ТОП-100 лучших стихов

Отель приветный, твой тёплый свет
В ночи блуждавшим душам — как ответ.
Твой ключ — как веха в памяти моей,
Где каждый час — строка, и каждый день — трофей.

Ты принял груз усталости моей,
Развеял пыль дорог и мрак теней.
В твоих стенах — не просто кров и стол,
А тихий пакт, что с миром я прочёл.

Здесь занавес, как парус, плыл во сне,
И город за окном — в твоём огне,
Как будто не гостиница, а порт,
Где якорь брошен, и внутри Комфорт.

Твой коридор — как исповедь без слов,
Впитал он эхо мудрых голосов.
Ковёр под ноги стлал, как мягкий мох,
Чтоб каждый шаг был бережен от суматох.

Заботливая лампа у кровати —
Свидетельница тайн, что всуе не печати.
Она хранила строчки и мечты,
Что я писал в бессоннице, как ты.

Твой завтрак — мёд, твой кофе — как восход,
Твой персонал — как берег у болот,
Что выведет безмолвно из тумана
К улыбке новой, к свету без обмана.

О, сколько в этом доме доброты!
Ты чистым полотном мои листы
Укрыл от грязи будней, от напастей,
Ты дал мне отдых — величайший мастер.

Я благодарен за твой тихий нрав,
За то, что мир, входя сюда, был прав.
За то, что выйдя, я несу в заплечье
Твою заботу — вечное предплечье.

Запомню я, как путник у дороги,
Твой код, твой ключ, твой свет в чужом пороге.
И если вновь судьба меня закружит по делам
Вернусь к Тебе наперекор Печали и слезам...

Город занят собой.
В сизой дымке потоки ревущие,
Пешеходы спешат и теряются в шуме слова...
Ветви старых деревьев, как будто ресницы, опущены
И уже запылилась, едва показавшись, трава...
Год за годом летит, перемены верша незаметные,
Создавая пейзажи из редких удач и потерь,
И хотелось бы нам, чтобы краски там были лишь светлые,
Только где же такие картины увидишь теперь…
Мы на небо глядим, позабыв о заботах, внимательно,
А над городом царствует вечер, листву шевеля,
И уверены мы, где-то есть, где-то есть обязательно
В бесконечном пространстве другая планета Земля,
Там среди океанов плывут континенты цветущие,
Над хрустальной Невой Петербург утопает в садах,
И неведомо как, только люди, в том мире живущие,
Позабыли давно о болезнях, войне и слезах...
Я приеду туда, у судьбы испрося позволения,
Обменяв все проблемы на синий волшебный билет,
И от солнечной радуги взяв наугад направление
Отыщу я худого парнишку пятнадцати лет
Я узнаю его по глазам и учебнику физики,
По улыбке и тысяче прочих знакомых примет,
Поболтаем немножко о книжках, девчонках и лирике...,
От него я себе передам долгожданный привет.

Город спит, укутанный туманом, 

В тишине кварталов и дворов, 

Спит, окутан сонным караваном 

Звёздных одеял и вещих снов. 

Фонари, как стражи золотые, 

Стерегут покой его аллей, 

Где шаги умолкли молодые, 

Где не слышно шороха ветвей. 

Спит вокзал, перроны опустели, 

Поезда застыли на путях, 

Лишь в депо, как в колыбели, 

Тепловозы дремлют на парах. 

Спят мосты над чёрною водою, 

Спят дворцы, соборы и сады, 

Спит история под вековой плитою, 

Не предвидя скорой с ней беды. 

Спят заводы, трубы-исполины 

Не дымят, не коптят небосвод, 

Спят станки, как рыцари в витринах, Позабыв про шумный хоровод. 

Спит метро, подземные чертоги, Эскалаторы застыли вверх и вниз, 

Спят вагоны, словно осьминоги, 

В тишине туннелей улеглись. 

Спят бульвары, скверы и фонтаны, 

Не журчит вода, не бьёт ключом, 

Спят афиши, старые каштаны, 

Всё объято первобытным сном. 

Спит Нева, гранитные оковы 

Не тревожит сонная волна, 

Спят на рейде баржи и лихтеры, 

Вся река безмолвия полна. 

Спит проспект, где днём кипели страсти, Где звенел трамвай и плыл народ, 

Спит, забыв про радости, напасти, 

В тишине, что ночь ему даёт. 

Спит старушка в кресле у окошка, 

Спит студент над книгою своей, 

Спит бездомный, прикорнув немножко 

Под трубой у теплотрассы, меж камней.
Спит младенец в колыбели белой, 

Спит влюблённый, видя сны о Ней, 

Спит поэт, и рифма отлетела 

В царство грёз, подальше от людей. 

Спит чиновник, сном устав от справок, Спит рабочий, сном устав от дел, 

Спит банкир, забыв про счёт и трафик, Спит бродяга, кто чего хотел. 

Спит аптекарь, сны мешая в ступке, 

Спит пожарный, видя тихий дом, 

Спит актёр, забыв про роль и шутки, 

Спит таксист, укрывшись дождевым плащом. 

Спит сам город, как большое тело, 

Дышит ровно в каменной груди, 

Спит, чтоб завтра снова закипело, 

Спит, а счастье, может, впереди. 

Спит, раскинув улицы-артерии, 

Спит, уткнувшись в парки и мосты, 

Спит, забыв про войны и потери, 

Спит, не чуя этой темноты. 

Спит, как воин после жаркой битвы, 

Спит, как пахарь после трудных дней, Спит без просьб, без жалоб, без молитвы, Спит, и нету сна его сильней. 

Спит, укрывшись небом, словно пледом, Спит, прижавшись к матушке-земле, 

Спит, не зная, что за этим следом 

Новый день родится в полумгле. 

Спи, мой город, спи, моя столица, 

Завтра снова будешь ты шуметь, 

А пока пусть тихо заструится 

Сон, что смог тобою овладеть...

