ТОП-100 лучших стихов

А ты знаешь чем пахнут стихи?
Они пахнут ромашковым чаем
Или как лесные черные мхи
С легкой ноткой горьковатой печали.

А по цвету они как море
Хмурое, темное перед грозой.
А на вкус они как горе,
Омываемое соленой слезой.

А на ощупь они как лезвие
Тронешь — сердце пронзает боль.
А поэты по этому лезвию
Из букв вам выводят истину-смоль.

Стихи пропитаны безмолвным рыданьем.
Их творец боль запечатал меж строк.
Каждая строчка по сути страданье.
Каждый поэт по сути пророк

Заем таблетками печаль,
Что так мне грудь взрывает.
И та что сердце колит мне
И в горле ком встревает.

Нет, все в порядке,
Я живая и завтра явно не умру.
Но все же боль, что так повисла
На тихомирном, на ветру.

Летает мимо, в горизонте,
Срывая яблоки глазниц.
Вонзает свои когти в почки,
Срезая полностью гранит.

Откажут лёгкие и кишки,
И буду тихо умирать.
Печаль разъест меня по цело
И будет легче улетать.

Последний час. Песок почти иссяк.

Жизнь состоит из мелочей —
Из бликов утренних лучей,
Из перелистанных страниц,
Из силуэтов встречных лиц.

Из чашки кофе в тишине,
Улыбки, спрятанной в глазах,
Из тёмных пятен на луне,
Снежинок, тающих в руках.

Из наспех брошенных вещей,
Из вечно разных двух носков,
Из недочитанных речей,
Недорасказанных стихов.

Из «я сейчас» и «никогда»,
Из торопливых «подожди»,
Из пледов, фильмов допоздна,
Из первой искренней любви.

Жизнь состоит из мелочей:
Из разговоров до зари,
Из непотушенных свечей,
Из недосказанных «прости».

Из букв, застывших на листе...
Ведь счастье — в этой простоте:
Не в золоте и не в деньгах,
А в этих самых мелочах.

Румянцев С. А.
31.07.2026 г.

«Не учи меня жить!»
Раз сказал мне отец.
«Научись гвоздь забить,
Для начала, малец.
Дом построй, заложи,
Ты, женись, отслужи
Делай всё, как отец.
Ведь отец — образец».
Думал я про себя:
«Быть таким, как отец,
Можно только губя
И совсем под конец».
И забил я тот гвоздь,
И сказал я отцу:
«Не учи меня жить,
Я один раз живу!»

Врачи придумали болезни, продавцы одежды — стыд.

Косметологи привили комплексы на внешний вид.

Бог придумывал грехи, дьявол — радости и страсть.

Кто хороший, кто плохой — человеку не понять.

Витамины для здоровья принимают наобум,

Большинство ваших проблем – это просто лишний шум.

Страх придумывает робот, человек — программный код.

Древний баг — совсем не фича, хоть и сильным был бы ход.

Отвернулся я к стене и закрыл глаза руками —

Посмотрите, как все просто: ваши комплексы пропали.

За секунды, за мгновения стало в мире слишком пусто.

Поворачиваюсь снова — начинается загрузка.

Вальс затих в тиши полночной,
В зале бурного дворца.
Под луною, на балконе–
Тени прошлого лица.

Творец художества, искусства
На холсте, мазки ведя,
Ищет в своём сердце что-то,
Что будет значимо всегда.

Он слеп, для этих всех излишеств.
Он груб ко всем кто будто выше.
Не видит красоты в балах–
Для все богатых и дворян

Приносит людям вдохновенье, 
Кто больше был похож на тех,
Не на вельмож, и не бояр,
А сердцем добрых и простых.

Бывает, страшно лишь начать,

Давай поразмышляем о любви:

Последних юношества дней,

В палатах тихих, где витает боль,

Они несут невидимую роль.

Их руки лечат раны и сердца,

Идут с бойцами вместе до конца.

Бинты ложатся белой пеленой,

Они стоят за каждого стеной.

В глазах усталых теплится рассвет,

Для них чужой беды на свете нет.

Слова поддержки шепчут в тишине,

Как ангелы на этой стороне.

И каждый вздох, и каждый робкий шаг

Они хранят, как самый ценный знак.

Пусть за окном бушует ураган,

Они спасут от самых страшных ран.

Их труд негромкий, но важнее всех,

В их добрых душах — вера и успех.

Румянцев С.А.

11.11.2022 г. 

Я ложь я лидер постоянства
Да кто тут врёт? поверьте я не вру
Я трезвенник умеренного пьянства
Засну я ночью? и проснусь к утру?
Вранье вокруг мне претит по натуре
И пенсионный возраст я не подниму
Дали Вангог мне дети по культуре
Я предан всем но в правде одному
Всё хорошо мне говорила мама
Всё будет класс ты только потерпи
Пришла о смерти на почту телеграмма
Теперь кричи от горя голос рви
Во всём обман во всем сквозит интрига
И бьет он в грудь чтоб верили ему
И ведь и правду его играет лига
Среди всех честных медаль лишь одному

Наблюдая за отражением
Я не вижу в нем больше себя. Здесь кто-то чужой,
Похожий на меня.
Другим же совсем не понять,
Им разница не видна.

Эта тварь, прикинувшись мной Шепчет на ухо гадкую пошлость, И ладони свои липкие тянет вперёд,
Поддавшись эмоциям
И шепчет ещё раз, будто я желал.

Двойник злится,
Продолжая притворяться мной, И разобьётся зеркало, 
Кровавые осколки оставляя со мной. 

Я своими горячими пальцами Получаю холодный удар,
И, кажется, начинаю сомневаться,
Что с горячими ладонями стою я.

Рвутся беглые оковы,
Вновь пылает страх в глазах.
Льются слёзы все багровы,
Слишком зверский первый взмах.

Вдруг безумный смех раздался
И по комнате прошёл.
Это чувствам я отдался,
И опять в себя ушёл.

Вещи в хлам, разбита ваза —
Смесь обиды и любви
Вот такая уж проказа:
Гнев – проблема на крови.

Мамуль, ты снова ночью плачешь
Даря подушке море слез
Ты за улыбкой горе прячешь
Наедине грустишь всерьез

Снимаешь крепко фото в рамке
Где улыбается твой сын
Уже почти 2 года он не с нами
На небесах, средь облачных вершин

Закончилась вдруг жизнь его земная
Недолго длился жизненный полёт
Ведь без него тебе нет жизни, знаю
И горечь от утраты не пройдет

Ведь он хотел бы, чтобы мы с тобой
Не умывались горькими слезами
Ценили каждый день, подаренный судьбой
А он в душе и мыслях будет с нами

Мамуль, я и сама ночами плачу... 
Скучаю очень сильно по нему
И так же слезы я в подушку прячу
И часто в мыслях говорю ему, 

Чтоб навестил меня во снах хотя бы, 
И улыбнулся снова, как всегда
Со мной все хорошо, сестра, сказал бы
Но этого, увы, не будет никогда…

Безликая хрупкая бабочка,

Есть какой-то шарм в нахождении так далеко:

Страх предательски где-то стучит, я будто мим с ним в незримой сетке —

Я упорно не вижу границ, но на меня надвигаются стенки. 

