вековой.

Но нужно понять, что такое спасение

Грозит неменуемым отторжением 

Ведь, выставляя людей на верную смерть,

Есть шанс, что и сам в огне можешь сгореть.

Я ложь я лидер постоянства
Да кто тут врёт? поверьте я не вру
Я трезвенник умеренного пьянства
Засну я ночью? и проснусь к утру?
Вранье вокруг мне претит по натуре
И пенсионный возраст я не подниму
Дали Вангог мне дети по культуре
Я предан всем но в правде одному
Всё хорошо мне говорила мама
Всё будет класс ты только потерпи
Пришла о смерти на почту телеграмма
Теперь кричи от горя голос рви
Во всём обман во всем сквозит интрига
И бьет он в грудь чтоб верили ему
И ведь и правду его играет лига
Среди всех честных медаль лишь одному

Закрывай глаза скорее
И не думай ни о чём,
И мои слова любви дойдут к тебе
В твоём волшебном сне.

Ты крепко спи под яркою звездой
И под сияньем ночной луны,
Пусть все необычные желания
Будут исполнены за эту ночь.

А полумесяц — он волшебник снов,
Прочитает он все твои желания,
И когда ты будешь крепко спать,
Плед ночи пусть укроет твои сны.

Я попрощался...

Муза стала окрылять, 

Но я не дал себя понять, себя обнять,

И послесловия не дал, 

Ни грамма чувств и воли,

Я недал ей своей руки,

Я не пришёл к тебе на помощь,

Я отказался от тебя, 

Твои мотивы безпризорны,

И я устал… устал я от тебя,

Не нужен мне ущербный говор,

Я красоты своей хочу,

Хочу своих безвольных чувств,

Чтоб не было тебя и близко,

А я писал хоть что нибудь,

Мне не нужна твоя отрада

И отговорки не нужны,

Во мне лишь отголоски стойки...

Отголоски той вины!

Вины когда я рвался смело!

Вины когда я пересёк!

Когда ту грань перелезая,

Я душу разорвал лишь в клок!

Отстань ты от меня!

Уйди!

Я не нуждаюсь больше в музе...

Я тут пишу… теперь один...

Звуки скребления пера о бумагу...

Наблюдая за отражением
Я не вижу в нем больше себя.
Здесь кто-то чужой,
Похожий на меня.

Другим же совсем не понять,

Им разница не видна.

Эта тварь, прикинувшись мной 
Шепчет на ухо гадкую пошлость, 
И ладони свои липкие тянет вперёд, 

Поддавшись эмоциям 

И шепчет ещё раз, будто я желал. 

Двойник злится, 

Продолжая притворяться мной, 
И разобьётся зеркало, 
Кровавые осколки оставляя со мной. 



Я своими горячими пальцами
Получаю холодный удар, 

И, кажется, начинаю сомневаться,
Что с горячими ладонями стою я.

Мамуль, ты снова ночью плачешь
Даря подушке море слез
Ты за улыбкой горе прячешь
Наедине грустишь всерьез

Снимаешь крепко фото в рамке
Где улыбается твой сын
Уже почти 2 года он не с нами
На небесах, средь облачных вершин

Закончилась вдруг жизнь его земная
Недолго длился жизненный полёт
Ведь без него тебе нет жизни, знаю
И горечь от утраты не пройдет

Ведь он хотел бы, чтобы мы с тобой
Не умывались горькими слезами
Ценили каждый день, подаренный судьбой
А он в душе и мыслях будет с нами

Мамуль, я и сама ночами плачу... 
Скучаю очень сильно по нему
И так же слезы я в подушку прячу
И часто в мыслях говорю ему, 

Чтоб навестил меня во снах хотя бы, 
И улыбнулся снова, как всегда
Со мной все хорошо, сестра, сказал бы
Но этого, увы, не будет никогда…

Есть какой-то шарм в нахождении так далеко:

Страх предательски где-то стучит, я будто мим с ним в незримой сетке —

Я упорно не вижу границ, но на меня надвигаются стенки. 

Мне кажется, меня скоро схватят, я в автомате среди сотни игрушек, 

Но я тяжелый, с клешни выпадаю и людям больше не нужен. 

Я соскальзываю всегда и везде, даже если они держат крепко.

Я на жерди попугая самка, меня от жизни спасает клетка.

Но я удобен для слов как «творог», хотя по консистенции больше кефир, 

Но я не ряженка для тех, кто в целом, кефир никогда не любил.

Я не пропасть, но и не признание, не отреченье и не любовь.

Я во снах прихожу к всем в гости, и не прочь прийти ещё вновь, 

Но ради меня создали бессоницу и бесполезный мелатонин.

Я хотя бы арбуз без косточек, но не яблоко без серцевин.

Я рядом никого не чую, одним глазом смотрю на мир.

Я ногами врастаю в камни, чтоб отступить у меня нет сил.

Меня тревога сжирает с пальцами, но ногти не по вкусу ей, 

Зачем мне быть из плоти и ткани, если могу состоять из теней? 

В сей сумеречный, декадентский век,

Мне лишь бы куколкой стать

Если небо — огромный магнит,
Я не найду примагниться способ,
Я молчу, но внутри что-то хрипит,
Я живу, но во мне нет живого.

Притяжение создать может бурю,
Когда внутри человека штиль,
Я брошу в небо купюру,
Лишь бы оно мне послало костыль.

Мне вечно не хватает опоры,
Лишь бы бессильна была гильотина,
Но звезды — это не метеоры,
А я с собой уже не стану единым.

Пускай пока Луна молчалива,
А я держусь на одной ноге,
Жизнь, пойми, ты мне не противна,
Если нужно — буду светить во мгле.