И все мы одиноки
Но все мы не одни.
И лишь в ночи глубокой
Мы все обнажены.

Мы ночью все мечтаем
Мы все надежду ждём
Мы ночью тихо плачем
И мыслями живём.

Тоскуем и смеемся,
Мечтаем и грустим,
Сквозь слезы улыбнемся
А может и поспим.

А утром после драмы
С улыбкой на лице,
Закрыв внутри все тайны
Идём вперёд к мечте.

Безумен весь мир, обезумел и я,

Словно мыши в агонии носимся.

Наш владыка — кумир, а кумир тот — свинья,

Мы бегаем, пока с крыши не сбросимся.

Обезумели люди — убивают и грабят,

Без разбору, не щадя никого.

И пусть кого-то из них и посадят -

Нет в жизни лекарства, чтоб людей берегло.

Мы отравлены — токсин в душах наших

Вырождает сочувствие в нас.

Нет дела до дочки, наплевать всем на старших,

Нет, не слышно былых добрых фраз.

Порождения нового мира — уроды,

Мы сотканы из дыма и грязи,

Из камня, песка, из дождливой погоды -

Мы с вами — убогие мрази.

Вместе с нами пространство гниёт изнутри,

Разъедаем, как червь, его тушу.

Мы — монстры, не веришь? На, сам посмотри:

Людей избивают как грушу.

Дай повод — и ветер войны встрепенётся,

Пепел и искры, безмолвное пламя.

Планета родная в крови захлебнётся,

Зато водрузит кто-то знамя.

Над рекою Окой, где бескрайний простор,

Гордо крылья раскинул Орёл.

Ты врагам дал суровый и твердый отпор,

Ты легенду для предков обрёл.

Помнят стены твои и пожары, и кровь,

Гром разрывов в годы войны.

Ты на жертву себя обрекал вновь и вновь,

Охраняя покой всей страны.

Здесь писали стихи Тургенев, Лесков,

Тютчев, Фет средь красивых аллей.

Сколько вырастил ты драгоценных умов,

Сколько миру явил ты великих людей!

Так живи, златоглавый, сияй и цвети

С легендарной и гордой судьбой.

У тебя впереди — бесконечность пути,

Ты навеки любим всей душой.

Румянцев С. А.

03.07.2026 г.

Собрались все здесь, кто был с тобой в строю,

В рваных джинсах, с пивом на краю.

Никаких цветов, никаких пустых речей,

Лишь грохот баса из колонок-кирпичей.

Твоя гитара в чёрном чехле молчит,

Но в каждом сердце твой рифф звучит.

Мы помним грязь подвалов, первый твой концерт,

Разбитый комбик и дешёвый портвейн-десерт.

Ты лабал так, будто завтра не придёт,

И этот драйв нас до сих пор ведёт.

Ты жил как панк, и как панк ушёл,

Свой вечный гиг на небесах нашёл.

Последний аккорд сорвался с криком в ночь,

И струны плачут, улетая прочь.

Но твой панк-рок не сдохнет никогда,

Гори на небе, новая звезда!

Мы не заплачем, мы врубим на всю мощь,

Твой старый трек, что разгоняет ночь.

Поднимем кружки за твой безумный путь,

И кто-то крикнет: «Братан, не обессудь!»

Пусть земля будет как сцена для тебя,

Мы твою музыку оставим, навсегда.

Захожу в автобус, сдачу дал,

Кондукторша билетик оторвала.

Сел к окну и сразу увидал,

Сколько здесь народу – всякого бывало.

Рядом бабка с внучкой, две души,

Едут на дачу к грядкам и цветам.

Дед с клюкой – едва дышит в тишине,

Наверно, в поликлинику, а может, к врачам.

Вон мужик в костюме и галстуке,

Смотрит в телефон, куда-то спешит.

Может, на работу, а может, к друзьям,

Может, на свидание – кто его знает.

На каждой остановке двери открываются,

Кто-то заходит, кто-то выходит.

Ты сидишь и думаешь, как бывает:

Каждый здесь свою дорогу находит.

Кондукторша ходит туда-сюда,

Всем билеты даёт и сдачу считает.

Никого не запоминает, но всегда ждёт,

Кто зайдёт, кто выйдет, кто просто уедет.

И я сижу, смотрю на народ,

На лица чужие, на дождь за окном.

Автобус как общее место –

Каждый едет своим путём.

В окне – солнце, мост, облака,

И кондукторша кричит: «Не плюйте сюда!»

Утро густое в тумане,
Светофоры и фонари
Вместе горят одиноко,
Освещая людям пути.

Проходящие люди мимо
Боятся опоздать на работу,
Бегут все на остановку,
Не замечая друг друга.

Сидят на деревьях
Вороны и воробьи,
На опавшие листья
Капает мелкий дождь.

И сквозь оранжевые листья
Проносятся мысли людей,
Но затянутое небо
Запомнит хмурые дни.

Пройдёт ливень —
Очистятся все дороги,
А завтра день будет лучше,
И изменится настроение людей.

Ночь — не время сна, а время тишины,
Где души обнажаются без лжи и пелены.
Фонари, как свечи, плавят мрак густой,
И город дышит медленно, как зверь в норе глухой.

Вот неон — рубин, разбитый о стекло,
Он лижет тротуары, где тоска легла крылом.
Прохожий смотрит в лужи — там звёздный пепел спит,
И каждый шаг, как исповедь, беззвучно говорит.

А в парке, где качели стонут в такт ветрам,
Целуются две тени, не веря зеркалам.
Их страсть — как чёрный кофе, без сахара и льда,
Где горечь — это музыка, где сладость — лишь беда.

В витринах манекены — немые палачи,
Они не знают счастья, не жгут в ночи лучи.
За ними — лабиринты пустых квартир и коммуналок,
Где слёзы высыхают в узорах старых рамок.