Мне кажется, меня скоро схватят, я в автомате среди сотни игрушек, 

Но я тяжелый, с клешни выпадаю и людям больше не нужен. 

Я соскальзываю всегда и везде, даже если они держат крепко.

Я на жерди попугая самка, меня от жизни спасает клетка.

Но я удобен для слов как «творог», хотя по консистенции больше кефир, 

Но я не ряженка для тех, кто в целом, кефир никогда не любил.

Я не пропасть, но и не признание, не отреченье и не любовь.

Я во снах прихожу к всем в гости, и не прочь прийти ещё вновь, 

Но ради меня создали бессоницу и бесполезный мелатонин.

Я хотя бы арбуз без косточек, но не яблоко без серцевин.

Я рядом никого не чую, одним глазом смотрю на мир.

Я ногами врастаю в камни, чтоб отступить у меня нет сил.

Меня тревога сжирает с пальцами, но ногти не по вкусу ей, 

Зачем мне быть из плоти и ткани, если могу состоять из теней? 

Раскидистый дуб на пологе холма,

Хранит свою тайну уж долго весьма.

Скрывает жестокость свою в красоте,

Чтоб люди брели к нему как в слепоте.

Его ветви, сплетаясь в могучий массив,

Спасут от беды ветвями прикрыв,

Даруя прохладу и манящий кров,

Снимая усталость с усталых голов.

Но корни его, словно сеть из ножей,

Готовы схватить неугодных людей.

Он тянет их соки сквозь влажную твердь,

Готовя для путников скорую смерть.

И птицы поют о покое вокруг,

Не зная смертельных древесных услуг.

Лишь порывистый ветер сорвавшийся с гор,

О страшном суде затевает свой спор.

Раскатами гром подберется к полям,

За ним пролетит и к дубовым ветвям

Лишь путник заблудший в просторах полей,

Укрыться решит средь чернущих теней.

И вонзиться стрела ослепительным жалом,

Земля содрогнется под ярым накалом.

Ударила вспышка в кору напролом —

Спалило живое единым огнем.

Упало безжизненным тело во мрак,

Для дуба сей миг был полный пустяк.

Стоит великан над убитым немой,

Чернея вершиной своей вековой.

Но нужно понять, что такое спасение

Грозит неменуемым отторжением 

Ведь, выставляя людей на верную смерть,

Есть шанс, что и сам в огне можешь сгореть.

В сей сумеречный, декадентский век,

Мне лишь бы куколкой стать

Если небо — огромный магнит,
Я не найду примагниться способ,
Я молчу, но внутри что-то хрипит,
Я живу, но во мне нет живого.

Притяжение создать может бурю,
Когда внутри человека штиль,
Я брошу в небо купюру,
Лишь бы оно мне послало костыль.

Мне вечно не хватает опоры,
Лишь бы бессильна была гильотина,
Но звезды — это не метеоры,
А я с собой уже не стану единым.

Пускай пока Луна молчалива,
А я держусь на одной ноге,
Жизнь, пойми, ты мне не противна,
Если нужно — буду светить во мгле.

Я смирюсь, что меня небо тянет,
Хоть эти волны оборвать не дано,
Звезды не состоят из одних сияний —
Они могут упасть на дно.

В один из мрачных вечеров,

Раскинув руки за столом,

Сидел писатель не спеша,

Писал о чем болит душа.

Он запечатал между строк

Весь человеческий порок. 

Он видел ложь во всех грехах 

И зависть, что сжигала в прах,

И алчность, что ведёт на край,

Где гаснет свет и меркнет рай.

Он знал: слова острей клинка,

Их не простят наверняка.

Но в строках этих не укор,

А боль, что рвётся на простор.

И, оторвавшись от пера,

Окутала его тоска.

В тот час, когда умолкнут все пророки,

И мир забудет про уроки, 

Погибнут всей земли истоки,

И люди станут все жестоки.

Они бумагу обесценят,

И книги вмиг они отменят, 

И, невзирая на запрет,

Сожгут труды все долгих лет.

Но душа жаждет толкования, 

Раскрыть все тайны мироздания.

В ней зародятся колебания, 

Она не сможет жить без знания.

Презрев запреты долгих лет,

Вновь возжелает свет узреть.

И жажда нового прозренья 

Спасёт всю жизнь от заточенья.

У куклы нити торчат в руках,

Вы знаете не каждый человек- совершенство бога,
Не каждый одарен судьбой.
И я одна из тех кто любовью с рожденья лишён.
Кто положен был у подолья,
Кто склонен быть темнотой.
Мы смотрели на всех с низу вверх
Мечтая пробраться туда
Но увы не каждый совершение бога 
Не каждый судьбою дарён
Но знаете бог дарит шанс, искупить все свои грехи,
Не каждый человек-совершенство, 
Но каждый человек-это мы.

Свет ночной, белые ночи,
Только я один не сплю.
До упада больно очень,
Но всё это я стерплю.

Жмусь, кручусь и убиваюсь,
Только завтра я и жду.
Закрываюсь, открываюсь,
Словно как бы я в аду.

Мыслю, где-то между раем,
Для чего же мы живем?
Ради дела, мы порхаем,
Ради блага, не прийдем.

Для чего же нужно делать:
Мыслить, есть и просто жить,
Всякий бред на уши вешать,
Чтоб, потом же угодить?

Буду честен: я не знаю,
Для чего весь мир живёт.
Я вот жить хочу, я знаю,
Просто так душа не мрёт

Если влага засохла, значит стало жарко,
Я лежу в тишине, я практически лярва.
Внутри ничего, все органы ссохлись,
Хрипота ищет север, натыкаясь на чужое солнце.

Ресницы жаждут, когда глазницы мокры,
Я молчу, но оттуда раздаётся окрик,
Солнце жизнь подгоняет, светит все ярче,
Но не на меня — оно сжигает карты.

Кожа трещит по швам, жар рисует узоры,
Пусть они не сгорают, но это не семафоры,
Бутылка черствеет, вода меня испоряет,
В лучах тлеет оазис, но он не осязаем.

Я в тиши не умру, но превращусь в сорняк,
Слез на поливку не хватит, корни мертвы даже так,
Мои мечты умирают от теплового ожога,
И пусть тело ревет, я останусь зароком.

Седые волосы, морщинки возле глаз —

Не след усталости, а жизни отражение.

Ты научил меня, как сам живешь сейчас,

И в этой жизни указал мне направленье.

Отец… Как много в этом слове смысла:

Опоры прочной и немой любви!

Ты словно щит, что от невзгод и бедствий

Оберегал на жизненном пути.

И пусть душа как камень у тебя черства,

В ней столько стойкости и сил!

Отец… В нём честь — основа навсегда

Души родной и верный ориентир.

