Гражданские стихи

… Она как женщина, как мать, она готова всё отдать. И эти срезы красоты, и воздух, недра и мечты. Одна у нас Земля на всех! Готова всё простить нам грех, багаж обид и невнимание, ошибки, злость и истязание, как мать ,-- всю стерпит промолчит и не напомнит нам обид… Она , как женщина, как мать она готова всё отдать..../В.Н.Рютина/

Герои не носят плащей.
Не прячут под масками лица.
Они среди нас, средь людей,
В которых надежда таится.

Он — тот, кто подставил плечо,
Когда ты споткнулся о камни.
Он — тот, кто отдал всё тепло,
Хоть сам замерзал вечерами.

Он может быть просто прохожим,
На нас с тобою похожим.
Но там, где надежды уж нет,
Он тихо зажжёт в ком-то свет.

Герой о себе не кричит,
Не ищет ни славы, ни трона.
Он тихо на помощь спешит,
Не требуя благ и поклона.

И если погаснет вдруг свет,
И мир пошатнётся от горя.
Герой никуда не исчезнет.
Он рядом. Он здесь. Он с тобою.

Румянцев С.А. 
07.10.2026 г.

Мы шли глубокой ночью.
Мы шли под злой луной.
Нам тьма слепила очи
Колючей тишиной.

Мы шли, а на поляне
Кусты, как якоря,
Смотрели вслед за нами,
Неслышно шелестя.

Мы шли – и на рассвете
Устроили привал.
Комбат тотчас приметил:
Есть место для костра.

Васёк достал гитару.
Андрей зажёг костер.
Аккорды дали жару.
Тушёнку ел наш взвод.

Мы стали расчехляться –
Палатки собирать –,
Как вдруг немецкий «Панцер»
Стал издали стрелять.

Он вылез из-за леса,
Гусницею скрипя.
По нам пальнул бесчестно,
Безумием ревя.

Костер наш разлетелся.
Земля вздымилась в клуб.
Комбат уже чернелся,
Сгорая в вечный труп.

Васёк был без гитары.
Андрей стонал, как бык.
Аккорды были в гари.
Тушёнку ела выпь. 

А я лежал отдельно.
Смотрел на горизонт.
И думал о потере,
С кой матерь заживёт.

Сгорала ночь спокойно.
Я видел солнца свет.
Мне не было так больно,
Как страшно умереть. 

Рука лежала сбоку,
Оторвана совсем.
Текла кровь красным соком.
Восход сжигал мой след.

Пусть в свете – крови пир,
Пусть – малая вражда,
Но лучше хмурый мир,
Чем добрая война.

Мы летать умеем, как птицы, в небе,
И нырять в пучину, словно рыбы, вглубь.
Только на земле, где всё так хрупко и нелепо,
Нам не хватает мудрости связать разорванную нить.

Я смотрю на город: он спешит, не слышит,
Как дрожит от боли каждый новый день.
Мы парим над бездной, но всё ниже, ниже
Наших душ, забывших, что такое тень.

Научи меня, прошу, дышать иначе,
Не войной, не страхом, а простым теплом.
Чтобы сердце билось, а не просто плача
Отдавало эхо в этом мире злом.

Мы умеем всё: взлетать, нырять, сражаться,
Покорять пространство, время и моря.
Только бы друг друга нам не растерять бы,
На земле людьми остаться навсегда.

21.08.2026

Кого я наследую?
С кем выхожу из комнаты?
Гитары и струны — проданы
Талантливой девочке на Авито,

И выпито меньше спирта, 
Чем д'рка от ятя на месте раздачи
Красной чумы, я чувствую –
«В моем горле живёт кит».

Кто выйдет со мной из комнаты?
Кому сегодня захочется
Чужим языком чужим голосом
Вместить бездомность в груди?

Смотреть своими глазами 
На гибель свободы внутри
Механизма дробленья природы 
На «за» и «против»? А ты? 
Уже записался в очередь? 

Винтовка или цветная радуга?
Ментовка или секс без правил –
Или это одно и то же? 
«Черный чёрствый хлеб» зачерствел,
Зачёрвил – у тебя тоже?

Что дороже – сапог на горле 
Или сапог под кожей?
Хорошо уметь не светится рожей.
Хорошо уметь не задавать вопросы.

Хорошо без голоса — не у дел я –
От расспросов кастрюлей могу греметь,
На суп нарезать овощи, курицу потушить,
По магазинам сходить где-то в далёком космосе.

Я не вижу сколько седых 
Прядей у тех, кто моложе,
Сколько вернулось пустых
Глаз, не верящих больше в Бога, 
Раз Он смог допустить такое:
Их руками делать предметы
Из живых – таких же – людей.

Если – равно, то все можно –
Мошкара из тупых вопросов,
Бессмысленных вечных дел:
Нет чувств у крови из носа,
Нет боли у тех, кто слабей.

Я могу на них не смотреть.
Провожая их взглядом поезда,
И крылом самолёта задев —
Распоров себя на слов полосы.