И я стою у края, где тротуар и тьма,
И ночь, как океан, без берега, без дна.
Мне кажется, что звёзды — это слёзы тех,
Кто не дождался чуда, кто верил в ложный смех.

Ночная жизнь в покое! Ты — зеркало души,
Где истина без грима, без масок, без глуши.
Ты учишь, что разлука — лишь тень наоборот,
Что каждый, кто проснулся, — наоборот живёт.

Так пусть горят огни, и пусть гудит вино,
Ведь ночь — не наказанье, а тихое звено
Между вчера и завтра, где пульс и пустота,
Где я — никто по жизни, а ты — моя мечта...

Снова город гасит окна,

Сон крадётся по домам.

Только я один, промокший,

Предан тёмным вечерам.

Фонари — мои софиты,

Лужи — зеркало для звёзд.

Все пути давно избиты,

Но мой путь предельно прост.

Я — ночной герой без маски,

Без плаща и без имён.

Просто тень, что пишет сказки

Для тех, кто во тьму влюблён.

Не ищу ни славы, ни ответа,

Просто тихо я иду.

В ожидании рассвета

Свою полночь я найду.

Слышу шёпот в переулках,

Вижу страх в чужих глазах.

В этих каменных шкатулках

Прячет город свой размах.

Я не мститель, не спаситель,

Просто молчаливый страж.

Одиночества обитель —

Мой привычный антураж.

Скоро первые трамваи

Зазвенят, нарушив тишь.

Утро скажет: «Просыпайся»,

Ну а ты всё так же спишь.

Я исчезну с первым светом,

Растворюсь в толпе дневной.

И останусь лишь секретом,

Скрытым лунной пеленой.

За день устали веки, плечи,
Умолкли шумные дела.
Спускается на город вечер,
Накрыв прохладой купола.

Усни, забыв дневные бури,
Вдохнув сиреневую тишь.
В твоём окне – ломтик лазури,
И ты спокойно, крепко спишь.

Пусть сон, как тёплая ладонь, Разгладит хмуренье бровей,
И тихий, ласковый огонь
Мерцает в памяти твоей.

Спокойной ночи. Спи. Усни.
Пусть ангел бережёт твои
В безмолвной, звёздной тишине
Все сны о завтрашнем уж дне.

Забыты встречи
Потеряны адреса
Ведь время лечит
Выветривает голоса

Усталость клонит
В глубокий спокойный сон
Никто не тронет
Кто тронет — тот обречен

Душа устала
И тело не отстает
Все мысли кучей
Стремятся начать полет

Пустынно, тихо
И ветер свистит в ночи
А я усердно
От двери ищу ключи

Внутри темно
И снова никто не ждет
Окно открыто
И ветер оттуда льет

Опять надежды
И рухнувшие мечты
Опять по кругу
Все то что забыла ты

Стираешь лица
И ищешь душе покой
Ведь в этом мире
Каждый вокруг чужой

Ты хочешь просто
Собраться и убежать
И вместе с этим
Все мысли свои прогнать

Что б больше не было
Горестей и обид
И не вернешься
Назад тебе путь закрыт

Чаще, чем раз в неделю,
Пятница быть должна,
Будних чтоб дней куделю
Выпрясть могла спина.

Холодная пена пива
Белые мне усы
Влепит под нос красиво, —
Счёт уже на часы.

Тянет магнитом дача,
Словно я Айрон Мэн,
Я не могу иначе —
В землю воткнуть колен.

С летней закуской грядки
Дождь за меня полил,
Чтоб, наводя порядки,
Лишних не тратить сил.

А на вечерней зорьке,
На берегу реки,
Если поймаю только —
То наварю ухи.

В небо ночное глянуть,
Пиво разбудит факт,
Духом чтобы воспрянуть, —
Пятница — первый акт.

ты закрывала мне глаза,
а я даже не замечала.
и ты была ко мне так зла,
что лишь от зависти кричала.
но в день когда приснится сон,
все станет так как быть должно.
я встречусь с ним, и с тем котом,
что говорит очень смешно.
не скажет напрямую
лишь намекнет что делать надо,
и не пойдет на попятную,
ведь любит он мир лада.
«мы потеряли много близких»
скажу тому что жить устал,
и предложу стаканчик виски,
но алкоголь он не знавал.
и зажужжат спокойно осы,
и звонко ворон каркает,
и принесут цветы игоше.
в метро что-то зашаркает.

Как дивен город под дождем

Как тих, невзрачен, серен он

И глохнут звуки в тишине

Даря спокойствие мне

Пройдясь по улицам пустынным

Гонимый запахом призывным

Намокший, я иду домой

Вдоль столь же мокрой мостовой

И позже, сидя пред окном

Разглядывая звезд скопленья

Невольно думаю о том 

Что жизнь — прекрасное творенье

Гудят мосты, дрожит асфальт под шиной,

Луна повисла, как дешёвый свет.

Я еду в ночь, где нет ни одного витринного,

Где только радио ищет ответ.

Здесь люди — тени, лица — как страницы,

Которые не пишут, а сжигают.

А город дышит, как большой напиток,

И каждый глоток обжигает.

Светофоры спят, но я не верю снам.

Мне нужен свет, который я зажгу.

Я выйду на пустой перрон к утрам,

Где даже ветер спит на берегу.

С утра до вечера — бег по вертикали,

Глаза в экраны — никому не жаль.

Мы стали линиями, мы забыли, как дышали,

Мы превратили мир в одну большую сталь.

Здесь каждый пятый — продавец улыбки,

Каждый десятый — просит дать обет.

А витрины, как фальшивые открытки,

Обещают всё, но в них — пустой просвет.

Я слушаю, как шелестит бумага

В карманах тысяч проходящих мимо.