Я смирюсь, что меня небо тянет,
Хоть эти волны оборвать не дано,
Звезды не состоят из одних сияний —
Они могут упасть на дно.

В один из мрачных вечеров,

Раскинув руки за столом,

Сидел писатель не спеша,

Писал о чем болит душа.

Он запечатал между строк

Весь человеческий порок. 

Он видел ложь во всех грехах 

И зависть, что сжигала в прах,

И алчность, что ведёт на край,

Где гаснет свет и меркнет рай.

Он знал: слова острей клинка,

Их не простят наверняка.

Но в строках этих не укор,

А боль, что рвётся на простор.

И, оторвавшись от пера,

Окутала его тоска.

В тот час, когда умолкнут все пророки,

И мир забудет про уроки, 

Погибнут всей земли истоки,

И люди станут все жестоки.

Они бумагу обесценят,

И книги вмиг они отменят, 

И, невзирая на запрет,

Сожгут труды все долгих лет.

Но душа жаждет толкования, 

Раскрыть все тайны мироздания.

В ней зародятся колебания, 

Она не сможет жить без знания.

Презрев запреты долгих лет,

Вновь возжелает свет узреть.

И жажда нового прозренья 

Спасёт всю жизнь от заточенья.

Седые волосы, морщинки возле глаз —

Не след усталости, а жизни отражение.

Ты научил меня, как сам живешь сейчас,

И в этой жизни указал мне направленье.

Отец… Как много в этом слове смысла:

Опоры прочной и немой любви!

Ты словно щит, что от невзгод и бедствий

Оберегал на жизненном пути.

И пусть душа как камень у тебя черства,

В ней столько стойкости и сил!

Отец… В нём честь — основа навсегда

Души родной и верный ориентир.

Отец… Как много смысла в этом слове:

В нём яркий свет, уютный, тёплый быт,

И дверь, что для меня всегда открыта,

И дом, где я от бурь и бед укрыт.

Ты слушаешь, прощаешь, понимаешь,

Ты лечишь словом, как святой завет,

И мысли ты мои насквозь читаешь,

Всегда даёшь спасительный совет.

Румянцев С. А. 

12.12.2025 г. 

И снова в объятиях серой тоски

Стою у окна в ожидании весны.

Где смех, что когда-то согреть меня мог?

Теперь лишь молчание стелется впрок.

Безмолвен лишь ветер, не знает ответ,

Куда же исчез мой потерянный свет?. 

Лишь дождь по стеклу свою песню ведёт,

Напомнив: душа, ещё как то живёт.

Ночь тихо укроет усталый мой взгляд,

Фонари одиноко над улицей спят.

Среди бесконечных холодных огней

Ищу хоть один, что согреет сильней.

Но верю: за тучами солнце взойдёт,

И новый рассвет непременно придёт.

Сквозь холод, сквозь ливень, сквозь горечь и страх

Надежда зажжётся в стеклянных глазах.

И пускай моё сердце устало стучит,

Пускай тишина вместо песен звучит.

Пусть даже весь мир отвернётся сейчас —

Я свет сохраню, хоть на миг, хоть на час.

И ветер однажды ответ принесёт,

За долгой зимой снова май расцветёт.

Тогда я пойму, оглянувшись назад:

Что счастье приходит не сразу, не в лад.

Оно прорастает сквозь холод и боль,

Как первый подснежник, через снежный покой.

Я помню чудное мгновенье,

Как с небес смотрел на дно.

Лишь ветра горькое моленье

Обожгло меня давно.

Как птица, волею пленённый,

Парил над бездной на краю.

Обрёл я крылья цвета крови,

Но сломал их на лету.

Сбегал я от тьмы туманной,

Что жизнь мою всю поглотила.

Но заживают сами раны,

Пока лечу я к смерти мирно.

Искал я свет среди забвенья,

Среди безмолвия и льда.

Но каждый шаг к освобожденью

Вёл в пустое «никуда».

И вот последний сделан вдох,

А на лице моём — улыбка.

Рассвет растаял между строк,

И смолкла вечная ошибка.

А ты знаешь, 

У куклы нити торчат в руках,

Вы знаете не каждый человек- совершенство бога,
Не каждый одарен судьбой.
И я одна из тех кто любовью с рожденья лишён.
Кто положен был у подолья,
Кто склонен быть темнотой.
Мы смотрели на всех с низу вверх
Мечтая пробраться туда
Но увы не каждый совершение бога 
Не каждый судьбою дарён
Но знаете бог дарит шанс, искупить все свои грехи,
Не каждый человек-совершенство, 
Но каждый человек-это мы.

Свет ночной, белые ночи,
Только я один не сплю.
До упада больно очень,
Но всё это я стерплю.

Жмусь, кручусь и убиваюсь,
Только завтра я и жду.
Закрываюсь, открываюсь,
Словно как бы я в аду.

Мыслю, где-то между раем,
Для чего же мы живем?
Ради дела, мы порхаем,
Ради блага, не прийдем.

Для чего же нужно делать:
Мыслить, есть и просто жить,
Всякий бред на уши вешать,
Чтоб, потом же угодить?

