Алексей То не ела то уж и не пьёт
Знай же в всякий на меня плюющий
Что тебя такое точно ждёт
От рассвета до заката
Чья-то жопа виновата.
От заката до рассвета —
Чтобы ей икалось где-то.
Придёшь, купивши всё по списку, —
Так нет, обидится в сосиску.
Ну вот и я тирамису,
Хоть не просила, а несу.
Найдёт она в пакете пиво —
И сразу губы сложит криво.
Отыщется её вкусняшка —
Вернёт улыбку неваляшка.
Нет у неё ума-палата.
Да в ту палату без халата
Не всех пускают заходить.
Найдёшь подход — и можно жить.
Легко писать была бы тема,
Как тряпка красная быку.
Удел мужчин — решать проблемы,
Пусть даже их мадам — ку-ку.
Ворона слушала лису.
Был сыр как кошелёк с верёвкой.
Лесть не работала в лесу,
Зато лиса была с винтовкой.
Любовь — она, конечно, страсть:
Готовы горы мы свернуть,
Но как на кухне каша сласть,
То страсть уходит как-нибудь.
Ты — моя муза и награда,
Твой взгляд — как солнца луч в окне,
Но если ты не в курсе, гадость
Опять забилась в унитазе на дне.
Даришь мне нежность и улыбку,
Я — одуванчик полевой,
Но завтра утром на обрыбку
Ты не забудь взять с собой!
Мы целовались до рассвета,
Казалось, вечность впереди,
Но тут сосед сказал: «Привет, а
За газ ты не забыл прийти?»
Ты — половинка моя, точно,
Со мной ты делишь хлеб и кров,
Но почему же каждой ночью
Ты одеяло тянешь вновь?!
Любовь — не сахар, а компот,
Где кисло-сладко, горячо,
И кто-то вечно спать не даст,
А кто-то снял с меня пальто.
Но всё равно, моя родная,
С тобой я в радости и в дым,
Ведь если ты со мной, я знаю:
Нам будет весело двоим!
Вероника Чего серьезно классно круто, о чём братан сказал ты мне. Я не пойму тебя ни как. Но я могу сказать лишь круто ни мень и ни больше брат.
Девушка в нём чистила картошку,
И очистки били так о столик,
Что она смолкала на немножко.
Да, смолкала, потому что пела:
«Не смотри ты, мол, по сторонам».
А картошка молча всё терпела.
Жму на комментарии — та-дам!
Первый же: «Вам, девушка, за это
В Беларусь навек забанят въезд».
«Не дай Бог, хирург увидит где-то
И применит сей широкий жест».
Много раз сыграла диафрагма.
Каждый комментарий метко бил.
Смех летел, как из вулкана магма.
Всё без злобы, но народ рубил.
«Дважды вызвал скорую за вечер:
Первый раз — себе, второй — врачу,
Когда он не выдержал при встрече
И взглянул, над чем я так грущу».
«У меня уже пирдечный дриступ».
«Кто-то Лукашенко знает номер?»
«Бывшая картоху так же чистит».
«Кабы не боярышник — я б помер!».
Агуша 
Я снова, снова, снова здесь.
Отстань, отстань, ко мне не лезь.
Всё это, всё это лишь одна утопия.
Во мне засела эта мизантропия.
Не смотри, не смотри на меня.
Всё, что я сейчас молвлю, — невнятная брехня.
Зеркало, зеркало… Оно разбито.
Тобою моя тоска была убита.
Но тебе нельзя, нельзя же быть со мною.
Все истории всегда, всегда заканчиваются нескончаемой болью.
Не смотри, не слышь, не верь.
Не знаю милости, ведь зверь.
Всем несу лишь боль и слёзы.
Хотя обещаю лучшие грёзы.
Но она, она простит.
Мою тоску заглушит.
Мой василёк, бог, покровитель.
Она мой счастья небожитель.
Всегда простит грехи.
Скажет: «За них себя не вини».
Придёт, укроет.
И тень с петлёй накроет.
Да! Вот оно! Спасение!
Оно и исцеление.
Ни боли, ни страха.
Лишь пустота, спокойствие вечного мрака.
Там всё хорошо, всё красиво.
И она там есть, там всё не фальшиво...
Просыпалось сколько зубов...
А вот же, скажите на милость,
К кому-то ушла из врагов.
Приедет такая Наташа
Проверить здоровье либидо,
Нарушит спокойствие наше
И выберет третьих — обидно.
Рыбак дурака...
— Потрескушка — это что за рыба,
И на что вы ловите её?
— Так, из рода «вобляди»...
— Спасибо.
— Ловится на грязное бельё.
Стоит орешник.
Машет ветвями.
Всю жизнь проживает
Он скучными днями.
Живёт
В нем Ворон.
Вернее на нем.
На этом орешнике
Свил себе дом.
Гоняет ворона
Серенький кот.
И блох понобрал
Себе он за год.
Пока котяра дрыхнет,
Синицы блох едят.
Боятся что проснется -
Попасться не хотят .
Синицы ручные -
Живут у малыша.
Папа на рынке купил за три гроша.
Папа карапуза -
Известный дровосек.
А почему известный-
История на век.
И вот дровосек вырубил орешник.
И видно — дровосек- какой-то тайный грешник.
И бог его сильно
За это покарал.
Ворон увидел -
Орешник упал.
Ворон взмахнул — и улетел в даль.
Коту неинтересно -
Ему задачу дай.