Они идут, как по команде шага,

Считая шаги до своего лимита.

А я стою. Я слышу, как город стонет —

Не от тоски, а от своей же силы.

Мы все — лишь тени на его ладони,

Пока он нас ещё не уронил.

Ты был со мной, пушистый, озорной, 

Мурлыкал песни тихо под луной. 

Теперь лишь ветер завывает в тон, 

И дом, как сердце, пуст и невесом.

Твой след простыл, растаял на росе, 

Оставив лапки оттиск на душе. 

Я всё зову, хоть знаю — не придёшь, 

Но верю: где-то ты ещё живёшь.

Быть может, кто-то добрый приютил, 

Согрел, налил парного молока, 

И ты мурлычешь, полон прежних сил, 

Не чувствуя, как я грущу пока.

Но по ночам мне слышится шажок,

Сквозь Сон мне кажется — ты рядом где то здесь. Хранит надежду тихий уголок, 

Где миска ждёт и плюшевая смесь.

Вернись, дружок, я залечу бока, 

Сотру усталость, приголублю вновь. 

Моя к тебе дорога широка, 

А путеводной нитью служит кровь.

Они пировали моим сердцем 
Нашпиговав его чем то нравственным
Они моих зацелованных бесов
Из аорты вытаскивали
И накачивали устоями 
Непривычными органам ценностями
Изгоняя порыв своеволия
Из нутра порождая месево
Они вилами да пиками резали
Отделяя его от тушки
Я на дыбы вставала презрением
Да только билось оно отдушиной
И держали меня за предплечья
Да гвоздями к столу приложили
Отбивалась отчаянием вечность
Пока те, далеко не тужили
Да обсасывали язвочки
От былых моих прожитых ран
Туго принципами перевязывали 
Беспристрастных грехов караван
О, не выдержало мое сердце
Гулко ёкнуло в радужках глаз
Разбрыкалось хлипкое тельце
Устремилось в прокуренный джаз.

А мы не замечаем,
Как время проходит у нас незаметно,
Уходят наши года,
Куда все бегут,
В торопях,
Не понимая,
А время летит незаметно,
И вот все уже повзрослели,
Прошли наши юношкие года,
Недавна мы мальнькие были,
Теперь у самих уже семья,
Как годы летят незаметно,
Мы стали взрослей,
Года пролетели и так незаметно.

ты смотришь угрюмо, глаза не смыкаешь.
всё давишь и давишь на рёбра и грудь. замытым стеклом черноту отражаешь, что бьётся в седые края.
ну и пусть.

нависли как тучи, как дым торфяной
стеклянные ульи над твоей головой.
их холодом звонким набили тебя, заменив твоё сердце и даже глаза.
золотою каёмкой обрамили все швы, каждый нерв намотали на холод иглы. вырвали с корнем связки, гортань,
натянув вместо них провода на хрусталь.

ты в золоте ходишь, глаза не смыкаешь. металлы и сплавы не могут воспрять. замытым стеклом свою черноту отражаешь, что покорила седые края.

ну и пусть.

Дни утекают, как тёплый песок,

‎Вечер ложится на город устало.

‎Скоро обратно — в привычный поток,

‎В те будни, где нет такого вот рая.

‎

‎Но я сберегу этот свет, этот миг,

‎И запахи синего моря,

‎И отблеск рассвета горит,

‎как незримый маяк одиноко,

‎

‎Впереди — суета и дела,

‎Рабочие споры, звонки и маршруты.

‎А в сердце останется тихая мгла,

‎Где нету даже подумать минуты.

‎

‎И, возвращаясь домой в тишине,

‎Вдыхая прохладу вечерних кварталов,

‎Ты вспомнишь тот берег на дальней волне,

‎Тот миг, где душа наконец отдыхала.

Асфальт — как чёрная река в ночи,
Фонарный свет — в ней золотые льдины.
Бегут огни, как злые светлячки,
В стальной пыли, в молчании машины.

Я слышу гул — он бьётся в такт с дождём,
И фары режут мрак по всей дороге.
Здесь каждый шаг пронизан бытиём,
И каждый знак — как шрам на эпилоге.

Шоссе — артерия разорванной земли,
Где города — лишь сгустки, почки света.
Оно поёт, когда ветра легли
На провода, как струны из кларнета.

Здесь души мчат — без лиц, без имён, без слёз,
В салонах — тишина, в багажниках — надежды.
Асфальт хранит тепло их шин и грёз,
И стёртый след — как выцветшие вежды.

Но в полночь, когда грузовик ревёт,
Как зверь, что рвёт ошейник из тумана,
Шоссе вздыхает — и земля плывёт
В молочной мгле, в объятьях урагана.

Оно не спит. Оно — как нерв, как пульс,
Как нить, что связывает души в узел.
Пространство здесь теряет свой искус —
И каждый километр — словно шаг поуже.

И тот, кто едет вдаль, — он едет внутрь,
Сквозь чёрный ветер, сквозь миры и тени.
Шоссе молчит, но в нём бурлит вся суть —
Биенье дней, разлук, утрат, стремлений.

А на рассвете, в дымке золотой,
Оно становится молитвой, тропой к Богу.
И капля рос на клевере густой —
Как слёзы тех, кто выбрал путь-дорогу.

Шоссе — не просто знак, не просто сталь.
Оно — Судьба, что вечно ждёт Мгновенья.
В нём смех и крик, в нём ярость и печаль,
И вечный отблеск — чьё-то Воскрешенье...

Лил дождь, промокший город тихо спал,

И барабаном капли били по земле.

Во тьме ночной прохожий в лужу пал,

Из грязи черной вымесив суфле.

Ругнувшись, встал и дальше устремился,

Лишь песенку насвистывал под нос.

От всех он, спрятавшись, уединился -

Людей боялся словно диких ос.

И вот, шагая меж домов многоэтажных,

Измокший путник вышел на опушку леса.