Буду честен: я не знаю,
Для чего весь мир живёт.
Я вот жить хочу, я знаю,
Просто так душа не мрёт

Прости, ты матушка меня
Ты не грусти, не отпевай,
Я сам порог переступил
И за выбор свой я не жалею,
Но ты принять его должна.
Да, знаю поступаю я отвратно,
А что поделаешь? Скажи мне,
Сама мне жизнь судьбою стала,
Но не принять её мне надо,
А отпустить на вольный свет
И пусть я грешный умираю,
Иль мог я жить среди людей.
Но ты пойми, я грех из рая!
Но я не черт и не злодей,
Убийца я божественного дара,
А ты прости… меня прости!
Прости за то, что жизнь я сатане продал.
За то что я тебя бросаю,
Одну в этой тяжёлой стороне.
Но ты должна меня понять:
Все люди сотканы из стали,
Они сильны и так с отвагою бросаются в бою, навстречу раю 
Но я, увы, соткан ведь из древа, 
Он крепок правда, но к сожалению…
Одна лишь маленькая спичка… убьет меня в один момент.
Но ты прими мой выбор, мама!! 
Я честно сожалею, правда!!!
Но ты должна, должна принять,
Так будет легче… умирать.

Уставший с работы, иду я домой,
И снова прилетели те мысли,
Которые кружили давно надо мной.
И когда же эта рухнет большая стена?

Я пытался забыть, куда уходят минуты,
И нежно попрошу я у жизни:
«Ну, немного пожалей ты меня,
Дай мне хоть знак — и запомню тебя».

Не зря же ещё силы и нервы уходят,
И каждый день я сражаюсь, как воин.
Но перед тобой всё равно как ребёнок
Становлюсь я послушно, в строй.

Если влага засохла, значит стало жарко,
Я лежу в тишине, я практически лярва.
Внутри ничего, все органы ссохлись,
Хрипота ищет север, натыкаясь на чужое солнце.

Ресницы жаждут, когда глазницы мокры,
Я молчу, но оттуда раздаётся окрик,
Солнце жизнь подгоняет, светит все ярче,
Но не на меня — оно сжигает карты.

Кожа трещит по швам, жар рисует узоры,
Пусть они не сгорают, но это не семафоры,
Бутылка черствеет, вода меня испоряет,
В лучах тлеет оазис, но он не осязаем.

Я в тиши не умру, но превращусь в сорняк,
Слез на поливку не хватит, корни мертвы даже так,
Мои мечты умирают от теплового ожога,
И пусть тело ревет, я останусь зароком.

Кровь выходила сквозь раны на сердце

И затопила большую кишку. 

В фамильном склепе дышать больше нечем —

Я вместо них туда лечь не могу. 

В гробу пахнет не покоем, а ядом:

«Хватит красить, навеки я синий!»

Не улыбайтесь, находясь со мной рядом, —

Меня промыли внутри керосином. 

Я бы разбил рисунок на камне

И на руке выжег новые числа, 

Но не сильней я небесной манны, 

Когда привкус жизни остался кислый. 

Штаны удобней ночнушки чистой, 

Матрас привычней холодной земли. 

Но где я и где мои мысли?

Кровь вытекает из черной щели. 

Жить приятней, чем прыгать в могилу, 

Тело не вечно, хотя вечен сон. 

Гной не лечится больше текилой —

Миру пора идти на поклон.

Слезы идут вперемешку со скорбью, 

Где-то мимо проплыли мозги. 

Замок закрыли, несмотря на мольбы,

И не вижу я больше ни зги.

Мама, что это? Слёзы?
Мама, не плачь! Ты чего?
Мам, я живой и здоровый
Все страхи теперь далеко

Сжимает она мою руку
Я ей улыбаюсь в ответ
Футболка вон там, дай мне в руку
А то до гола я раздет

Мать спросит: ну как ты, сыночек?
Отвечу я ей: хорошо
Почуяло сердце звоночек
Что вру я. Нехорошо

Вдруг кто-то коснулся щетины
Мой мальчик, скажи мне в глаза
Скоро семнадцать. Мужчина
Блеснула в глазах пелена

Внезапно я отвернулся.
Мать прикоснулась ко лбу
Мой взгляд так резко метнулся
Она поняла, что я вру

Внезапно стало так тихо
Давила на нас тишина
Мама чуть-чуть отошла
Поправил я культю спеша

И снова стало так тихо
Подумал я про себя:
Про то место, где пусто
Про то, где должна быть нога

Вместе с тайнами
Парить над облаками,
Словно как птица, —
Желание зовёт.

Улететь бы туда,
Где становятся тайны
Твоей личной свободой,
А люди — простыми людьми.

Там, где твоя просьба —
Не пустой звук,
Ещё ничего личного,
Только твёрдый закон!

Слыша в свой адрес упрёк,
Я лишь громко смеюсь,
Ведь я от рождения шут.

Их негодование, забавит меня, 
От чего пыл их только вздыбает,
Ведь считают, что они короли.
Ну тут не средневековье им,
Где я для них лишь игрушка,
Которую выкинуть можно легко. 

Говорят только, что я полоумец,
Но нет дела, мне до их слов.
Ведь, кто такие они или что,
Чтобы их слушали люди?
Я уж подавно не стану их слушать,
Ведь они мне вовсе никто! 

Надоели мне их злые рожи,
Я куда лучше скорчить могу!
Ведь я шут и белый лист Бога,
Могу хоть что сотворить
И стать кем хочу, когда надо.
Не завися от взора чужого
Или грубого слова в мой адрес,
Не послушаю даже их краем. 

Я шут и значит всё могу и умею,
Не беспокоясь о чужом мнение,
Ведь смеююся с него куда больше. 

Что мне от их мнения будет?
Слава, богатства или счастье?
Ну нет, только лишь клетка,
В которой они сами пылятся,
Как забытая и старая вещь. 

Я и дальше буду кривляться!
Говорить — то что думаю,
Делать, что душе моей хочется.
Ведь, я всего лишь навсего шут,
А значит вольная птица в полёте,
Но никак уж не мышь в заперти. 

