Городская

Однажды, погрязший в одиночестве,
Запылённый,
Забытый мною
На чердаке, в пыли,
В коробке,
Я обнаружила тебя.
Слеза скатилась по щеке
От счастья долгожданной встречи
Во временах, прошедших в детстве.
Прижала к сердцу,
Вспомнила любя.

Детство проносится перед глазами,
Те яркие моменты воспитания.
Не забыть, как бы ни бежал —
Уход в тот мир мою душу не облегчил, 
Лишь начал мучить,
Словно безумец, уводящий в карнавал.
Слышен дикий хохот масок,
Бегу за голосом во снах
Во мрак,
В пустоту мира
Туда, куда зовёт твой прах.

Я в луже углядел,

Чужое отражение

И вовсе не свое.

Оно совсем иное,

Не то что бы мое.

И топнув я ногой,

Умчался поскорей

В уютнейшую норку,

Погрязшую в грязи,

Закопану в глуби.

Сглупила рваная кора,

Сорвали бедные глаза,

И отраженье улыбнулось,

Когда в грязи топили

Когда-то бледную зарю.

Я в луже углядел,

Чужое отражение,

Такое мне родное,

Но также и иное,

И без оскала,

Всякой злобы

Оно мне улыбнулось,

И я ему в ответ.

17.03.26

Для спины сгоревшей —
Пожирней сметану.
Батарейкой севшей:
Если лягу — встану.

Как сегодня жарко —
Не было давненько.
Плакала кухарка,
Сидя на ступеньках.

Как в цеху горячем
У неё работа.
Наверху сидячим —
Разве видно что-то?

Муравьи — что люди
С этакой вершины.
Кто жалеть их будет?
Мы для них — машины.

Хорошо, что наше
Начальство из людей.
Ты на кухне, Паша,
Глянул бы, кандей.

В кондиционере
Фиксики запили,
И на горе Вере,
Как чинить, забыли.

Что ты, Вера, плачешь?
Глянул мимоходом.
От меня не спрячешь,
Что там, да чего там.

Разобрался быстро:
Термостат — в замену.
В остальном всё чисто.
Заступай на смену.

Веяло прохладой.
Обнялись и стоим
С губ её помадой,
С открытым ртом моим.

Горят виновато уши.
Макаю в васаби сало.
Три сета по восемь суши —
А что-то как будто мало.

На ломтики режу тонко
И палочкой из набора,
Проткнув, макаю легонько,
Чтоб жгло, но без перебора.

А в голову лезут хокку,
Пока со слезами жую.
Сложное решил судоку —
Ну в задницу Японию.

Ну разве можно жить в неволе ? 
Забыть о собственной мечте,
Влочиться, убиваясь в горе 
Не плавать никогда в Неве...
Вы что, забыли что мы люди?
Мы дети бога, солнца иль луны 
Ну что ж вы боязно идете 
Не видите вокруг зимы ?...
Вы словно куклы в чьей-то власти 
Неведом вам блаженный свет 
И нету в вашей жизни страсти 
И остывает ваш обет.
Не бойтесь мира и толпы 
Живите этим днем как лучшим 
Познайте гразь теплой Невы 
Сыграйте с жизнью коли вы...
Трусливы, жалки и невольны.
Прочтите стоя у собора 
Прочтите Пушкина стихи ! 
Вы видели творца Ван Гога ? 
Так почему стоите вы ? 
Нельзя стоять, нельзя ложиться 
Спросите наконец себя 
«Что в глубине душе таится» ? 
И «для чего родился я».

Встала рано на пробежку,

Уходя, я съела гречку,

Побежала в ближний парк,

И увидела собак.

Мопсы спали у реки,

Корги ели крендельки,

Лайки разрывали нору,

А шпицы бежали в гору.

Я подумала тогда:

«Ну, а где хозяева?»

Ведь собаки жили сами, 

В этом сумасшедшем парке.

проведу эксперимент-

слишком натерпелась этих бед.

быть запасным вариантом я устала.

игнорю всех, чтоб сама отдыхала.

и что? никто мне и не пишет...

со мною вдруг не интересно стало? 

тогда давай начнём всё с начала? 

перестану писать всем в ответ-

не дождёшься больше ты «привет».

проведу эксперимент-

что-то изменилось? НЕТ.

если я уйду — всё будет так же

так же, будто и не уходила 

вот это я терпила. 

В темноте уснул весь город,

И потухли фонари,

И теперь тебе осталась,

Только фраза «ты умри".

В темноте маньяк проснулся.

И опять восстали кланы.

Снова ночь лишь огласится

Выстрелом в оконны рамы.

Лишь лунатик сумасшедший ходит в парке по камням.

Не боится он убийц,

Верен он своим мечтам.

Из всех возможных качеств и систем
Мы выбираем сами повод грусти
И множим их, однако вместе с тем
Принять готовы то, что приотпустит.
Не потому ль уныние есть грех,
А виноделие — на благо труд?
Эх, няня, где же кружка? Пей за тех,
Что там, во глубине сибирских руд...

видишь отблеск тонких звёзд?
как нитями сплетаются —
над острым громом перестроек
они вдруг обрываются.
падут заснувшие берёзы,
оставив серый полигон.
гармоникой стеклянной завоют сотни балконов и око́н. 
и лопнут звонким эхом струны замятых проводов,
дрожащими руками
не доиграв аккорд.
импульсы и волны ползут по своду пустоты.
отдав всем обещанье —
когда-нибудь найтись.
в тумане и пыльце
рассыплется сверхновая.
синими лентами и лампами моргнув в последний раз.
но где-то между временем, пространством
и землёй
они всё также греют и поют,
как пару световых 
тому назад.

Ссыпается последняя сирень
Под майским ливнем. До нельзя протяжным.
Я в кепке. Мозг под кепкой набекрень.
Кварталом прохожу многоэтажным.

Раскиснут кеды в лужах грязевы́х.
Плевать. Они свой срок уже отбыли.
Зовут витрины вежливо, на «вы».
В пыльце стекло, в помёте птиц и в пыли.

Прогулка. Цели нет. И нет потерь.
Не взяв в расчёт изношенные кеды,
Сирень благоухает в темноте. 
Под ливнем гаснут сбитые ракеты.

Художник Татьяна Копылова

-Я ждал. Я ждал тебя, мой мой друг.
Но для тебя важней досуг.

И час, и два, и три.
Не опускай глаза, смотри. 

Я ждал, я под дождём промок, 
А ты не шел, не шел, дружок. 

А я купил тебе подарок. 
И мой подарок видно жалок .

Не плач, хоть виноват.
Не разводи соплей.
А я на твой подарок 
Потратил сто рублей.

Ты опоздал, дружочек.
Ну что ж, домой иди.
И дома, умоляю,
Ты слёз не разводи.

Иди домой, и ложись спать.
Чтоб завтра не опоздать..