Там ждут его мильоны видов антуражных -

Ведь это всё, что хочет молодой повеса.

Средь темных пучин, и седых грозных волн
Плыл корабль, плыл неспешно домой
Капитан не боялся, что объявится шторм
Смерть иль жизнь, все считал он судьбой 

Невидимой нитью берега вдалеке
Сковали горизонт неба алого
Подрагивал изредка компас в руке
Уставшего штурмана вялого

Сотни звёзд в темноте небосвод озарили
Кормовую луна осветила
Из трюма послышался запах ванили
На мокрую палубу лампа тень уронила

Судёнышко вскоре точки нужной достигло 
Виден город, мосты и причалы 
Коварное зло корабля не настигло
Порт здесь — конец начало

Огни висят на проводах, как спелый виноград,

Асфальт дымит от жажды и дождя.

Здесь каждый шаг — безжалостный доклад,

Здесь не прощают, если ты не для вождя.

Я пробегаю сквозь бетонный лес,

Где окна светят жёлтым декабрём.

Здесь даже Бог себе не дал небес —

Торгует небом за стеклом.

В подземке гул — как рёв тысячелетий,

Но поезда идут всегда вперёд.

Ты — в этом городе один из многих детей,

Но он тебя, как мать, не подведёт.

В тени резных арок, где сумрак густ и тёк,
Таится мир, что манит, словно тайный зов.
Здесь каждый шорох — шёпот, каждый вздох — намёк,
Здесь время замедляет бег среди ковров.

Шёлк струится волнами, лаская тихий взгляд,
Благоухают пряности, сплетаясь в сладкий дым.
Здесь не ищут правды — здесь пьют восторг стократ,
Пьянея от мгновений, ставших золотым.

Танцует тень на стенах, рисуя чудеса,
И музыка звенит, как лунный свет в тиши.
Здесь исчезают горе, боль и небеса,
Остался только миг — и он прекрасней всей земли.

Фарфор и медь сияют в отблесках огня,
На блюдах — фрукты, мёд и лепестки цветов.
Здесь радость льётся щедро, не тая ни дня,
Как песня без начала, без границ и слов.

Пусть за порогом ветер гонит тучи вдаль,
А здесь царит покой, уютом обнимая.
Восточный дом хранит свою немую печаль
В узоре счастья, что не тает, не сгорает.

Он шепчет: «Задержись, побудь ещё чуть-чуть,
Вдыхай этот покой, лови его тепло».
И хочется навек в том мире утонуть,
Где сердце наконец-то биться перестало тяжело.
***

Тяжёлое дыханье — шёпот в полутьме,
Как будто каждый вдох — священный ритуал.
Они плывут в танце по зыбкой волне,
Срывая с тайны робкий, тонкий покров.

Их движения — нежность, сплетённая с огнём,
Изгибы рук рисуют тайны древних снов.
Они скользят, как тени в сумраке ночном,
Пьяня и маня в мир без слов и берегов.

А запах танцовщиц — пряный, густой, густой,
Смешался с дымом, с мёдом, с лепестками роз.
Он льётся, словно шёлк, над этой красотой,
Пронзая сердце тихим, сладким холодом всерьёз.

Звенят браслеты, вторя ритму в груди,
И каждый поворот — как заклинание вновь.
Здесь время замирает где-то впереди,
Даруя миг, что выше всех земных основ.

Пусть мир снаружи бурей рвётся и кричит,
А здесь — лишь танец, страсть и бархатный покой.
Восточный дом всё шепчет, манит и хранит
Тот самый миг, что стал их вечной судьбой.
***

Сквозь резные врата, измученный дорогой,
Вошёл он, чуть дыша, в мерцающий покой.
Весь мир остался где-то там, за порогом,
А здесь — лишь танец, дым и шёпот золотой.

Он замер, поражённый вихрем очертаний,
Движением, что пело, словно древний стих.
Среди других танцовщиц, средь цветных сияний
Она была — как пламя среди звёзд ночных.

В её изгибах — ветер, в жестах — тайна моря,
И каждый поворот срывал с души печать.
Он понял: все скитанья, все земные горести
Здесь можно без остатка в танце растерять.

Её глаза манили, словно бездны света,
А запах пряный дурманил, как хмельной настой.
Душа его, уставшая от долгого ответа,
Вдруг обрела свой дом — здесь, в этой тишине густой.

Он не искал любви — он жаждал лишь приюта,
Но сердце, одичавшее в степях чужих дорог,
Услышало в мелодии простое, тихое «люблю тебя»,
И рухнул мир, что прежде был так строг.

Теперь он здесь, у края бархатной завесы,
Смотрит, не отрываясь, на её полёт.
Пусть за стеной бушуют грозы и бесовские песни — 
Он выбрал этот миг, он выбрал этот свод.

Восточный дом шептал: «Останься, будь с нами,
Позволь мечте укрыться в складках шёлковых одежд».
И странник, наконец, смирился перед чудесами — 
Он полюбил её. Без слов. Навек. Без надежд.
***

В соблазне пышном, в шёпоте и дыме
Таится тихий, светлый огонёк:
Мы ищем дом, где сердце дышит в мире,
Где боль утихнет хоть на краткий срок.

Странник устал — и в танце, в чужом взгляде
Нашёл он отзвук собственной души.
Любовь — не гром, а шёпот в тихом зале,
Что шепчет: «Ты не одинок, дыши».

Оно учит: миг прекрасный — откровенье,
Пусть мираж растает, дым уйдёт во тьму — 
В груди останется одно мгновенье,
Что исцелило душу наяву.

Мое серебряное сердце

Нетленным духом замело,

В авоську взятая кончина

Не дурно замелось в иглу.

Беспечный дом и тот бледнел

На радость невысокой еле,

О чудо, чудо за окном

Мы все давным-давно сгорели.