Когда в квартире гаснет свет

И рядом нет живой души,

Из темноты глядит вослед

Шуршанье в сумрачной тиши.

Глядят из дальнего угла

Чужие, пристальные очи.

Сгустилась комната, легла

Тяжелым бременем средь ночи.

19.08.2026

Не знаю я что гложет люд, 

Моя мать–темнота,
Мой отец — воплощение ночи.
У меня в душе с рожденья пустота,
Но это не мешает в прочем.

Я не способна полюбить,
Меня не трогают ваши страдания,
Чем посочувствовать-проще убить.
Мне мерзка ваша улыбчивая компания.

Но знаете, иногда мне все-таки хочется

Улыбнуться, увидеть свет дня, Избавиться от одиночества,
Забыть про руины внутри меня.

Моим компаньоном навеки останется боль

И страх показать свою слабость.
А на щеках эта мерзкая соль.
Я так хочу лишь почувствовать… Радость

Есть у всего своя черта,

Терпи, солдат.

А если мечтатель умирает,
Что случается с мечтой?
Она сменяется, как ветер,
И улетает до тех пор, 
Пока сама ещё же дышит,
Пока сама не скажет «стоп».
Она там медленно плывет в пространстве
Так словно, будто её нет.
Так словно она месяц, 
Застывший в часовой петле.
Мечта поёт как ангел света, 
Погасшего давным давно.
И как поэт та пишет песнь, 
За твёрдою большой стеной.
Она застыла в поднебесье,
Мечтая обрести покой…

Куколка милая, 

А я стою посреди этой толпы,

Не упадёт звезда с неба,
Не загорится свеча,

Не появимся на свет

Ни ты, ни я.

Не выпадает первый снег,
Не распустятся нежные цветы.
Больше не будет улыбок,

Которые так украшают мир.

Не скатится хрустальная слеза, 
Не обнимешь меня нежно за плечи, 
Не прошепчешь: «я люблю тебя» 

Если бы мы не любили…

Отдаю свои силы и плоть,

кому‑то сейчас всё равно.

Я бы тут хотел бы заснуть,

Но тут уже нет ничего.

Хотелось бы круг жизни замкнуть.

Думать мне так тяжело, но зачем? 

Ведь смысла нет, людей не вернуть

из этих публичных каменных стен.

Они в телефонах печально сидят,

Не думают, где, для чего и зачем.

Может, хоть один вспомнит себя

И он обезумевших вытащит всех.

Смысл жизни не познать никому,

Пока сидят в телефонах своих.

Досталось счастье лишь одному:

Он на вершине желаний своих, 

засыпает гитару свою приобняв.

Да только он знает всю правду,

Засыпает, реальность приняв.

Я чувствую, ты ангел на небе,

Больно чисты мысли, чтоб оказаться грязью,

Термометр ниже нуля — уже не аномалия в мае,
Я не грею руки костром, но согреваю глаза стихами.
Даже если дорога из инея, мозаики или стекла,
Моя строфа продолжается дальше, моя история не истекла. 

Я по сердце утопаю в лужах, под дождём забываю зонт,
Эти капли — они не кислоты, я жизнью не расщеплен.
Мои мысли, подобно кашлю, вытесняют из мира скелет,
Но даже если моя кожа — клочья, я все ещё в неё одет.

Хоть сгорел, находясь в океане, и превратился в песок,
И чем больше света в окне, тем сильнее я одинок,
Но смех прорывает сквозь язвы и плевать, что переходит в вой,
Так если я ещё не мертвый, возможно, это значит — живой?

О нас легенды ходят в мире:

Медведь, морозы и вино.

Но в нашей северной квартире

Совсем иное суждено.

Пусть говорят, что мы суровы,

Что пьём и ходим без рубах.

Но мы на подвиг все готовы

С весёлой песней на губах.

Когда беда стучит в ворота,

Идёт на битву весь народ.

У нас такая есть работа —

Идти всегда только вперёд.

Мы до конца доводим дело,

Пусть не осталось больше сил.

Душа ведёт вперёд и тело,

Чтоб враг пощады не просил.

В огне мы словно возрождаясь,

Поём, когда идёт война.

И, трудностям не покоряясь,

Пьём чашу горькую до дна.

Нас не понять умом холодным,

В нас сила духа велика.

Народ наш вольный и свободный

Прославит русские века.

Я прячусь, скрывая под маской лицо,

Тех масок в моём собрании полно.

Под каждый случай найдётся своя,

Чтоб в выгодном свете представить себя.

Придётся быть милой? Здесь нету проблем,

Надену я маску, чтоб нравится всем.

Желаете, чтоб, я вас обольстила?

Примерию маску с эмоцией игривой.

Быть доброй мне нужно, могу быть такой.

Иль скромной, сердечной, а может и злой.

Любой быть могу, не важно когда,

Мне главное маску надеть на себя.

Но это на людях, в течении дня.

А вечером, дома, когда я одна,

Один на один оставаясь с собой,

Не в силах понять образ истинный свой.

Смотрю на себя я в стекло зеркалов

И в толк не возьму, предо мной кто таков?

То вроде бы я, но смущает одно,

Я словно своё потеряла лицо.

В попытках понравиться каждому, я

В остатке сухом потеряла себя.

Но был ли иной выбор в жизни моей?

Ведь с детства учили, как нравиться всем.

И я, подчиняясь детской программе,

Жила в маскараде, личины меняя.

А кто я сама, не случилось понять,

Зато получилось себя потерять.

Теперь отыскать как живую себя,

День изо дня толкую всё я.

И страшно, до боли, пропасть до конца.

Отбросить все маски и нету лица.

