Гражданская

Я жду на старте, затаив дыханье,
Где гул турбин — как сердца мощный стук.
Земля уходит в синее молчанье,
И я — лишь точка в бесконечном круге рук.

Разрывы пламени — мои желанья,
Стремленье ввысь, сквозь плотный слой небес.
Мне звёзды шлют своё мерцанье и признанье,
Как будто там давно готов мой крест.

Вот невесомость — тихая свобода,
Где тяжесть дел и горестей — не в счёт.
Здесь плачет космос, как седая непогода,
И каждый вздох мой в вакуум течёт.

Я вижу шар земной — мой дом родимый,
Он светится, как драгоценный глаз.
Как страшно быть вдали и быть любимым, 
Когда Земля зовёт в последний раз.

Но я лечу — вперёд, туда, где вечность
Переливает свет сквозь пыль комет.
Моя душа, как эта бесконечность,
Не знает сна, не ведает побед.

Я вспоминаю чей-то тихий голос,
Смех близких, дождливый запах на траве.
И вдруг в груди рождается тот колос
Тоска по жизни, что цвела в листве.

Вот разворот — Земля зовёт обратно,
Я вижу синь, я чувствую тепло.
Лететь назад так страшно и приятно
Ведь там, внизу, моё не всё прошло.

Я покидаю космос, как из сна,
Но с памятью — стремление и простор.
Я знаю: эта высь навек дана,
Как в сердце — путеводный метеор...

В жизни каждого из нас,

Есть человек 1 из 100,
Чьи очи помним мы всегда,
Чей глас запомнили однажды,
И при звучании в толпе, знаем мы :«вот мой дом родной»

Его душа, характер и глаза,
будем помнить навсегда.
Будем ждать, как грозу на жарком дне,
Как на рассвете солнца.

Дом-не про стены, крышу, пол, а про людей, чей образ…
Роднее всех на свете,
Обычно пара лишь таких,
Но бывает и один.

И каждый будет помнить их,
Как солнце на рассвете,
Как грозу на жарком небе,
Как огонь в сердце и душе

Мне на ухо нашептал

Дьявол славу о царе,

Что он добр и велик,

Что народ его не бит.

Смех ему пошел в лицо:

«Ну дурак ты, дьявол полный,

Не бывает в мире кролов, 

Тех, что в поле над оврагом,

О люде простом потел».

21.09.26

Мама, можно мне стать наркоманом? 

Я буду торчать и курить траву.

Мам, можно я не вернусь завтра?

Мам, можно я завтра умру?

Я не сошёл с ума, что ты?

Я не перегрелся, нет!

Мам, просто так надо.

Мама, я же поэт.

Променяли четыре буквы на три,
Развалив, блять, сверхдержаву!
Для себя вы — принцы, бля, короли!
Но вы не видны радару!

Были одним народом, все вместе шли вы к победе,
Но разделились на после и до, объедая других на обеде.
Вы делили наследство, кроша гранит — Продавали за гроши святыни.
Но разбитый хрусталь — уже не блестит.
Вы короли посреди пустыни!

Поделив всё наследство и упав в нищету,
Пытаетесь вы залечить свои раны.
Вы просрали космос и ту мечту,
Что вела за собою страны!

Ваши троны — сгниют, короны — в утиль,
Имена — растворятся в ядерном пепле.
Развалив страну — подняли пыль.
И от этой же пыли ослепли.

Переписали историю занизив народы,
Сбежали вы под крыло орлана.
Забыв именами — сами стали ничто
В красоте ночного New-Orlean'а.

Вы — не боги, смиритесь, неблагодарные Твари,
Поменявшие сверхдержавы.
Вы гуляете в пьяном угаре,
Всё сломав ради забавы.

Но история помнит и вынесет счет,
Ваши замки окажутся с краю.
А страна, что вы предали, снова пойдет —Без царей, по родному краю.

Чуть дольше идёт гимн, 

Чуть спешнее тикают часики —

Это глазками хлопают в ритм

die Opposition-проказники. 

Махавши красным флажком, 

Всё реже бело-синим, 

Идут пушить прицельным огнём

Двуглавых орлов с трёх линий. 

Замечу, это всё тренировка —

Т. е. прогрев на хорошую взбучку 

И не видят буржуи кругом, 

Вместо медведей огромную тучку. 

Твоя фотка снится по ночам, белее чем та мгла, которой запиваю водкой. Но она не трепет мою душу, в отличие от тебя.

И звон церковных куполов, закроют мою душу, но пуля, заминированная водкой, пробьет мою, не святую черепушку.

Сидит игрушка у двери, ничего не делает, молчит.

Лапки плюшевы висят, как и тот с кем он играл.

Не хочу умереть в грязи, 

Проводя по ней кожею пальца.

С миром не имею связи, 

В общем, и не остаться. 

Не хочу, крови хлебнув, 

Лежать на холодном паркете.

И не к снегу прильнув, 

Умирать, вспоминая о лете. 

Мне бы спокойно, во сне, 

Уснул, мол, и прошло

И, думаю, не удастся мне. 

Как не было б тяжело. 

Отказывают нам
Мы этому не рады
Питая страсть к деньгам
Отказывают гады
Идёт какой-то тип
Так не желая падать
А у кого-то тик
И в прошлом был он падлой
Мы бесимся уже
И недовольны рожи
Вот боль обманутых мужей
И раздрожение кожи
Сжимаются и зубы
И каменны желваки
Так часто каждый грубый
Кто жил ещё в бараке
Но мы всегда просты
И выпивая пиво в барах
Нам не свести мосты
Отказывают бабы.

Друзья, а знаете ли вы,
Что мне до вас, как до Невы?
Что в Петербуге та река,
Великая и знатная,
Украшенная, красная,
Что от Москвы так далека?

Вы ведь – юные таланты!
Ваши знанья – бриллианты!
Всё развивайте по чуть-чуть!
Да, каждый с недостатками,
Что в жизни отпечатками
Легли на жизненный вам путь.

Вы не достигнете всего,
Но сделайте хоть большинство!
Ведь жизнь – штука короткая.
Дар ваш полный вы возьмите,
Пользуйтесь и дорожите.
Всё вспомните хорошее.

И пусть всё будет хорошо
И взгляд ваш будет далеко!
И все проблемы вам смешны,
А я скажу и ты скажи,
Что: “Вам ко мне, как до Невы,
И мне до вас, как до Невы!”

Осень. Начало учёбы, прекрасно,
По вечерам я сижу и учусь.
Но вдруг из-за грома,
Весь дом сотрясаеться
Смотрю на балкон, 
И вдруг вижу, войну.
Осколки взрывчатки 
Блестят и летят,
На застеляный листьями двор.
И мимо летит вертолёт желтоватый,
Что буд-то бы, не при делах.

Под одеялом боялся
В детстве я злого бабайку.
Вырос — и мир поменялся;
Вместе пьём чай с шоколадкой.

Нравится тебе, да? А мне больно. Прекрати ты издеваться, подумай головой, может, хоть поймёшь, что плохо делаешь ты мне. Невесело это, а ты всё издеваешься над людьми, животными и растениями. Люди вокруг шарахаются от страха, животные умирают не снаружи, а внутри, а растения растоптаны по твоей вине. Понимаешь вроде, что каждое действие несёт последствия, но ты все так же продолжаешь делать вид, что всё прекрасно, и блестит твоя издевательская улыбка