Отец… Как много смысла в этом слове:

В нём яркий свет, уютный, тёплый быт,

И дверь, что для меня всегда открыта,

И дом, где я от бурь и бед укрыт.

Ты слушаешь, прощаешь, понимаешь,

Ты лечишь словом, как святой завет,

И мысли ты мои насквозь читаешь,

Всегда даёшь спасительный совет.

Румянцев С. А. 

12.12.2025 г. 

Кровь выходила сквозь раны на сердце

И затопила большую кишку. 

В фамильном склепе дышать больше нечем —

Я вместо них туда лечь не могу. 

В гробу пахнет не покоем, а ядом:

«Хватит красить, навеки я синий!»

Не улыбайтесь, находясь со мной рядом, —

Меня промыли внутри керосином. 

Я бы разбил рисунок на камне

И на руке выжег новые числа, 

Но не сильней я небесной манны, 

Когда привкус жизни остался кислый. 

Штаны удобней ночнушки чистой, 

Матрас привычней холодной земли. 

Но где я и где мои мысли?

Кровь вытекает из черной щели. 

Жить приятней, чем прыгать в могилу, 

Тело не вечно, хотя вечен сон. 

Гной не лечится больше текилой —

Миру пора идти на поклон.

Слезы идут вперемешку со скорбью, 

Где-то мимо проплыли мозги. 

Замок закрыли, несмотря на мольбы,

И не вижу я больше ни зги.

Я опять перестал улыбаться,

Различать, где закат, где рассвет.

Научился с тоской просыпаться,

Словно выключив внутренний свет.

То ли осень в душе поселилась,

Затянув горизонты дождём,

То ли то, что когда-то любилось,

Стало в памяти стёртым пятном.

Только это не боль и не бремя,

А всего лишь усталость души.

Просто чувства уснули на время,

Словно птицы в ночною тиши.

Не зови меня — я не отвечу,

Не проси, не тревожь, не буди.

Пусть печаль обнимает за плечи,

Пока в сердце моём лишь дожди

Я не сломлен — я просто устал,

Мне бы вылечить старые раны.

Я корабль, что парус убрал,

Чтоб его не порвало ветрами.

Только это не шаг до обрыва,

Не потеря себя, не финал.

Это просто душа попросила

Тот покой, что так долго я ждал.

Румянцев С. А. 

20.07.2026 г.

Не знаю я что гложет люд, 

Моя мать–темнота,
Мой отец — воплощение ночи.
У меня в душе с рожденья пустота,
Но это не мешает в прочем.

Я не способна полюбить,
Меня не трогают ваши страдания,
Чем посочувствовать-проще убить.
Мне мерзка ваша улыбчивая компания.

Но знаете, иногда мне все-таки хочется
Улыбнуться, увидеть свет дня, Избавиться от одиночества,
Забыть про руины внутри меня.

Моим компаньоном навеки останется боль
И страх показать свою слабость.
А на щеках эта мерзкая соль.
Я так хочу лишь почувствовать… Радость

Есть у всего своя черта,

Терпи, солдат.

А если мечтатель умирает,
Что случается с мечтой?
Она сменяется, как ветер,
И улетает до тех пор, 
Пока сама ещё же дышит,
Пока сама не скажет «стоп».
Она там медленно плывет в пространстве
Так словно, будто её нет.
Так словно она месяц, 
Застывший в часовой петле.
Мечта поёт как ангел света, 
Погасшего давным давно.
И как поэт та пишет песнь, 
За твёрдою большой стеной.
Она застыла в поднебесье,
Мечтая обрести покой...

Куколка милая, 

А я стою посреди этой толпы,

Не упадёт звезда с неба,
Не загорится свеча,
Не появимся на свет
Ни ты, ни я.

Не выпадает первый снег,
Не распустятся нежные цветы. Больше не будет улыбок,
Которые так украшают мир.

Не скатится хрустальная слеза, Не обнимешь меня нежно за плечи, Не прошепчешь: «я люблю тебя»

Если бы мы не любили…

Отдаю свои силы и плоть,

кому‑то сейчас всё равно.

Я бы тут хотел бы заснуть,

Но тут уже нет ничего.

Хотелось бы круг жизни замкнуть.

Думать мне так тяжело, но зачем? 

Ведь смысла нет, людей не вернуть

из этих публичных каменных стен.

Они в телефонах печально сидят,

Не думают, где, для чего и зачем.

Может, хоть один вспомнит себя

И он обезумевших вытащит всех.

Смысл жизни не познать никому,

Пока сидят в телефонах своих.

Досталось счастье лишь одному:

Он на вершине желаний своих, 

засыпает гитару свою приобняв.

Да только он знает всю правду,

Засыпает, реальность приняв.

Прости, ты матушка меня
Ты не грусти, не отпевай,
Я сам порог переступил
И за выбор свой я не жалею,
Но ты принять его должна.
Да, знаю поступаю я отвратно,
А что поделаешь? Скажи мне,
Сама мне жизнь судьбою стала,
Но не принять её мне надо,
А отпустить на вольный свет
И пусть я грешный умираю,
Иль мог я жить среди людей.
Но ты пойми, я грех из рая!
Но я не черт и не злодей,
Убийца я божественного дара,
А ты прости… меня прости!
Прости за то, что жизнь я сатане продал.
За то что я тебя бросаю,
Одну в этой тяжёлой стороне.
Но ты должна меня понять:
Все люди сотканы из стали,
Они сильны и так с отвагою бросаются в бою, навстречу раю 
Но я, увы, соткан ведь из древа, 
Он крепок правда, но к сожалению...
Одна лишь маленькая спичка… убьет меня в один момент.
Но ты прими мой выбор, мама!! 
Я честно сожалею, правда!!
Но ты должна, должна принять,
Так будет легче… умирать.

Я чувствую, ты ангел на небе,

Больно чисты мысли, чтоб оказаться грязью,

Термометр ниже нуля — уже не аномалия в мае,
Я не грею руки костром, но согреваю глаза стихами.
Даже если дорога из инея, мозаики или стекла,
Моя строфа продолжается дальше, моя история не истекла. 

Я по сердце утопаю в лужах, под дождём забываю зонт,
Эти капли — они не кислоты, я жизнью не расщеплен.
Мои мысли, подобно кашлю, вытесняют из мира скелет,
Но даже если моя кожа — клочья, я все ещё в неё одет.

Хоть сгорел, находясь в океане, и превратился в песок,
И чем больше света в окне, тем сильнее я одинок,
Но смех прорывает сквозь язвы и плевать, что переходит в вой,
Так если я ещё не мертвый, возможно, это значит — живой?

Я прячусь, скрывая под маской лицо,

Тех масок в моём собрании полно.

Под каждый случай найдётся своя,

Чтоб в выгодном свете представить себя.

Придётся быть милой? Здесь нету проблем,

Надену я маску, чтоб нравится всем.

Желаете, чтоб, я вас обольстила?

Примерию маску с эмоцией игривой.