Ты молодец:

Ты спас всех, кто в этом нуждался,

Но сам в стороне остался,

Подумал: «Быть может, потом»

И это стало концом .

Не будет света иль тьмы,

Пустота завершенного пути

Будет под руку идти

И молчать, потому что нечего сказать

Щемящее чувство в груди

Разрушит душу на осколки

И больше ты не сможешь мечтать, жить

И как либо идти вперёди.

Ты надел на себя цепи,

Не нарушая длинного пути ,

Теперь все скажут: «Ты герой»

А ты остался позади.

В тиши полночной растворюсь,

И больше я не объявлюсь.

Покину город по утру ,

И страх свой по ветру пущу.

Начну я все как впервый раз,

Без ныне мне знакомых глаз.

Построю я свой мир с нуля ,

Где нет, ни боли не вранья.

Пусть будет путь мой труден, нов, 

Средь незнакомых голосов 

Я научусь дышать легко,

Забыв, что значит тяжело.

И пусть вдали погаснет свет,

Моей там боли больше нет

Жила на свете девушка. Обычная, простая.

Была у этой девушки любовь одна большая.

Певец, что пел прекрасней всех. Её он был кумир.

Для девушки той «маленькой» он был весь её мир.

Куда бы не направился, за ним всегда пойдёт,

На все его концерты проход везде найдёт.

Взирала из толпы на парня, как на божество.

Вот только с этой преданностью был он не её.

Была у парня девушка. Любил он её сильно,

И против той любви поклонница была бессильна.

И сколько б не кричала из толпы, что влюблена,

Её слов он не слышал совсем и никогда.

И ревность воспылала в ней, всё сердце ей прожгла.

От боли той пылающей сошла она с ума.

И мысль родилась тогда в больном её уму:

«Уж если ты не мой, так не достанься никому!»

Во мраке ночи выследила девушка певца

И в действие свой страшный приговор произвела.

Одним движением лезвия пронзила его сердце,

Ударила туда, где не нашлось для неё места.

И скрылась, посчитав, что она сделала всё верно.

Но наказание выследило деву непременно.

Судьба осуществила правосудие над ней.

И девушке назначили в неволе много дней.

И сидя за решеткой, наверх подняв глаза,

Смотря в чистое небо, только там всё поняла,

Что не было любви, коей девчонка так болела.

Была лишь одержимость, что всё сердце ей проела.

И что из-за неё зря человек лишь пострадал.

И много дней счастливых тот поступок отобрал.

Так будет для её дальнейшей жизни образец,

Коль одержим ты чем, печальный жди конец.

В этих губах плодится любовь:

Красные розы блекнут при них.

Разбей это губы, целуя их вновь,

Белые зубы, гнилые зрачки.

На фронте востока нет перемен,

Я кости кидаю, мне выпадет шесть.

Сбивая костяшки рук и колен,

Сбегаются люди тебя лицезреть.

В ослабшие стопы вбивается гвоздь,

Второй перебрал цыганский кузнец.

Но этот поступок не вызовет злость.

Южак – это север восточных сердец.

Я хочу домой, верните мне Россию, 
Где ветер свежий, где тепло весной,
Где запах родины, народ красивый,
Верните мне Россию, я хочу домой!

Я русская – не россиянка, уж простите:
Я не готова жить в этой стране,
Где власть находится в руках у тирании,
Где люди гибнут на родной земле.

Я не готова называться россиянкой,
Но я готова русской жить и умереть.
Я не хочу быть патриотом из-под палки –
Издалека уж лучше посмотреть.

Ночь, как чёрный бархат, шьёт покров

Над миром, где усталость дня живет,

Где шум стихает до далеких снов,

И только сердце музыку куёт.

Луна — серебряный разбитый щит,

Сквозь тучи льющий призрачную грусть,

А ветер, как потерянный пиит,

Целует листья, шепчет: «Ну же, пусть…»

Пусть ты уйдешь во тьму, в её объятья,

Где звёзды — свечи, ждущие в тиши,

Где каждый вздох — заветное проклятье,

И сны становятся прочней, чем миражи.

Я помню ночь, что пахла дождём с солью

На коже, мокрой от горячих слёз,

Когда я рвал сомнения с болью,

Как с ветки — лист, что ветер в бездну нёс.

Твои глаза — две бездны, полных тайны,

Где я тонул, не ощущая дна,

И время шло походкой неслучайной,

А жизнь была безумием красна.

О, ночь! Ты — мать всем одиноким душам,

Ты — исповедь, что шепчет тишина,

Ты — зеркало, где мы себя разрушим,

Чтоб заново родиться из вина

Из горьких звезд, раздавленных в прохладе,

Из лунных пятен, как на платье кровь,

Из этой жуткой, сладкой серенады,

Что нам поёт разбитая любовь.

Мы ищем свет, но ты — не тень, не мрачность,

Ты — глубина, где тонет даже крик,

Ты — вечности Судьбы многозадачность ,

И каждый миг — твой молчаливый клик.

Так лейся, ночь, в меня своей отравой,

Пусть разум тает, как свеча в огне,

Я буду твой, пока не стану славой

Пустым и хладным в этой вечной тишине.

И не ищи ответа в этом взгляде,

Где дрожь и холод спутали следы,

Мы все — твои потерянные пряди,

Развеянные ветром темноты...

Мой друг пропал уже как две недели,

И воробушки с окна давно не ели

Всё крыльями машут, пытаясь понять

Куда же пропал мой друг и где его теперь искать?

Мой друг пропал уже как две недели:

У меня закончилась бумага,

А текста на ней все опустели

Отправлюсь я на поиски опять.

