Иронические стихи

Круги под глазами — опыты НЛО.
Круги на полях — тоже их рук дело.
Ночами беснуется вселенское зло.
Сочится с небес космический демон.

И я его детище. Ведь, как объяснить
Иначе оливковый цвет кожзама.
Собратья созвездия кривых поясниц -
Ни фейк, ни иллюзия, ни голограмма.

Нетвёрдая поступь изогнутых ступней.
Три пальца на каждой худой конечности.
Всегда жил уверенный, что в один из дней
Вы спуститесь /День — ничто для вечности/.

И всем им, неверующим, утрёте нос.
Жене моей, тёще, всей психбольнице.
Пусть лечат тут сами свой шизоневроз.
Собратья, вы где? Вам пора явиться!

Художник Вася Ложкин

Я не море, чтобы волноваться.
Пусть всё выше бедствия волна.
Вряд ли сможет устрашить паяца
Глубина достигнутого дна.

Чайки гадят на кривые плечи.
Их помёт стекает по груди.
Я не море, чтобы биться вечно
О преграды. Их тут пруд пруди.

Судно едкой отдаёт эмалью.
Вод солёных лёгкие полны.
Горизонт размазан дальней далью.
Злой туман по обе стороны.

То ли плод больных моих фантазий,
То ли тесен омут для акул.
Я не море. Старый ржавый тазик
В порт идёт с пробоиной в боку.

Нет ни капли страха… Ну ты глупый.
Не бояться только дураки.
Я назло штормам стираю сту́пни.
Не жалею в битвах плавники.

Ихтиандром захлебнуться в луже 
У ларька, быть может, суждено.
Я не море. Пена с чьих-то кружек
Прикрывает верное мне дно.

Художник Василий Шульженко

| Встал как то рано я утром
дождь хмурый шёл за окном
но мне было пофиг на это 
ведь он не согреет теплом.

Мне было пофиг на кошку
что проснулась и просит еды
я просто пошёл умываться
но в кране нету воды.

Не капельки не удивился
ведь мне было просто плевать
Лучше и дальше пойду я 
обратно в кроватку дремать.

Никакого, любимая, спама.
По традиции праздничной даты
Презентую три жёлтых тюльпана
И портвейн априори п*здатый.

Оцени, дорогая, вниманье
И подарки согласно бюджета.
Я с надеждою на пониманье 
Притворяюсь, что, мол, главная жертва
Антикризисным мер.
Не упрямься,
Извлеки мой аккаунт из бана.
Чтоб зачатки купировать рамса,
В дар портвейн и три жёлтых тюльпана.

Чтоб ты понимал,

Этой новой весне я радуюсь.
Так из вёсен сложу свой срок.
Солнцу марта счастливый кланяюсь.
Счастье множится между строк.

Зубы скалю светилу ясному,
Чтоб задобрить небесный свет.
Пережить все невзгоды я смогу.
На тоску по весне — запрет.

Этой новой поре чарующей
На три месяца в дикий пляс.
Я с личиной земного чудища
Приглашаю на праздник вас.

Может легче других мне дышится,
Солнцем избранному рабу.
Жизни учит смешная книжица.
На печаль по весне — табу.

Художник Markus Giezendanner

Тихий вопрос
в утренней росе.
Я — отражение в луже после дождя. Свет и тень. Немного шума и ветра.

Я — водоворот на реке, образуемый встречным течением, сияющий где-то в Глубине.

Я — прораб, строящий мост надежды.

Я — песни предков, вплетённые в нити судьбы. Кровь моя помнит степной ветер и звон колоколов.

Я — не просто имя, записанное в книгах.
Я — отголосок молитвы, что шептали над колыбелью.
В моих жилах течёт сила, незримая глазу, вера, как древний дуб, корнями ушедший глубоко в почву этой земли.

Я — стою на плечах тех, кто видел рассветы и пережил ночи. Их вера, их труд, их надежды не угасли, но моими молитвами стали.

Я — иду вперёд, но оглядываюсь назад, чтобы не забыть, откуда пришла эта сила и Божья искра в человеке.

Моё «Я» — это мост между вчера и завтра, созданный из упорства и тихой, негромкой веры, что держит небо над нами.

Я режу плоть — пусть кровь течёт, как грязь,

ИЗУМРУДНЫЕ ГЛАЗА

­­Моя собака — чудо, не секрет,
Но вот с прогулкой вышел казус.
На мой призыв пролаяла в ответ:
«Гулять? Ну, может быть, не сразу!»

Её глаза полны тоски,
На поводок глядит с укором.
«Там ветер, дождь, там мокрые пески…
А здесь диван—мой тёплый город».

И снова я её зову:
«А не пора ль нам в путь-дорогу?
Ты превращаешься в сову!"
В ответ: «Посплю ещё немного».

­Весна стучит в промёрзший дом
С весёлым шумом. Дом вверх дном! 
Ручьи уже звенят, поют,
И корни кружево плетут. 
Лучи играют на стекле,
На серых стенах, на земле.
Взобралось Солнце высоко, 
А на душе светло, легко.
И небо — как Матисса холст,
Жаль только я всё так же толст
И нужен лишь одной весне. 
Прочти и вспомни обо мне!

Письмом не восхитить творца,
Когда творца уже и нет
Грехом не постыдишь ты мертвеца, Когда уж призван был к ответу. 

Где-то жгут лабубу,
Нам внушая страх.
Завтра я забуду,
Что лабубу — прах,
Что лабубу — пепел
В праздничной игре.
Шнейне фа фа пэпэ.
Рэпер на игле.
Крутится пластинка.
Скрип-то. Нет. Винил.
Грустная картинка
Вышла. Извини.
Портить вайб не буду.
И вернусь опять
К месту, где лабубу
Велено распять.
Или сжечь. Ведь праздник.
Во хмелю народ.
Шнейне пэпэ казни.
Пэпэ шнейне в рот.

Измучили меня стихи! 
Я слышу хохот их и стоны. 
Одни задорны и легки, 
Другие тяжелей бетона. 

Писать их больше не хочу, 
Не холодят они, не греют. 
Наверное, пора к врачу, 
Иль затянуть петлю на шее.