Быть доброй мне нужно, могу быть такой.

Иль скромной, сердечной, а может и злой.

Любой быть могу, не важно когда,

Мне главное маску надеть на себя.

Но это на людях, в течении дня.

А вечером, дома, когда я одна,

Один на один оставаясь с собой,

Не в силах понять образ истинный свой.

Смотрю на себя я в стекло зеркалов

И в толк не возьму, предо мной кто таков?

То вроде бы я, но смущает одно,

Я словно своё потеряла лицо.

В попытках понравиться каждому, я

В остатке сухом потеряла себя.

Но был ли иной выбор в жизни моей?

Ведь с детства учили, как нравиться всем.

И я, подчиняясь детской программе,

Жила в маскараде, личины меняя.

А кто я сама, не случилось понять,

Зато получилось себя потерять.

Теперь отыскать как живую себя,

День изо дня толкую всё я.

И страшно, до боли, пропасть до конца.

Отбросить все маски и нету лица.

Ты молодец:

Ты спас всех, кто в этом нуждался,

Но сам в стороне остался,

Подумал: «Быть может, потом»

И это стало концом .

Не будет света иль тьмы,

Пустота завершенного пути

Будет под руку идти

И молчать, потому что нечего сказать

Щемящее чувство в груди

Разрушит душу на осколки

И больше ты не сможешь мечтать, жить

И как либо идти вперёди.

Ты надел на себя цепи,

Не нарушая длинного пути ,

Теперь все скажут: «Ты герой»

А ты остался позади.

В тиши полночной растворюсь,

И больше я не объявлюсь.

Покину город по утру ,

И страх свой по ветру пущу.

Начну я все как впервый раз,

Без ныне мне знакомых глаз.

Построю я свой мир с нуля ,

Где нет, ни боли не вранья.

Пусть будет путь мой труден, нов, 

Средь незнакомых голосов 

Я научусь дышать легко,

Забыв, что значит тяжело.

И пусть вдали погаснет свет,

Моей там боли больше нет

В этих губах плодится любовь:

Красные розы блекнут при них.

Разбей это губы, целуя их вновь,

Белые зубы, гнилые зрачки.

На фронте востока нет перемен,

Я кости кидаю, мне выпадет шесть.

Сбивая костяшки рук и колен,

Сбегаются люди тебя лицезреть.

В ослабшие стопы вбивается гвоздь,

Второй перебрал цыганский кузнец.

Но этот поступок не вызовет злость.

Южак – это север восточных сердец.

Я помню чудное мгновенье,

Как с небес смотрел на дно.

Лишь ветра горькое моленье

Обожгло меня давно.

Как птица, волею пленённый,

Парил над бездной на краю.

Обрёл я крылья цвета крови,

Но сломал их на лету.

Сбегал я от тьмы туманной,

Что жизнь мою всю поглотила.

Но заживают сами раны,

Пока лечу я к смерти мирно.

Искал я свет среди забвенья,

Среди безмолвия и льда.

Но каждый шаг к освобожденью

Вёл в пустое «никуда».

И вот последний сделан вдох,

А на лице моём — улыбка.

Рассвет растаял между строк,

И смолкла вечная ошибка.

Люблю я слушать про проблемы

А ты знаешь, 

Мотал? Ну да… Не убивал.
Разбойничал порою.
Отцовский «Беломорканал»
Курили детворою.
Лежало плохо, в тот же час Приделывали руки.
Сосед легавым настучал.
Отсчёт пошёл разлуке.

Сидел? О нет. Он отбывал.
Ошибок не стыдился.
Подруг водил на сеновал.
То Надя, то Лариса
В коротких встречах меж сроко́в Бродягу ублажали.
Спадала тяжесть от оков,
Тюремные печали.

Да арестант, но человек.
Ничто ему не чуждо.
Хотел закоренелый зек
Лишь быть кому-то нужным.
В наследство — двор с кривой избой, Отцовская могила…
Ещё пятёрка за разбой.
И зона, что растила.

Художник Николай Ярошенко

Существует легенда одна о том, Что где-то в городе нашем прячется он.
Запустит в небо птицу,
Она запутается в твоих волосах, И теперь тебе дороги нет назад.

Он может на игральных картах про жизнь твою рассказать,
Но карту у его мизинца не смей выбирать.

Если журавлик скрывается волосах,
То можешь все планы отодвинуть назад.
«Из тебя получится прекрасная кукла»- прошепчет он,
А зовут его Кукловод.

Мне снился сон:

Надежда угаснет последней.

Как правильно жить?
Подумала я.
Наверно ответ многозначен,
По совести? Может по кайфу?
Размышляю теперь для себя.
Вот этика- мудрая штука очень
И стоицизм и Вера в Бога.
Всё говорит о жизни благой
Не делай плохого, не будешь плохой....
А делай хорошее, только тогда 
Ты сможешь быть счастлив, как никогда 
Не будет по жизни весь ураган
Касаться Тебя, ведь внутри
Будет тихо.
Но жить как написано сложно очень.
Мы чувственны и нестабильны
Но пробовать стоит, совсем понемногу 
Идти к наиболее доброй жизни!

Рисунки по стене бегут 

Из угла в уголок 

Что-то ищут вокруг. 

Все так заняты кругом, 

А ты — свернись клубком, 

Чтобы вдруг никто и никогда 

Не сказал, что ты мешал, 

Своей пустою болтавнёй 

Чужое время занимал. 

Я нарисую славный дом, 

В котором будем мы вдвоём, 

До тех пор пока 

Злобный дождь из-за зависти не смоет чудеса. 

Что же… Сделал он свою работу 

Теперь стена чиста 

И снова до тех пор пока

Я не нарисую чудеса.

С ладоней кожа сползает большими кусками, 
А руки все тянутся — тянутся к горящему солнцу с лучами. Прекрасный поток желания одолеет внутри и снаружи
Сжигая последние силы,
Не оставляя ни капли души.
Всё! Всё моё забери! 

Теперь остаётся лишь тьма перед глазами,
Колени стёртые в кровь все ноют и ноют не прекращая.
Скажи, чего добился теперь ты,
Ни имея ни сил, ни желания? 

Мечта… Мечта ещё, быть может Оставила бы каплю от тебя,
Только ты всё гложишь, гложишь до конца,
Не видя ничего, что могло спасти тебя. 

Кислотный дождь направляется в клумбы -
Туда, где растут цветы,
И, наверное, просят прощения люди.
Сегодня пощади не жди — никому не избежать погибели.

Каждый стебель на ветре нервно трясётся,
Пытаясь удержаться за землю,
Но не удаётся.

Неудачу потерпит один, второй,
А под ними целый мир на бутоны ляжет
И ни слова не скажет,
Не потому что больно и страшно,
А потому что бесполезно и неважно.

Дождь кончился.
Теперь на месте прекрасных цветов
Лежат лишь унылые серы массы.
А кто бы мог подумать, мой друг,
Что тут когда-то бывали
Прекрасные кучи букетов из самых разных цветов?