Мой друг пропал уже как две недели

И надежды пламя больше не горит,

Где его искать — никто не говорит,

А сам я не могу найти.

Люблю я слушать про проблемы

Восприятие — апперцепция —
Быть может, у тебя.
Осознанность и связанность
Восприятия себя.

Мотал? Ну да… Не убивал.
Разбойничал порою.

Отцовский «Беломорканал»

Курили детворою.

Лежало плохо, в тот же час 
Приделывали руки.

Сосед легавым настучал.

Отсчёт пошёл разлуке.

Сидел? О нет. Он отбывал.

Ошибок не стыдился.

Подруг водил на сеновал.

То Надя, то Лариса

В коротких встречах меж сроко́в
Бродягу ублажали.

Спадала тяжесть от оков,

Тюремные печали.

Да арестант, но человек.

Ничто ему не чуждо.

Хотел закоренелый зек 

Лишь быть кому-то нужным.

В наследство — двор с кривой избой,
Отцовская могила…

Ещё пятёрка за разбой.

И зона, что растила.

Художник Николай Ярошенко

Существует легенда одна о том,
Что где-то в городе нашем прячется он.

Запустит в небо птицу,

Она запутается в твоих волосах,
И теперь тебе дороги нет назад.

Он может на игральных картах про жизнь твою рассказать,
Но карту у его мизинца не смей выбирать.

Если журавлик скрывается волосах,

То можешь все планы отодвинуть назад.

«Из тебя получится прекрасная кукла»- прошепчет он,

А зовут его Кукловод.

Мама, мама! Сегодня во сне 
Я новую сказку узнал!
В ней злой чародей ускользнул из оков

И грозное войско собрал

Он горы крушит и сдувает моря,
Безудержно гложет металл,

Но добрым он был, точно помню ведь я…

Чего же он дьяволом стал?

Я видел во сне… или это не сон,

Как в пыль он стирает людей,

Как дышит огнем, чтоб поджечь небосклон,

Города превращает в тень
Вокруг тольки крики, пожары и смерть,

Волшебник бушует вновь…

Мне б только проснуться, дать жару остыть,

Смыть с рук тёмно-красную кровь

Чего же ты плачешь?
Нет, мама, не плачь

Ведь это всего лишь сон…
Ведь это волшебник, из сказки чудак
А нас защищает бетон…

Ты слышишь?
Под звездами что-то гудит,

Слух режет стон сирен…

Не этот ли старый злой чародей
Забрать нас хочет в плен?

Над горизонтом яркий свет

Не даст мне глаз открыть,

И только пепел шелестит:
Проснуться, выжить, забыть…

Мне снился сон:

Глубокая тоска. И темнота вокруг.

На тысячу частиц расколото сознанье.

Зачем мы потерялись, мой любимый друг,

В холодном омуте глухого расставанья?

Я так сильно скучаю… Слышишь этот крик?

Внутри засела боль и давит мне на сердце.

Наш общий огонёк, что вёл нас каждый миг,

Он не погас? Позволь у этого огня согреться…

Скажи мне, что он жив. Не уходи в рассвет.

Другого приговора я не выдержу.

Как пуля прямо в сердце — твой немой ответ,

Который я вовек из памяти не выжгу.

Тоска пустила корни глубоко в груди,

И я её не прогоню, как ни стараюсь.

Ведь это всё, что ты оставил позади,

Пока я в этой темноте одна теряюсь…

Diavern, РВ, 15.08.2026

Чёрный цвет. Полотно. И квадрат.
Фигура. Вершин и сторон по четыре.
Краска впитала внимательный взгляд
Людей во всём мире.

Кажется, замысел автора прост.
Несложно его исполнение,
Но в этом квадрате рождался вопрос
И логичное разрешение:

Как будто здесь скрыто пространство,
Как будто вся наша жизнь
Проходит сквозь куб несуразный
Через верх его или низ.

Как будто здесь всё оградили
И влили канистры чернил.
Как будто картину спалили
И кто-то угля наложил…

А может быть, этот квадарат
Поглощает в себя негатив
И каждый пропущенный взгляд
Проводит сквозь свой объектив?

А может, в нём собран весь свет? Но он нам кажется тьмой?
А может, его вообще нет
И выдуман сам он собой?

Всего лишь четыре вершины
И столько же равных сторон.
И мы о квадрате решили,
Что мы все сложнее, чем он.

Но сами же мы утопаем
В своих чёрно-красных чернилах.
Смога частички вдыхаем,
Себя вновь и вновь убиваем,
Живём по понятиям лживым.

Как будто нас кто-то рисует,
Используя чёрную краску,
И нами кто-то торгует,
Предавая картину огласке.

Чёрный цвет. Полотно. И квадрат.
И кусочки неба ночного.
Звёзд здесь нет: только пристальный взгляд,
Ожидающий мира иного:

Мира счастья, ума торжества! Мира всех народов со всеми! Мира, который не на словах
Создаётся в планетной системе!

А пока что — четыре угла,
Четыре отрезка и точки.
Через них жизнь ещё не прошла
И сквозь краски чёрной кусочки…

Надежда угаснет последней.

Как правильно жить?
Подумала я.
Наверно ответ многозначен,
По совести? Может по кайфу?
Размышляю теперь для себя.
Вот этика- мудрая штука очень
И стоицизм и Вера в Бога.
Всё говорит о жизни благой
Не делай плохого, не будешь плохой…
А делай хорошее, только тогда 
Ты сможешь быть счастлив, как никогда 
Не будет по жизни весь ураган
Касаться Тебя, ведь внутри
Будет тихо.
Но жить как написано сложно очень.
Мы чувственны и нестабильны
Но пробовать стоит, совсем понемногу 
Идти к наиболее доброй жизни!