Разуть глаза и испугаться

Своих причуд и бесовщин,

Быть может, зря мы взяли волю

За западней былых вражин.

07.06.26

Свет из окон, мир чудес

Вызывает жуткий стресс.

Пролёты, лестницы, стекло —

Одно большое злое-зло.

Их угловатый внешний вид

Уводит нас на край обрыва,

Где даже смех звучит фальшиво

звуки скрипки, симфонии Баха
бой гитары, церковный хор.
даже если грязна рубаха
не пропал дар природный твой.

ты сыграешь мелодии, песни
и споёшь ради пары монет.
как бы милые дамы не лезли,
только музыка любимый предмет.

кто-то скажет что ты бездарность,
выступаешь на улице коль.
но ты сохранишь элегантность
и достанешь лишь канифоль .

заиграет вдруг музыка нежно,
и не сможет никто устоять.
в переулочке станет тесно,
но ты всё продолжаешь играть.

она будто струится по венам,
сладко стелиться на ушах,
а весь мир для тебя это сцена
и не ждёт тебя больше крах.

все начнут улыбаться прохожие.
кто-то крикнет что ты молодец.
а ведь музыка все же оружие,
но с ней справиться только смелец.

Пусть гордо вьётся в синеве небес,
Как символ правды, мужества и сил.
Он — наша честь, он — наш святой завет,
Что сквозь века нас к правде проводил.

Пусть белый цвет нам дарит чистоту,
А синий — верность Родине хранит,
Пусть красный пробуждает теплоту,
И сердце каждое отвагою горит.

Пусть флаг Российский, сердцу дорогой,
Плывёт над гладью рек и куполами,
Ведёт нас к миру твёрдою рукой,
Благословляя небеса над нами.

Пусть никогда не меркнет этот свет,
Что в трёх цветах могучей нашей славы.
Ты — прошлых битв и будущих побед
Основа вечной праведной державы.

Так пусть же наш великий флаг
Парит над Родиной в лучах зари,
Даря покой в родимый наш очаг,
Хранит огонь отеческой любви.

Румянцев С. А.
18.08.2026 г.

Воображенный бред,
Любовь — лишь чувства,
Дружба — лишь обман,
Свобода — счастье,
Счастье — это радость.

Воробушки пеплом сыпятся

с карниза серо-бурого.

Морская прогулка нас разморила —

и мы проходим на Сенную.

В экскурсионной лодке,

признаюсь, плакала.

Сердце моё слишком мало

для такого большого города.

Искусство бездушно, люди нелепы:

навесят миллионы щепок

на тонкую, изъеденную солью шею.

И мечты мои рухнули, и любовь притупилась.

Мозоли, грош в кошельке — вот что подарил мне Питер.

Душа моя больше промозглой столицы.

Так что вернусь, без слёз, обещаний, прощаний

в родную обитель.

У реки стоит беседка,
А в беседке — пир горой,
И туда, как к тиграм в клетку,
Не рискнёт войти не свой.
Всяк здесь может на особом
У милиции счету,
Хулиганят по трущобам
И наводят суету.

Дайте ходу пароходу,
Разверните паруса,
Дайте мальчику свободу
За красивые глаза.

Я смотрю на них — мне больно.
Мы росли в одном дворе.
Как болтали мы прикольно,
Чего стоило «харэ».
На горшках сидели рядом
В детском садике одном,
Потому проводят взглядом,
Хоть и узнают с трудом.

Дайте ходу пароходу…

Ну, кажись, узнали: «Лёха,
Это ты?» — «Раскабанел…»
«Лёха, без тебя так плохо,
Шкода Игорёк запел.
Может, к нам?» — «Да нет, ребята,
В другой раз, а то спешу.
По отцу сегодня дата,
Так хоть к матери схожу».

Дайте ходу пароходу…

Вот ведь песня привязалась,
Как прилипла к языку.
В детстве во дворе считалось:
«Раз ты смог — и я смогу».
Я немногого добился
И немногое познал,
Где-то просто поленился —
Ну да их вот обогнал.

Есть городок под названием Ирбит, 
издавна ярмаркой он знаменит, 
зданий старинных в нём Эрмитаж, 
на площади высится гордо пассаж! 

Ярмарка широкая, весёлая Ирбитская,
народ с утра на площадь из города стремится, 
течёт река народная меж сотнями палаток, 
товарами любуются, трогают, торгуются! 

Ансамбль цыган с гитарой, 
народники с гармошкой, 
клоунада с бубнами, 
кругом веселье дружное! 

Со сцены льются песни, пляски, прибаутки, 
народ весь отдыхает, смеётся, 
дарит шутки! 

Три дня Ирбиту не до сна, 
все на ярмарке с утра, 
товары раскупают, 
на память оставляют! 

Ярмарка Ирбитская весёлая, отличная, 
приезжайте в город — сад, 
новой встрече Ирбит рад! 

Как люди видят лета грозы?
Что первым им приходит в ум?
Наверно, туч седых угрозы
И молний яростный разбой.

А для меня — гроза как праздник!
А молния — небесный блеск!
И дождь — не повод для боязни,
А детства беззаботный бег.

Я слышу гром — и представляю,
Как великанов-туч отряд
По небу маршем выступает,
Чтоб охладить палящий ад.

И дождь для нашей ребятни —
Не наказанье, а азарт:
«Не загоняйте!» — мам молить
И босиком бежать на старт!

К чертям сандали, нафиг шлепки!
Промокли волосы — пустяк!
Мы знаем — следом за победой
Дождя — получим солнца знак.

«Детишки, что ж вы! Обувайтесь!
Испачкаетесь все в грязи!
Ну что за глупости и крайность,
Когда тут ливень моросит?»

А мы в ответ: «Ну что ж такого?
Подумаешь, испачкав ноги!
Дороже золота любого
Нам запах мокрой той дороги!