Тяжёлый вздох, порез на глотке,

 А за окном моим — решётки.

За мной на ключ закрыта дверь,

Не отпереть ее теперь.

В палате запах хлорки, страха

И эхо собственного плаха

Сосед бормочет у окна,

Наша реальность с ним страшна

Врач говорит «вы не больны»

В наших стенах вы спасены 

Но время вязнет, как в болоте,

И мысли все в круговороте

Тут каждый взгляд — как плеть, как мука.

И мне не выбраться отсюда 

Здесь стены шепчут по ночам,

И тени пляшут по углам.

Я сам не знаю, где мой бред,

А где реальности просвет.

На столе, в полу мгле листочек лежит,

В том листке описана жалкая жизнь,

В том листке обозначена чья-то вина,

В том листке говориться, что я умерла.

Рваным почерком, мелко исписан листок.

Кто писал это всё, был всегда одинок,

Кто писал, тот слова глотал между слёз,

Кто писал, тот жить дальше больше не смог.

«В моей смерти прошу тех я винить,

Кто отверг, в час когда мой рушился мир,

Кто сказал, что проста проблема моя

И не стоит она вообще ни гроша.

Закрывал кто глаза на слёзы мои,

На мольбы о спасении, крики души.

Кто одной только фразой разрушил меня

Оставляя одну, уходить в глубь себя.

Тех, кто мне говорил, что придумала всё,

Кто махнул лишь рукой, мол само всё пройдёт.

Кто с собою сравнил, говоря, как всегда:

»Раньше было трудней, а сейчас ерунда".

Кто вид делал, что всё осталось как есть,

Кто ушёл просто молча, желая не лезть.

Кто заставил страдать, о кончине молить,

Тех людей в своей смерти прошу я винить".

На столе в полу мгле листочек лежит,

Рядом с ним человек бездыханно молчит.

Это та, чьей рукой исписан листок,

Что сама обозначила жизни свой срок.

Пролетит быстро ночь, за ней утро придёт,

Из семьи кто-нибудь её тело найдёт.

И начнут слёзы лить, себя обвинять,

Только поздно уже будет что-то менять.


*Данный стих написан как призыв не обходить проблемы близких стороной, не обесценивать их и обращать внимание на призывы о помощи. Произведение не является предсмертной запиской автора. Не беспокойтесь за меня.

Рюкзак я повыше надену ,

Руку крепко-крепко к сердцу прижму,

Не знаю, что там будет, но уж точно не отступлю!

Пустота забрала все пространство себе,

А ведь казалось мне раньше ,

Что тут так много людей вокруг

Куда пропало все очарование
Из старых книжек вдруг ?
Но я уже почти у цели -
Остался последний круг.

А правда, что Клубничная Луна так далека,
Ведь так прекрасна?

И правда, что вокруг нее все кружатся и кружатся

Наши желания.

Я бился в клетке тишины,

Где сны безрадостны, страшны.

Искал спасенья в пустоте,

Но свет не видел в темноте.

В тех стенах где витает боль

Каждый понёс весомо роль .

Те люди что не принимали 

Те что меня одолевали

Теперь позорно замолчали

И в миг в глазах моих упали

Не закрывай свою главу, 

Дари себе ещё одну.

Твердили тщетно все вокруг,

Придчувствовав конец мой вдруг.

В стихах я излила всю боль,

От них ушла из ран вся соль.

И лишь оставив шрам скупой,

Меня покинет боль долой.

И не пошли мне муки впрок,

Звенит последний мой звонок...

Как эхо в гулкой тишине,

Последний звон в моей весне 

Мама, что это? Слёзы?
Мама, не плачь! Ты чего?
Мам, я живой и здоровый
Все страхи теперь далеко

Сжимает она мою руку
Я ей улыбаюсь в ответ
Футболка вон там, дай мне в руку
А то до гола я раздет

Мать спросит: ну как ты, сыночек?
Отвечу я ей: хорошо
Почуяло сердце звоночек
Что вру я. Нехорошо

Вдруг кто-то коснулся щетины
Мой мальчик, скажи мне в глаза
Скоро семнадцать. Мужчина
Блеснула в глазах пелена

Внезапно я отвернулся.
Мать прикоснулась ко лбу
Мой взгляд так резко метнулся
Она поняла, что я вру

Внезапно стало так тихо
Давила на нас тишина
Мама чуть-чуть отошла
Поправил я культю спеша

И снова стало так тихо
Подумал я про себя:
Про то место, где пусто
Про то, где должна быть нога

И снова в объятиях серой тоски

Стою у окна в ожидании весны.

Где смех, что когда-то согреть меня мог?

Теперь лишь молчание стелется впрок.

Безмолвен лишь ветер, не знает ответ,

Куда же исчез мой потерянный свет?. 

Лишь дождь по стеклу свою песню ведёт,

Напомнив: душа, ещё как то живёт.

Ночь тихо укроет усталый мой взгляд,

Фонари одиноко над улицей спят.

Среди бесконечных холодных огней

Ищу хоть один, что согреет сильней.

Но верю: за тучами солнце взойдёт,

И новый рассвет непременно придёт.

Сквозь холод, сквозь ливень, сквозь горечь и страх

Надежда зажжётся в стеклянных глазах.

И пускай моё сердце устало стучит,

Пускай тишина вместо песен звучит.

Пусть даже весь мир отвернётся сейчас —

Я свет сохраню, хоть на миг, хоть на час.

И ветер однажды ответ принесёт,

За долгой зимой снова май расцветёт.

Тогда я пойму, оглянувшись назад:

Что счастье приходит не сразу, не в лад.

Оно прорастает сквозь холод и боль,

Как первый подснежник, через снежный покой.

Я хочу домой, верните мне Россию, 
Где ветер свежий, где тепло весной,
Где запах родины, народ красивый,
Верните мне Россию, я хочу домой!

Я русская – не россиянка, уж простите:
Я не готова жить в этой стране,
Где власть находится в руках у тирании,
Где люди гибнут на родной земле.

Я не готова называться россиянкой,
Но я готова русской жить и умереть.
Я не хочу быть патриотом из-под палки –
Издалека уж лучше посмотреть.

Не спрашивай судьбу: «За что мне?» —
Она ответа не даёт,
Храня молчание в глубине, —
Лишь время к истине ведёт.

В ней есть и грозы, и удачи,
И горький привкус на губах.
Один в отчаянии плачет,
Другой смеётся, побеждая страх.

Она — не рукопись, не книга,
Не приговор, не приз в конце,
А просто долгая интрига —
Изгиб морщинки на лице.

Её не купишь, не обманешь,
Не спрячешь в ящик под замок.
Лишь то посеешь, что достанешь
Из глубины души в свой срок.

Сплетение линий безрассудных —
То птицей вверх, то камнем вниз.
Каким бы ни был путь твой трудным,
Он только твой — и в этом весь каприз.