Даже если бы я могла,
Я не выхожу из комнаты:
Я рождена в девяносто первом.
.

.

.

(требует доработки, но пока так)

Я не приму холодное молчанье,
Пустых альбомов, где размыт наш след,
И за столом пустое расставанье,
И объятий, в которых тепла нет.

Мне не нужна удобная привычка,
Где эгоизм укрылся в тишине.
Душа моя — не пыльная табличка,
Ей нужен свет, а не существование во тьме.

Когда в семье — раздражение и немота,
Недосказанные слова, как острый нож.
Я не хочу такой, где мается душа,
Где нежность не найдешь и не поймешь.

Я выбираю дом, где сердце отдыхает,
Где можно просто быть, смеяться и молчать.
Где за столом нас память согревает,
И можно без причин к груди прижать.

Пусть будет так: не подвиг, не скандал,
А тихая, живая теплота.
Чтоб каждый вечер я не уставала,
А просто возвращалась бы туда,

Где я — не роль, не тень, не фон усталый,
А та, кого ждут с радостью всегда.
Где дом — не стены, а души начало,
Где я — любима. И это не мечта.

07.10.2026

Смотрю в стекло — там отраженье,
Чужое, злое, как в бреду.
Мне шепчет тихо: «Ты — лишенье,
Ты — тяжесть, ноша и беда».
Мне говорят: «Худым — все двери,
Худым — любовь, успех и свет.
А ты — обуза, ты — потеря,
Тебе в эфире места нет».
И я молчу. И я худею
От этих взглядов и обид.
Я стать пытаюсь тоньше, легче,
Чтоб кто-то мною был не сыт.
Но голод в душах — не в фигуре.
Их взгляд — как острый, злой нож.
Мне шепчет кто-то: «Ты — халтура,
Ты — некрасива, ты не гож».
И в зеркале — урод безликий,
Слои сомнений и обид.
Мне не пробиться сквозь эти блики,
Где красота — лишь внешний вид.
Никто не любит толстых, знаю.
Я — просто фон, я — просто тень.
Я красоты в себе не чаю,
И мне не нужен даже день.
Но где-то там, в глубинах боли,
Есть голос тихий, он не лжёт.
Он шепчет: «Ты — не только кожа.
Ты — глубина. Ты — целый лёд.
И пусть весь мир кричит обратно,
Что ты — урод, что ты — ничто,
Ты — человек. И это свято.
И это — больше, чем пальто.
Ты — не преграда. Ты — начало.
Ты — не ошибка. Ты — рассвет.
И в зеркале — не урод, а рана,
Которой нужен тёплый свет.
Ты можешь ненавидеть тело,
Но тело — дом, а не тюрьма.
И красота — не только мера.
Она — внутри. И ты — сама».

Звезды в темноте сверкали
Ветер листья рвал
Вол и Барс друг друга искали
У каждого свой перевал 
В руках зажата рация 
на разговор надежда
От дрона прикрывает акация 
И слышится: где ты 
— «Волк», здесь «Барс», приём! 
Ты слышишь меня!
Держись, братуха!
Я найду тебя 
Сквозь помехи и гул, сквозь холодный рассвет —
Мы держим связь, 
чтоб не сгинуть в глуши,
Ты только держись — 
мы прорвемся, слышишь
— «Барс», я на месте, маршрут пробит,
Ветер бьёт в лицо, но дорога открыта.
Вижу поворот, вижу тень у скалы —
Всё под контролем, не теряй высоты.
— Держи дистанцию, смотри по краям,
Здесь каждый шорох — сигнал, не пустяк.
Если станет туго — кричи,
не молчи,
Я тут, я рядом, ко мне иди
— «Волк». 
Тут туман ползёт вниз,
За деревья пригнись
смотри на север всегда.
Ещё километр — 
и выйдем к огням,
сквозь облака,
пробивается алый закат 
Рация шепчет, 
В небе дроны гудят 
Но обошли,
Вернулись обратно 
Мы справились, брат
Так нужно
Так надо

Автор: Овчинникова Ольга Владимировна

Год пройдёт, день пройдёт,
А потом неделя,
На полях только дёрн,
Трактора гудели,
И пахали землю,
Барахлили,
Пробивалось семя,
Журавлины крики,
Всё тянулось к осени
Солнце заходило
Травы уже скошены
И сидел водитель
Трактора уборочного
Солнце красное горит
Доедая корочку
Сидя у себя в кабине и курил.

Он так красиво открывал мне двери,

Дарил цветы, старался удивлять.

Казалось, мир стал ярче и добрее —

Я верила, что будем мы мечтать.

Он говорил приятные слова,

Гулял со мной, берег от всех ветров.

Я думала: вот это — навсегда,

Такой внимательный, почти родной.

А в час, когда всё рухнуло внезапно,

Сказал с насмешкой: «Ты — мужик в юбке».

Слова ударили, как холод и неприятно,

Смывая нежность в горькой тишине.

Потом я поняла: за разговором галантным

Скрывался просто маменькин сынок.