А ноги грязные мы смоем
В прохладной луже добела!
И пыл свой бешеный укроем,
Чтоб нас жара не допекла!»

А ноги грязные мы можем и помыть.
Ведь мокрый чернозём нам не помеха!
Мы к луже неглубокой подойдем
И пыл сами мы себе остудим!

На нас с укором смотрят старцы,
Не понимая красоты.
А мы — грозы той постояльцы,
Мы с ней давно уже на «ты».

И пусть ворчат: «Простудишь ноги!»,
Смеёмся мы в лицо дождям.
Ведь нет прекраснее дороги,
Чем бегать босиком по дням,

Когда гроза спасает город
От летней духоты и зла.
И туча, словно мягкий ворот,
Собой полнеба обняла.

-Я ждал. Я ждал тебя, мой мой друг.
Но для тебя важней досуг.

И час, и два, и три.
Не опускай глаза, смотри. 

Я ждал, я под дождём промок, 
А ты не шел, не шел, дружок. 

А я купил тебе подарок. 
И мой подарок видно жалок .

Не плач, хоть виноват.
Не разводи соплей.
А я на твой подарок 
Потратил сто рублей.

Ты опоздал, дружочек.
Ну что ж, домой иди.
И дома, умоляю,
Ты слёз не разводи.

Иди домой, и ложись спать.
Чтоб завтра не опоздать..

Горят виновато уши.
Макаю в васаби сало.
Три сета по восемь суши —
А что-то как будто мало.

На ломтики режу тонко
И палочкой из набора,
Проткнув, макаю легонько,
Чтоб жгло, но без перебора.

А в голову лезут хокку,
Пока со слезами жую.
Сложное решил судоку —
Ну в задницу Японию.

Детство проносится перед глазами,
Те яркие моменты воспитания.
Не забыть, как бы ни бежал —
Уход в тот мир мою душу не облегчил, 
Лишь начал мучить,
Словно безумец, уводящий в карнавал.
Слышен дикий хохот масок,
Бегу за голосом во снах
Во мрак,
В пустоту мира
Туда, куда зовёт твой прах.

Однажды, погрязший в одиночестве,
Запылённый,
Забытый мною
На чердаке, в пыли,
В коробке,
Я обнаружила тебя.
Слеза скатилась по щеке
От счастья долгожданной встречи
Во временах, прошедших в детстве.
Прижала к сердцу,
Вспомнила любя.

У хозяина я сижу на цепи, 
я, красивая сучка, 
любви я хочу! 

Вою, валяюсь и есть не могу, 
любите меня, 
кобелькам я кричу! 

У ворот собралась 
любовников стая, 
хозяин с утра их разгоняет, 
пёс соседский, 
как заводной, 
роет яму под наш забор! 

Через ограду рванул черный пёс, 
живот распорол себе он о гвоздь, 
это ему не в первой, 
он быстро занялся любовью со мной! 

Его секс от страха 
был легок и скор, 
из под забора сосед мой пришёл, 
вот этот меня зацепил, 
любовь без остатка дарил! 

Вышел хозяин всех расстрелял, 
чувств он моих не разделял, 
в будке закрыл, 
сижу в темноте, 
но тело моё довольно вполне! 

Шум детей, разбиты урны,
А мы с тобой смотрели дурно
На глаза где гаснул свет.
А из разбитых окон слышен бред.

Порой занятно слушать всех,
Делиться, не теряя потех.
Смотреть наперекор судьбе
И дивиться всему, что есть на земле.

Там, где утро льётся сквозь листву,

Где тропинка помнит шаг мой с детства,

Я душой к родной земле прильну —

В этом тихом, светлом совершенстве.

Пахнет хлебом, полем и дождём,

Ветер шепчет что-то у калитки.

Всё, что было, будет и живёт, —

Сплетено в одной простой открытке.

Здесь рассветы дарят новый свет,

Здесь закаты тихо обнимают.

Ближе места в мире просто нет —

Сердце здесь спокойно отдыхает.

Пусть летят года, меняя дни,

Но останется во мне навек

Шёпот трав, дыханье тишины

И родной земли живой оберег.

Наступает час, когда гаснут витрины,

И город снимает свой шумный костюм.

В окнах зажигаются чужие картины —

Каждая — чей-то забытый уют.

Я иду по проспекту, где нет ни души,

Только ветер целует пустые скамейки.

Где-то в подъезде играют в тиши,

Где-то на крыше — чужие копейки.

Фонари не мигают — они наблюдают,

Как я растворяюсь в ночном молоке.

А из подворотен, как будто из рая,

Выходят тени на своём языке.

Город не спит — он притворяется, дремля.

Он помнит всех, кто прошёл по нему.

Каждый фонарь — это бывший свидетель

Чьей-то победы или кому.

Я сажусь на ступеньки закрытой аптеки,

Смотрю на огни и молчу.

В этот час у города нет человека,

Только я и луна — по плечу.

[можно зачитать как рэп, а можно просто как стихотворение, кому как больше нравится]

от своей душевной боли не могу избавиться полностью,
ужасные мысли накрывают снова и снова меня,
а значит буду превращать это в строки, которые принесут облегчение хоть на чуток.
возможно в будущем монетизирую свои слабые стороны, получу признание достойное, научусь играть на гитаре, буду писать тексты, которые будет исполнять какой-нибудь парень..
возможно удастся немного зарабатывать.

Вокзал не спит — он дышит чемоданами,

Объятьями, слезами, тишиной.

Здесь даже время пахнет чемоданами,

И каждый поезд — чей-то дом родной.

Я стою на платформе, где прощались

Тысячи людей до меня.

Рельсы уходят вдаль, как обещания,

Которые не сдержит ни одна родня.

Голос из громкоговорителя

Называет города, которых нет.

А я смотрю на поезд-хранителя,

В котором уезжает чей-то свет.