Так не суди её сурово
За то, что круто повернула.
В ней скрыта вечная основа,
Что жизнь обратно нам вернула.

Румянцев С. А. 
15.07.2026 г.

Ночь, как чёрный бархат, шьёт покров

Над миром, где усталость дня живет,

Где шум стихает до далеких снов,

И только сердце музыку куёт.

Луна — серебряный разбитый щит,

Сквозь тучи льющий призрачную грусть,

А ветер, как потерянный пиит,

Целует листья, шепчет: «Ну же, пусть…»

Пусть ты уйдешь во тьму, в её объятья,

Где звёзды — свечи, ждущие в тиши,

Где каждый вздох — заветное проклятье,

И сны становятся прочней, чем миражи.

Я помню ночь, что пахла дождём с солью

На коже, мокрой от горячих слёз,

Когда я рвал сомнения с болью,

Как с ветки — лист, что ветер в бездну нёс.

Твои глаза — две бездны, полных тайны,

Где я тонул, не ощущая дна,

И время шло походкой неслучайной,

А жизнь была безумием красна.

О, ночь! Ты — мать всем одиноким душам,

Ты — исповедь, что шепчет тишина,

Ты — зеркало, где мы себя разрушим,

Чтоб заново родиться из вина

Из горьких звезд, раздавленных в прохладе,

Из лунных пятен, как на платье кровь,

Из этой жуткой, сладкой серенады,

Что нам поёт разбитая любовь.

Мы ищем свет, но ты — не тень, не мрачность,

Ты — глубина, где тонет даже крик,

Ты — вечности Судьбы многозадачность ,

И каждый миг — твой молчаливый клик.

Так лейся, ночь, в меня своей отравой,

Пусть разум тает, как свеча в огне,

Я буду твой, пока не стану славой

Пустым и хладным в этой вечной тишине.

И не ищи ответа в этом взгляде,

Где дрожь и холод спутали следы,

Мы все — твои потерянные пряди,

Развеянные ветром темноты...

Я научился читать в 4 года
И буквы складывать в слова.
Я видел мир уж по другому
Там нету света, красоты,
Там смерть, завалы и бомжи.

Я в школе руку поднимал,
Когда весь класс от скуки спал.
Зимой в снежки я не играл,
А лишь косые взгляды собирал.
Каждый вечер под свечой, 
Себе я новый мир вскрывал:
Записки, летописи, книги..
Рисунки, записаные письма.

В студенческие годы
Сигары не курил,
Не покидал общагу, чтобы с кем-нибудь попить.
И только я ловил все те косые взгляд,
И слышал тихий крик «Ух психопат ты хреновой, черт тебя пойми!!»
Да, я психопат и что?
Я просто видел мир...
Я просто видел то… ах черт меня пойми!

Не говорите мне, что ваша речь чиста,

Бескрайняя пучина тьмы 

Мама, мама! Сегодня во сне 
Я новую сказку узнал!
В ней злой чародей ускользнул из оков
И грозное войско собрал
Он горы крушит и сдувает моря, Безудержно гложет металл,
Но добрым он был, точно помню ведь я…
Чего же он дьяволом стал?

Я видел во сне… или это не сон,
Как в пыль он стирает людей,
Как дышит огнем, чтоб поджечь небосклон,
Города превращает в тень
Вокруг тольки крики, пожары и смерть,
Волшебник бушует вновь…
Мне б только проснуться, дать жару остыть,
Смыть с рук тёмно-красную кровь

Чего же ты плачешь?
Нет, мама, не плачь
Ведь это всего лишь сон...
Ведь это волшебник, из сказки чудак А нас защищает бетон…
Ты слышишь?
Под звездами что-то гудит,
Слух режет стон сирен…
Не этот ли старый злой чародей Забрать нас хочет в плен?

Над горизонтом яркий свет
Не даст мне глаз открыть,
И только пепел шелестит: Проснуться, выжить, забыть…

Да, мы бродим по этому свету 

Кто же знает как плачет душа.
Когда нет ни рая, ни ада
Когда Ты еле дыша
Проживаешь, и этому рада.

Вроде всё хорошо, без потерь
Все здоровы, как мы мечтаем.
На столе есть еда, в доме свет
И тепло, что же нужно, не знаю

Вроде жизнь пробивает ключом
Есть движение и перспективы
А душа разрезает серпом.
И ломает ожившие силы.

Каждый день, как сюжет Балабанова.
По ТВ и в сети, и в окне.
На повторе вчерашнее. Заново
Разговоры о новой войне.

Все надежды людские вдоль улицы
Сапогами затоптаны в грязь.
Я хорошее гуглил. Не гуглится.
Оборвалась со скрепами связь.

Мне напиться охота внепланово.
Точно также, бл*ть, было вчера...
Каждый день, как в кино Балабанова.
Нищета, беспредел, мусора.

Сижу в тишине совершенно одна,

И мысли мои опять про тебя.

Сердце окутала мглою печаль,

И теперь мне тебя совершенно не жаль. 

Сам ты пошел по дороге лжи, 

Заковал свою жизнь за решётку тюрьмы.

Теперь твоё дело – выть в тишине,

Скрежали царапая, бить по стене.

И незачем больше родным причитать,

Твой грех с тебя ну никак им не снять.

 И каждый раз, молясь за тебя,

Они убивают сами себя.

О нас легенды ходят в мире:

Медведь, морозы и вино.

Но в нашей северной квартире

Совсем иное суждено.

Пусть говорят, что мы суровы,

Что пьём и ходим без рубах.

Но мы на подвиг все готовы

С весёлой песней на губах.

Когда беда стучит в ворота,

Идёт на битву весь народ.

У нас такая есть работа —

Идти всегда только вперёд.

Мы до конца доводим дело,

Пусть не осталось больше сил.

Душа ведёт вперёд и тело,

Чтоб враг пощады не просил.

В огне мы словно возрождаясь,

Поём, когда идёт война.

И, трудностям не покоряясь,

Пьём чашу горькую до дна.

Нас не понять умом холодным,

В нас сила духа велика.

Народ наш вольный и свободный

Прославит русские века.

Карты одна за другой падают на стол
И даже вольный ветер тут не причём,
Во всем виновата ты
И твои глупые идеалогии. 

Карта помнется,
И бывает так, что не всякий виноват,
Но ты же любишь по-другому:
Всех винить, кому знакома. 

И вот ты прячешься под ними:
Неуклюжая, глупая, странная
Тебе не нужен свет, иль тьма,
Тебе нужна причина,
Чтобы дальше жить за ними.

Он из всех братьев самый младший,

И лишь один из них не падший. 

Ведь, несмотря на все страдания,

Сумел сберечь он достояние.

И не впитал он в свою кровь 

Всех Карамазовских грехов. 

Сквозь боль и горечь испытаний

Он шел дорогой состраданий,

Но тленный дух пронзя насквозь,

Разрушил мир всех его грез.

Но вера в сердце не угасла,

Любовь к Христу была прекрасна.