Всё время ждал, чтоб мама одобряла,

Боялся сделать шаг хоть на чуток.

Теперь не больно — просто стало ясно:

Не выстроить семью на пустоте.

Пусть ищет ту, что будет с ним согласна

Во всём и с мамой заодно.

А мне такой покой совсем не нужен,

Хочу, чтоб рядом был мужчина — вправду:

Смелее, твёрже, чуточку сложнее,

Но честный, настоящий, без обмана

Когда мир вокруг становится серым,
И кажется, нет больше сил и веры.
Депрессия — это не просто грусть,
Это когда ты кричишь, но не слышишь: «Пусть...»

Каждую ночь, уткнувшись в подушку,
Я тихо плачу, как будто игрушка,
Заведённая кем-то на вечный бой,
Где я — лишь осколок, разбитый собой.

Я боюсь выходить, там люди, их взгляды,
Они как ножи, мне не надо награды.
Я прячусь в квартире, как зверь в норе,
В надежде, что боль растворится во тьме.

А зеркало… Боже, в него не смотрю,
Там чужой человек, я его не терплю.
Я вижу в глазах лишь усталость и страх,
И тень, что скользит по холодным стенам.

И кажется, выход — открытое окно,
Там воздух, свобода… и всё решено.
Но где-то в груди ещё теплится свет,
Который шепнёт: «Потерпи, тебя нет...»

Близкие рядом, но слов не найти,
Их «всё пройдёт» не поможет в пути.
Их поддержка — как зонт в сильный шторм,
Не спасает от волн, что бушуют кругом.

Но знай: в этой тьме ты не одинок,
Есть те, кто пройдёт с тобой этот порог.
Шаг сделай навстречу, пусть маленький, крохотный,
И свет вновь найдёт тебя в комнате темной.

Погода выпала в осадки,
В осадок выпадаю я;
То солнце заигралось в прятки,
То — время выходного дня.

Раньше люди жили проще, улыбались чаще, а выходя во двор, их встречало солнце золотое, грея душу их, и дядя мой любимый счастлив был. 

Но в мир прекрасный вдруг обрушилась беда, небо потемнело, солнце скрылось в серых тучках, а на лицах людей поселился страх. 

И сердце в миг стало у всех ледяное, ведь началась жестокая война, и дядя мой оказался там, сражаясь за нашу жизнь ценой своей. 

Только вот война была лишь плохой игрушкой для тех, кто выше нас, не заботясь ни о чём, кроме себя. 

И сколько крови пролито было, сколько слёз пролили люди! И скажите нам, Всевышний, в чём же провинились мы, чем простые люди заслужили участь смотреть, как гибнут наши близкие? 

В ответ слышен лишь холодный тон, что война щадить не будет никого. 

А люди мира ведь хотят — без алых облаков, чтоб не слышать звук взрывающихся гранат, — молясь Богу, чтоб близкие вернулись. Только беда у всех одна: нас не слышат вновь. 

А я всё надеюсь, что дядя мой ещё живой и с войны жестокой он вернётся. 

И когда-нибудь наступит то время, когда мир снова заиграет красками, страх исчезнет с наших лиц, птицы вновь вернутся, запевая в синем небе. А близкие наши люди, что отняла у нас война, во веки останутся лежать глубоко в земле с холодными сердцами, но память о них навсегда останется в наших сердцах.

А мне это нужно очень сильно.
Если без тебя — зачем тогда?
Без меня в дурдоме хоть стабильно,
Всякая отсутствует нужда.

А мне это нужно, сам не знаю…
Пригласили за игральный стол.
— Вы играете? — Играю? Да играю!
А сначала вроде мимо шёл.

А мне это нужно, так мне легче —
На себя смотреть со стороны.
Жизнью нанесённые увечья
Из своих-то глаз и не видны.

А мне это нужно, чтоб кому-то
Тоже нужным быть хотя б чуть-чуть.
Совести, наверное, простуда
доброту мою корит — не суть.

А мне это нужно. — Вот заладил.
Ну играем дальше, если так.
Будем прикрывать друг друга сзади
От врагов и недругов атак.

Если я молчу, так в это время
О тебе я точно не забыл.
Вот, пожалуй, всё по этой теме.
Да уже и вечер наступил.

Я буду спать на чёрном поле, 
Средь выжженной травы и пуль. 
Не плачьте о моей вы доле, 
Я сам избрал себе сей путь. 

Я добровольно выбрал это, 
Я знал, на что иду туда. 
Я понимал, тропа обратно
Может случиться никогда. 

Но я пошëл, назло невзгодам, 
Врагам, что дышат мне в плечо. 
С звездой своею путеводной, 
Не опасаясь ничего. 

И вот теперь я здесь, на поле, 
Лежу, окутан мëртвым сном. 
Смотрю на небо, точно море. 
За это небо я сражëн.

И пусть повержен, есть другие, 
Что моё дело доведут. 
Не все придут домой живые, 
Но вас в обиду не дадут.