Рисунки по стене бегут 

Из угла в уголок 

Что-то ищут вокруг. 

Все так заняты кругом, 

А ты — свернись клубком, 

Чтобы вдруг никто и никогда 

Не сказал, что ты мешал, 

Своей пустою болтавнёй 

Чужое время занимал. 

Я нарисую славный дом, 

В котором будем мы вдвоём, 

До тех пор пока 

Злобный дождь из-за зависти не смоет чудеса. 

Что же… Сделал он свою работу 

Теперь стена чиста 

И снова до тех пор пока

Я не нарисую чудеса.

С ладоней кожа сползает большими кусками, 
А руки все тянутся — тянутся к горящему солнцу с лучами. Прекрасный поток желания одолеет внутри и снаружи
Сжигая последние силы,
Не оставляя ни капли души.
Всё! Всё моё забери! 

Теперь остаётся лишь тьма перед глазами,
Колени стёртые в кровь все ноют и ноют не прекращая.
Скажи, чего добился теперь ты,
Ни имея ни сил, ни желания? 

Мечта… Мечта ещё, быть может Оставила бы каплю от тебя,
Только ты всё гложишь, гложишь до конца,
Не видя ничего, что могло спасти тебя. 

Кислотный дождь направляется в клумбы —
Туда, где растут цветы,
И, наверное, просят прощения люди.
Сегодня пощади не жди — никому не избежать погибели.

Каждый стебель на ветре нервно трясётся,
Пытаясь удержаться за землю,
Но не удаётся.

Неудачу потерпит один, второй,
А под ними целый мир на бутоны ляжет
И ни слова не скажет,
Не потому что больно и страшно,
А потому что бесполезно и неважно.

Дождь кончился.
Теперь на месте прекрасных цветов
Лежат лишь унылые серы массы.
А кто бы мог подумать, мой друг,
Что тут когда-то бывали
Прекрасные кучи букетов из самых разных цветов?

Одиночество — трудное время,
Что назначено нам пережить.
Это бремя, тяжёлое бремя,
Учит в сердце надежду хранить.

Тихий вечер ложится на плечи,
Словно плед из туманов и сна
Но я знаю: не вечны те свечи,
И за ночью приходит весна.

Эта боль — лишь проверка на прочность,
Чтоб потом научиться дышать.
Одиночества тёмная точность
Нас готовит любить и прощать.

Пережить. Перетечь, как сквозь сито,
Оставляя печаль позади.
Всё плохое до капли испито,
Чтобы светлое что-то найти.

Тяжёлый вздох, порез на глотке,

 А за окном моим — решётки.

За мной на ключ закрыта дверь,

Не отпереть ее теперь.

В палате запах хлорки, страха

И эхо собственного плаха

Сосед бормочет у окна,

Наша реальность с ним страшна

Врач говорит «вы не больны»

В наших стенах вы спасены 

Но время вязнет, как в болоте,

И мысли все в круговороте

Тут каждый взгляд — как плеть, как мука.

И мне не выбраться отсюда 

Здесь стены шепчут по ночам,

И тени пляшут по углам.

Я сам не знаю, где мой бред,

А где реальности просвет.

На столе, в полу мгле листочек лежит,

В том листке описана жалкая жизнь,

В том листке обозначена чья-то вина,

В том листке говориться, что я умерла.

Рваным почерком, мелко исписан листок.

Кто писал это всё, был всегда одинок,

Кто писал, тот слова глотал между слёз,

Кто писал, тот жить дальше больше не смог.

«В моей смерти прошу тех я винить,

Кто отверг, в час когда мой рушился мир,

Кто сказал, что проста проблема моя

И не стоит она вообще ни гроша.

Закрывал кто глаза на слёзы мои,

На мольбы о спасении, крики души.

Кто одной только фразой разрушил меня

Оставляя одну, уходить в глубь себя.

Тех, кто мне говорил, что придумала всё,

Кто махнул лишь рукой, мол само всё пройдёт.

Кто с собою сравнил, говоря, как всегда:

»Раньше было трудней, а сейчас ерунда".

Кто вид делал, что всё осталось как есть,

Кто ушёл просто молча, желая не лезть.

Кто заставил страдать, о кончине молить,

Тех людей в своей смерти прошу я винить".

На столе в полу мгле листочек лежит,

Рядом с ним человек бездыханно молчит.

Это та, чьей рукой исписан листок,

Что сама обозначила жизни свой срок.

Пролетит быстро ночь, за ней утро придёт,

Из семьи кто-нибудь её тело найдёт.

И начнут слёзы лить, себя обвинять,

Только поздно уже будет что-то менять.

*Данный стих написан как призыв не обходить проблемы близких стороной, не обесценивать их и обращать внимание на призывы о помощи. Произведение не является предсмертной запиской автора. Не беспокойтесь за меня.

Рюкзак я повыше надену ,

Руку крепко-крепко к сердцу прижму,

Не знаю, что там будет, но уж точно не отступлю!

Пустота забрала все пространство себе,

А ведь казалось мне раньше ,

Что тут так много людей вокруг

Куда пропало все очарование
Из старых книжек вдруг?
Но я уже почти у цели —
Остался последний круг.

А правда, что Клубничная Луна так далека,
Ведь так прекрасна?

И правда, что вокруг нее все кружатся и кружатся

Наши желания.

Я бился в клетке тишины,

Где сны безрадостны, страшны.

Искал спасенья в пустоте,

Но свет не видел в темноте.

В тех стенах где витает боль

Каждый понёс весомо роль .