Алеша, свет среди теней,

Хранитель веры для людей

Номер 19 

«Деревья легли пластом»

Вокруг меня деревья легли пластом, 
Душа заныла нежным голоском 
Она требует свободы, 
Молит о любви,
Но не получит -увы 

Они все склонились предо мной,
Пытаясь отправить на покой ,
А я пытаюсь оттолкнуться, отдышаться ,
Всему миру отдаться, 
Лишь бы не попасться в их лапы, 
И не сгнить под землей.

Солнце убежало.
Пришла Луна ,
Ярко-ярко светит она ,
А у меня ведь сердце опустилось. 
Совсем ужасно стало

Но несмотря на все страдания,
Я стараюсь бежать по горячим лучам 
Вперед, навстречу людям
И долгожданным объятиям.

— А ты всё веришь в чудеса?

— А разве это так наивно?

Порой достаточно тепла,

Чтоб мир не стал таким пустынным.

— Тепла…

Оно сгорает первым.

Его легко переломить.

Ты смотришь в небо слишком верно,

Не научившись просто жить.

— Но если жить с одним расчётом,

Что остаётся от души?

— Усталость. Сдержанность. Работа.

И вечный страх в ночной тиши.

— А раньше?

Разве ты не верил?

— Ещё сильнее, чем сейчас

Я верил в свет, любовь и верность,

Не замечая лживых фраз.

Я тоже строил мир из сказок,

Где каждый был друг другу нужен,

Где не скрывались люди в масках

Под равнодушием и стужей.

— И что потом?..

— Потом — реальность.

Она приходит не как гром.

Она сначала забирает

Всё то, чем ты дышал тайком.

И в миг, когда чужие руки

Ты вновь пытаешься согреть,

Ты понимаешь: люди любят

Лишь то, что можно не беречь.

— Мне жаль…

— Не надо. Это глупо.

Я научился просто плыть.

А ты пока что слишком хрупок,

Чтобы без веры дальше жить.

Мечтай.

Но помни: даже крылья

Когда-то падают в золу.

И сказки созданы не сбыться —

Они лишь учат нас теплу.

Когда судьба — отвесная скала,
И камнепадом сыплются потери,
Нас держат два невидимых крыла,
Пока мы в них с надеждой верим.

У каждого из нас есть два крыла,
Им будут горизонты покоряться.
Они спасут, когда наступит мгла,
И если ты упал, чтоб мог подняться.

Одно крыло — огонь и страсти власть,
Другое — нежность, тихая до дрожи.
Одним — взлететь, гореть и не упасть,
Другим — парить над суетой прохожих.

Одно сломать способен злой поток,
Другое в полный штиль бессильно тает.
Но вместе им не страшен грозный рок
На высоте, где воздух замерзает.

Нам говорили: «К небу не взлететь
И по земле ходить нам суждено с рождения.»
Но мы сумели всё преодолеть —
Законы страха, притяженья и сомнения.

И пусть бросает нас порой и вверх, и вниз,
И после бури кровоточат раны, —
Лети, держись за небо, как за жизнь,
Пусть даже если ждут нас ураганы.

Румянцев С. А. 
21.05.2026 г. 

Гуляя по улице в очередной раз,

Я заметила безделушку.

И сердце будто омрачила печаль,

Ведь безделушка никому не нужна. 

Она — обычная крышка от бутылки,

Брошенная и забытая давно.

А дети пинают её со смешинкой,

Когда «заняться нечем всё равно».

Она не живая, но будто ей больно,

И место своё она не нашла.

А я посреди улицы замираю невольно,

Как будто в ней увидела себя…

Пᴏ уᴧицᴇ яᴩᴋᴏ-ᴨᴇᴨᴇᴧьныʍ днёʍ 
Шᴀᴛᴀяᴄь, ɯᴀᴦᴀᴧ чᴇᴧᴏʙᴇᴋ бᴇɜ ᴩуᴋи:
Еʍу ᴏᴛᴋуᴄиᴧᴀ ᴋᴏнᴇчнᴏᴄᴛь ᴧюбᴏʙь,
А ᴏн ᴨᴏᴄʙящᴀᴧ ᴇй ᴋᴏᴦдᴀ-ᴛᴏ ᴄᴛихи.

Бᴇɜ ᴩуᴋи ᴏн нᴇ нᴀᴨиɯᴇᴛ ᴄᴛᴩᴏᴋ
О ᴛᴏʍ, ᴋᴀᴋ ᴏн ᴧюбиᴛ ᴇᴇ ᴦᴧᴀɜᴀ.
Он ᴨᴏжᴇᴩᴛʙᴏʙᴀᴧ ʙᴄᴇʍ, чᴇʍ ʍᴏᴦ,
А ᴏнᴀ ɜᴀбᴩᴀᴧᴀ, ʙᴄᴇ, чᴛᴏ ʍᴏᴦᴧᴀ.

Он ɯᴇᴧ, ᴨᴏ ᴏдᴇждᴇ ᴄᴛᴇᴋᴀᴧᴀ ᴋᴩᴏʙь,
Нᴏ ᴏн нᴇ ᴋᴩичᴀᴧ — уᴧыбᴀᴧᴄя, ᴧюбиᴧ.
Он дуʍᴀᴧ, ʙ ᴩуᴋᴇ нуждᴀᴧᴀᴄь ᴧюбᴏʙь,
А ᴏн ᴦᴏᴛᴏʙ ᴏᴛдᴀʙᴀᴛь нᴀᴄᴛᴏᴧьᴋᴏ цᴇниᴧ.

Любᴏʙь ᴨᴩᴏᴧᴏʍиᴧᴀ ᴇʍу ᴦᴩудь ᴋуᴧᴀᴋᴏʍ,
А ᴏн нᴇ ᴨᴩᴏᴛиʙиᴧᴄя, ᴨᴏддᴀᴧᴄя, "ᴧюбᴧю".
Пᴩᴏᴄунуᴧᴀ ᴩуᴋу, ʙыᴩʙᴀᴧᴀ ᴏᴩᴦᴀн ᴧᴇᴦᴋᴏ,
А ᴏн уᴧыбнуᴧᴄя, ᴏᴛʙᴇᴛиᴧ «дᴀᴩю».

В меня вонзилась стрела,

До самого сознания

И бесконечные страдания

Не готовы покинуть меня.

Облака горячее огня

Согревают здесь дома,

Прячут, тихо шепча

О том, чтобы терзанья принял я.

И по ножом по сердцу,

Всё стучит туда-сюда,

Скрипят все полки,

Но не один здесь я

Ты ангел в королевстве своём

Чудесный образ в воображении моём

И вот теперь здесь,

Средь тёмных теней

Мы остались вдвоём.

Жила на свете девушка. Обычная, простая.

Была у этой девушки любовь одна большая.

Певец, что пел прекрасней всех. Её он был кумир.

Для девушки той «маленькой» он был весь её мир.

Куда бы не направился, за ним всегда пойдёт,

На все его концерты проход везде найдёт.

Взирала из толпы на парня, как на божество.