Мы все — пассажиры на этой станции,

Каждый ждёт свой рейс.

Кто-то едет к любви, кто-то к странности,

А кто-то — просто вниз.

Но поезд уходит, и мы остаёмся

На перроне с самими собой.

И только рельсы — как наша совесть —

Напоминают, что мы живы, живой.

С балкона, объятый видами Парижа,
Я был покорён городской суетой.
Сновали то тут, то там мальчишки,
Предлагая газеты наперебой.

Велосипедисты проносились шустро,
Создавая озорной ветерок,
Что развевал полы одежды
И уносил головные уборы
Спешащих по своим делам парижан.

Проследив за полётом очередной шляпки,
Я разглядел на мольбертах у мостовой
Написанные мастером картины,
Сотворённые золотой рукой.

Крутится жизнь, как карусе́ль,
То яркий май, то зла́я мете́ль.
Мы все спешим, не зная куда́,
Летят года́, летят города́.

Вчерашний день уже не вернёшь,
И в каждой фразе скрыта ложь.
Мы ищем смыслы в суете́,
Теряя счастье в простоте́.

А жизнь летит, не сбавляя ход,
За поворотом новый поворо́т.
И мы смеёмся, пряча грусть,
Я отпущу её, и пусть.

Разбитый кубок, старый биле́т,
На все вопросы где найти отве́т?
Мы строим планы, верим в мечты́,
Сжигая за собою все мосты́.

А жизнь летит, не сбавляя ход,
За поворотом новый поворо́т.
И мы смеёмся, пряча грусть,
Я отпущу её, и пусть.

Но где-то там, за пелено́й дождя́,
Найдётся свет, его увижу я.
И каждый миг, и каждый но́вый вздох,
Уже не так уж безнадёжно плох.

А жизнь летит, не сбавляя ход,
За поворотом новый поворо́т.
И мы смеёмся, пряча грусть,
Я отпущу её, и пусть.

Жизнь проходит быстротечно,

Но мы того не замечаем,

Мы думаем что многое успеем,

За это время суетясь,

Но это вовсе все не так,

Мы все стаим на том же месте,

И каждый раз одно и тоже,

Когда то многово хотели,

Сейчас уже не так,

Все меньше мы стремимся к цели,

И вовсе устаем от жизни,

Проходит жизнь меняется,

Всё в жизни нашей,

Меняется все окружёнье,

Погода тожа вся всметенье,

Вся наша жизнь это движенье.

Вот мой дом, и все соседи в нем,
Одини шумные, другие нервные,
Чистоплодные и неряшливы
У одних собаки, у других котята,
Дети бегают, над головами,
Шумный дом, в левой стороне соседи,
Все кричат,
В правой, дискотека молодёжи,
Каждый день, одное тоже, некокого покоя,
Тишина лишь редко ночью.

Я ступаю под шатрами

Внеземных красот,

Ух, какие безобразья

У родных господ.

Видел день и ночь

И свалку

Под заоблачным челном,

Там магистр, путник, странник

Очень хитр и жесток.

Над грозой летали мухи,

За грозой ступала рота,

С головой под водопад

За травмаем главопад.

Я ступаю под шатрами

Под несчастными цветами,

Ух, какое благородие,

Над хребтами, над горами,

Выстрел, козни и конец.

25.04.26

Синица в лужице плескалась,

Под небольшим напором света,

Немного статная косынка,

И чуть бывало — сломленная вспышка

В ослепление ввергла всех.

Понежься, путник, в луже длинной,

Увидишь, может, дивный край,

Кусающий, разящий, невиданный мирок,

Слегка подумав, ввергнет в хаос —

Синицу, что под лужей утопала.

12.04.26

Большая птица пролетала,

Кидала камни по главам,

Лови, лови подарки с неба,

И разевай пошире рот,

И чудо будет для бродяги,

Когда увидишь собственный

Рожок.

25.04.26

Уходит боль туда, где тишина,

Где ей не ставят свечи у окна.

Где не гадают, не зовут, не ждут,

Где даже тени за спиной не лгут.

Она брела по картам и пескам,

Но не нашла приюта по ночам.

И там, где нет ни вздоха, ни мольбы,

Закончились все игры и судьбы.

Ей не нужны ни краски, ни слова,

Ничья тоска, ничья вдова.

Уходит боль. И это не обман.

Туда, где даже смерть — лишь талисман.

Осень уж прется в окно

Морозит ноги о пол. 

И каждое ее звено

Это на сердце раскол. 

Кончается наше лето, 

И каждый на него план, 

Видимо, канет в лету, 

Во времени хладный капкан. 

Я забыла все, что любила, 

Забыла все свои убежденья. 

И, кажется, совсем приуныла, 

От быстрого дней теченья. 

Скоро вернусь в прохладу, 

Скоро вернусь в борьбу. 

В борьбу, что подобна аду. 

С самой собой войну. 

Как жизнь сложна, 
Где ложь где правда, не поймёшь
Порой жестока, и ужасна, 
Всё нам приходит для чего-то,
Порой кого и с кем судьба сведёт,
Порой и не понятно,
Кто враг иль просто так
В твоей жизни появился,
Кто счастлив будет, 
Кто с тобой пройдёт весь путь, 
В этой жизни, 
Где взять ответ,
Ответа нет, 
Жизнь состоит из мелочей, 
Но в них и есть ответ .

Наступила весна, снова светло с утра 

Снова листья растут на ветвях

Ну а в талой воде, её блестящем стекле 

Отражается течение дня

Больше холод не мучает тело моё

Тает снег, тает лёд, снова птичий полёт

Вижу в чистом не пасмурном небе в обход

Всем препятствиям жизни, трудностям, взгот

И в гармонию пения кошек район

Погружается снова и снова

Я снимаю пальто, я снимаю ушанку

Я чувствую
солнца тепло