А так как малыш
Не кормил синичек
То скоро не стало
Бедненьких птичек.
Уроки сразу
Пошли лесом
И что было дальше..
Я думаю, известно.
Вырос тот мальчик
И дворником стал.
На этом дровосеков
Род и пропал.
Сам себе на*овнил
Дровосек.
Такой уж он был
Не смышлёный
Человек.
DrollHell 
Сосед стучит под бит, как молот в наковальне,
Слова текут, как вихрь, сбиваясь в пляс.
А я ловлю этот грув, пока он не погас,
И трек качает этот час.
Перо скрипит, но ритм берёт своё,
Строка летит быстрей, чем пуля сквозь туман.
Сосед опять стучит: «Опять твой трек, как он зае...!!»
А я киваю: « Один момент, еще куплет!»
И этот трек качает этот миг для нас,
Я ловлю этот драйв — и снова в бой.
Строчки летят и бьют, как ритм, зажигая искру,
Это мой настрой. Мой мир.
под «Country Ron May»
Гоголь Лишь звонок раздался звонкий,
Класс меняется в момент...
Кто-то, мчится вдогонку
Кто-то, ищет инструмент.
В коридоре шум и гам
Смех летит по этажам...
Пролетели пять минут,
Много нас уроки ждут.
Но задорный этот шум,
Освежил наш быстрый ум!
идет жестокий бой, неравный,
здесь каждый хочет жить,
и даже воин тот отважный,
готов пол царства защитить.
Кароль трусливо жмется,
за лицами своих солдат,
а слон отважно рвется,
в защиту для своих ребят,
ладья идет на прополую,
отбить бы маленький кусок,
но не увидел он в ошибке,
подставы той игрок.
и токо дама под контролем,
пытаясь отстоять рубеж,
через пол боя смело,
находит свой конец.
все, рухнула защита,
и побежали кто куда,
король трусливо в поле,
за ним и конь туда,
и только пешки все остались,
закрыв собою эту брешь,
но не отбить им смело,
ту радость сбывшихся надежд.
и вот уж бой весь к завершенью,
у белых нету больше сил,
отбиться от такого нападелья,
тех яросных нечитых сил.
последний ход остался черным,
и слышен «шах» из уст врага,
и конь все силы отдавая,
всал на пути врага,
но нету силы отбиватся,
ведь партия была одна.
и черный слон через все поле,
на искось походил.
и громким голосом, вдыхая,
противник скажет слова «мат»
и конь тот снова умирая,
пополнит армию солдат.
все в детстве вспоминали,
как на столе пустом,
мы в карточки играли,
и речь пойдет сейчас о том,
как каждый строил это чудо,
и ставил карты на ребро,
боясь задень немного туже,
чтоб устоял тот странный дом,
и вспомни, даже недышали,
чтоб токо лишь бы не упал,
а как расстраивались часто,
когда нам кто-нибудь мешал,
орали мы ведь друг на друга,
и умоляли не мешай,
чтобы построить это чудо,
как нам казалось, это рай,
а годы быстро пролетели,
и детство уж давно прошло,
но через век найдя колоду,
ты вспомнишь токо об одном,
как домик делал ты из этих
нам непонятных разных карт,
и сядя за столом, начнёшь
ты строить снова,
тот старый странный дом из карт.
в воскресенье рано утром,
зашёл я значит как то в бар,
а в баре том, такое чудо,
не разу я так не встречал.
сидит скелет за барной стойкой,
и хлещет скотчь, аж из горла,
на нем ведь кожаная куртка,
куда же льется эта ерунда.
а рядом с ним лежит та шляпа,
в которой я узнал, что он тот самый,
ведь от него я пострадал,
была ночная перестрелка,
мы отбивались как могли,
а шол вперед он очень дерзко,
под пулями, ночной грозы,
стрелял по людям очень дерзко,
и убивал он всех подряд,
одно спасло меня наверно,
что я немного трусоват,
забрал он то что ему нужно,
и даж не слова не сказал.
и вот он щас передомною,
сидит, как тут и был,
а раны что подтой луною,
завыли в памяти могил,
что ночью той унес с собою,
в тот пресловутый ад.
и повернувшись взглядом встретил,
как прессловутого врага,
и протянул скелет безмолвно,
мне кружку вискаря,
и сел я выпить с ним за стойку,
а нагруди горит огонь,
но после слов унылых столько,
погас и он во тьме густой.
поведал мне скелет всю правду,
как бандюганом от шмалял,
и на одном тупом дуэле,
шерифу просто проиграл,
и ведь не помер он ниразу,
очухавшись средь кучу лет,
и понял он что не так просто,
вернулся из тех далеких очень мест,
не выполнил предназначение,
скитаться он навеки обречен,
за слово данное когда-то,
в той жизни молодой еще,
не мог он сделать обещание,
и нет того кому оно данно,
по этому глухое счастье,
ему на век запрещено,
скитается он лет уж триста,
и не найдет себе покой,
чтобы уйти навеки чистым и с незапятнанной душой.
послушав я рассказ нелепа,
хотел помощь предложить,
но по итогу чуть сам не наложил.
и посмотрев я на скелета,
решил вовремя свалить,
допив стакан того я виски,
откланялся быстрей,
и извинился за столь нудный,
угрюмый лик своих очей.
в тот бар я больше не нагою,
но на слуху все говорят,
скелет тот больше не приходит,
чему я очень сильно рад.
![/TORY\](/upload/003/u373/3/d/3d764d1d.jpg "/TORY\")