Вот только с этой преданностью был он не её.

Была у парня девушка. Любил он её сильно,

И против той любви поклонница была бессильна.

И сколько б не кричала из толпы, что влюблена,

Её слов он не слышал совсем и никогда.

И ревность воспылала в ней, всё сердце ей прожгла.

От боли той пылающей сошла она с ума.

И мысль родилась тогда в больном её уму:

«Уж если ты не мой, так не достанься никому!»

Во мраке ночи выследила девушка певца

И в действие свой страшный приговор произвела.

Одним движением лезвия пронзила его сердце,

Ударила туда, где не нашлось для неё места.

И скрылась, посчитав, что она сделала всё верно.

Но наказание выследило деву непременно.

Судьба осуществила правосудие над ней.

И девушке назначили в неволе много дней.

И сидя за решеткой, наверх подняв глаза,

Смотря в чистое небо, только там всё поняла,

Что не было любви, коей девчонка так болела.

Была лишь одержимость, что всё сердце ей проела.

И что из-за неё зря человек лишь пострадал.

И много дней счастливых тот поступок отобрал.

Так будет для её дальнейшей жизни образец,

Коль одержим ты чем, печальный жди конец.

Закончился дождь. 

На лепестки опустилась роса. 

Загрустила дорога, 

Ведь на ней осталась та влага, 

Что потихоньку убивает себя. 

Скрипят старые качели, 

Сменились дома 

И странная погода вновь пришла

Без приглашения, без стука, 

Так, просто по-делам. 

В нашей речке лопнул мяч 

И вся детвора, что со мной любила играть 

Разбежалась кто куда. 

Сгущается небо серыми красками, 

И выбора нет у меня, 

Не инач е как остаться. 

Место среди людей? 

Отнюдь, моё место средь историй. 

Среди безумных, фантастических идей,

Где сон и явь сплетаются в аллегорий.

Там нет границ, нет правил и оков,

Лишь воображение – мой компас верный.

Я создаю миры из дыма снов,

Где каждый зверь – философ лицемерный.

Мои истории – живые зеркала,

В них отражается душа вселенной.

Здесь правда и обман сплелись дотла,

И выбор твой – единственный и ценный.

В моих пределах нет ни правил, ни законов,

Лишь воля к чуду, к неизведанным краям.

Здесь оживают древние драконы,

И странствуют герои по мирам.

Я – архитектор грёз, кузнец миров,

Где логика безумствует в экстазе.

Здесь каждый атом – шепот тайных слов,

И время льётся в бесконечной вазе.

Я не стремлюсь к признанию земному,

Ведь слава – прах, развеянный ветрами.

Моя задача – рассказать иному,

О том, что скрыто между небесами.



Мой стих – не просто автопортрет, написанный тушью собственных переживаний. Я писала от лица всех поэтов прошлых и нынешних времен, отдала и тем и другим дань уважения. В каждой строке звучали эхом голоса Верлена и Бернса, в каждой рифме плясали тени Лермонтова и Симонова. Это была не я, это был коллективный разум поэзии, сгусток вечного стремления к красоте и истине, обличенный в слова.

И пусть критики воротят носы, упрекая в отсутствии оригинальности. Поэзия – это не вакуум, это вечный диалог, эстафета поколений. Как сказал Ньютон: «Если я видел дальше других, то лишь потому, что стоял на плечах гигантов». Так и я, смиренно склонив голову перед наследием великих, попыталась добавить свой маленький мазок в эту бесконечную картину.

Не вырваться никак. Поверх загружен.
По самые борты. Согнулась ось.
А где-то без меня цветочных кружев 
Полны поля. Родное заждалось.

Леса поют. Многоголосье птичье.
Волнует душу столь знакомый звон.
А я застрял в делах до неприличья.
Пропал в штормах лихих житейских волн.

Из графика не выбиться. Всё строго.
Вложиться в сроки — отдан был приказ.
А где-то в детства край бежит дорога.
Там ждут меня сегодня и сейчас.

Отец зовёт на речку порыбачить.
Мамуля тянет за черникой в бор.
Решил — успею. Что деревни, дачи?
Стояли без меня ведь до сих пор...

Поля горчат побегами полыни.
Лесов уж нет. Безжалостна пила.
А где-то на погосте камень стынет.
Прости, отец, важны были дела.

И мать всплакнёт, обняв меня за плечи.
Как долго жить пришлось мне с нужным врозь.
Забыл совсем, что каждый путь конечен.
Не всё родное сына дождалось.

Одиночество — не пустота, не тьма,
Не снег глухой, не вымерший вокзал.
Оно — как тишина после письма,
Которое никто не написал.

Оно — не холод каменных оград
И не безлюдье стонущих аллей.
Оно — когда ты сам себе не рад
В толпе неповторяемых теней.

Оно — не час, когда погас экран
И комната сужается до стен.
Оно — когда ты держишь в горле стон,
А эхо не приносит перемен.

Оно — не скрип половиц в ночи
И не луна в разрезе мокрых крыш.
Оно — когда ты шепчешь и молчишь,
И сам себя уже не различишь.

Оно — не шорох листьев за окном,
Не ветер, что гоняет пыль по стёклам.
Оно — когда ты строишь новый дом
И сам же остаёшься в нём расколотым.

Оно — не время, что ушло в песок,
Не стрелки, что застыли на часах.
Оно — когда ты держишь свой цветок,
Но лепестки — лишь пепел на руках.

Оно — не дождь, что бьёт по фонарям,
Не город, что уснул в чужой ладони.
Оно — когда ты молишься Богам,
А Боги спят в твоём последнем стоне.

Одиночество — это не конец,
Не крест, не камни в сумрачной гробнице.
Оно — когда ты сам себе Отец
И сам себя Лишён Души Частицы 

Но ты, кто носит этот груз в груди,
Знай: даже в самых запертых просторах
Горит звезда — она ещё в пути,
И одиночество не вечно в коридорах.

Оно — лишь тень, что тянется к огню,
Но тает в пламени, когда ты веришь.
Я рядом с теми, кто в ночном бреду
Нашли Ответ в СЕБЕ, а не в потерях.

Так встань, поэт, — и рифмой разорви
Ту тишину, что кажется стеною,
Ты не один — мы все в ночи, любви
Ждём одного: быть Избранным своей Душою...

Ты знаешь, я не делаю тебе назло; 

Бурлящее кипит, 

Одиночество
Дарит покой,
Вот и все
Его плюсы.
Остальное
Тоска,
Серость будней,
Беспросветная
Тьма
В мире судеб.
Холодно
На душе,
Безнадежно,
Жизнь проходит
Без красок,
Небрежно.
Без остатка
Потеряна вера,
В пепел истлела
Надежда,
Есть любовь,
Но и та
Безответная,
Хоть и искренне
Чистая, нежная.
Не ищите покой
В одиночестве,
Слишком много
Побочек,
Потерять можно
Жизни смысл,
И останется лишь
За у покой…

**Свобода**