Те люди что не принимали 

Те что меня одолевали

Теперь позорно замолчали

И в миг в глазах моих упали

Не закрывай свою главу, 

Дари себе ещё одну.

Твердили тщетно все вокруг,

Придчувствовав конец мой вдруг.

В стихах я излила всю боль,

От них ушла из ран вся соль.

И лишь оставив шрам скупой,

Меня покинет боль долой.

И не пошли мне муки впрок,

Звенит последний мой звонок...

Как эхо в гулкой тишине,

Последний звон в моей весне 

Когда судьба — отвесная скала,
И камнепадом сыплются потери,
Нас держат два невидимых крыла,
Пока мы в них с надеждой верим.

У каждого из нас есть два крыла,
Им будут горизонты покоряться.
Они спасут, когда наступит мгла,
И если ты упал, чтоб мог подняться.

Одно крыло — огонь и страсти власть,
Другое — нежность, тихая до дрожи.
Одним — взлететь, гореть и не упасть,
Другим — парить над суетой прохожих.

Одно сломать способен злой поток,
Другое в полный штиль бессильно тает.
Но вместе им не страшен грозный рок
На высоте, где воздух замерзает.

Нам говорили: «К небу не взлететь
И по земле ходить нам суждено с рождения.»
Но мы сумели всё преодолеть —
Законы страха, притяженья и сомнения.

И пусть бросает нас порой и вверх, и вниз,
И после бури кровоточат раны, —
Лети, держись за небо, как за жизнь,
Пусть даже если ждут нас ураганы.

Румянцев С. А. 
21.05.2026 г. 

Твоя голова — их дом родной,
И мысли пляшут, как хотят, в тебе.
Гигантом идей своих, конечно,
Может быть, хотелось бы

Рассказать все идеи миру,
Может быть, хоть раз,
И вмиг проснуться ото сна,
С мыслями переплетаясь в небо.

И в этой тихой тишине,
Где мысли — цвета мрак, я не верю,
Что может быть и как —
И все загадки раскроются при этом.

Иконы в пыли и изогнуто время 

Вновь небо в стакане бурлит и

Коль жизнь лишь попытка нести своё бремя 

Не бред ли спускаться под плиты 

Я грустью белил стены о опочивальне 

Тонуя под пледом страстей 

А после девятого вала страданий 

Я в штиле пугался людей

Булавка под кожу, я тоже ничтожен 

И тощий как точка во тьме

В душе то я врач, но за медные гро́ши 

Лечил всех как Галли Матье 

И птичка, что к раю летела, подбита 

Да, грустно бывает порой 

Я Юди́фь как у Климта — лишь пошлая гнида 

А не библейский герой 

Иконы я вытру и выпрямлю время 

И небо в стакане сглотну 

Коль жизнь лишь попытка нетси своё бремя 

Я, бремя откину — усну...

Одиночество — не пустота, не тьма,
Не снег глухой, не вымерший вокзал.
Оно — как тишина после письма,
Которое никто не написал.

Оно — не холод каменных оград
И не безлюдье стонущих аллей.
Оно — когда ты сам себе не рад
В толпе неповторяемых теней.

Оно — не час, когда погас экран
И комната сужается до стен.
Оно — когда ты держишь в горле стон,
А эхо не приносит перемен.

Оно — не скрип половиц в ночи
И не луна в разрезе мокрых крыш.
Оно — когда ты шепчешь и молчишь,
И сам себя уже не различишь.

Оно — не шорох листьев за окном,
Не ветер, что гоняет пыль по стёклам.
Оно — когда ты строишь новый дом
И сам же остаёшься в нём расколотым.

Оно — не время, что ушло в песок,
Не стрелки, что застыли на часах.
Оно — когда ты держишь свой цветок,
Но лепестки — лишь пепел на руках.

Оно — не дождь, что бьёт по фонарям,
Не город, что уснул в чужой ладони.
Оно — когда ты молишься Богам,
А Боги спят в твоём последнем стоне.

Одиночество — это не конец,
Не крест, не камни в сумрачной гробнице.
Оно — когда ты сам себе Отец
И сам себя Лишён Души Частицы 

Но ты, кто носит этот груз в груди,
Знай: даже в самых запертых просторах
Горит звезда — она ещё в пути,
И одиночество не вечно в коридорах.

Оно — лишь тень, что тянется к огню,
Но тает в пламени, когда ты веришь.
Я рядом с теми, кто в ночном бреду
Нашли Ответ в СЕБЕ, а не в потерях.

Так встань, поэт, — и рифмой разорви
Ту тишину, что кажется стеною,
Ты не один — мы все в ночи, любви
Ждём одного: быть Избранным своей Душою...

Мы любим сказки, но не верим в них.

Себе мы сами выбрали такое:

Вдыхать ночами их волшебный стих,

А утром жить безжалостной тоскою.

Нам по душе хрустальный перезвон,

Жар-птицы хвост и терем у затона.

Но правит бал сухой закон времен,

И голос разума звучит влюбленно.

Мы знаем: нет за тридевять земель

Ни лешего, ни спящей той царевны.

Там только холод, слякоть и метель,

Да будней счет — угрюмый и плачевный.

Так почему ж тогда из года в год,

Снимая слой прагматики привычной,

Душа сама ту книжицу берет,

Где мир такой понятный и логичный?

Затем, что сказка лечит нашу плоть,

Уставшую от правил и приличий.

Она дает нам крылья побороть

Весь этот гнет земных косноязычий.

Пусть это ложь. Пусть выцветший обман.

Мы будем впредь любить его украдкой.

Ведь верить им нельзя, когда туман,

Но как же сладко… Господи, как сладко!

29.08.2026