Пейзажная

На земле лежит тело, мокрое и серое, Как прокисшее молоко с ржавчиной смешанное,

Кожа — пергаментный мешок, продранный и холодный,

Цвета не трупно-зелёного, а фиолетовые разводы.

Лицо оплыло, челюсть торчала под углом обнажая глотку кишащей мокрицами,

Глаз не было, только ямы, из которых сочилась янтарная жидкость смешанная с зелёной гнилью
Запах сладкий и приторный, с ноткой аммиака,

Прогорклый воздух смешанный с влажной прелью собачьей слюны.

Опарыши кишели, живые ковры в паху и подмышках, 

При каждом движении вываливались комки бело-жёлтых личинок, 

Скрипели, перетирая сухожилия, звук хруста мокрого печенья, 

Собаки влезли в грудную клетку, разломив рёбра, как сухие ветки.

Одна выдирала плечевую кость, с влажным чавканьем, 

Вторая пережевывала нечто серое и студенистое, 

Кости рук обглоданы до блеска, нити сухой кожи висели.

Из позвоночника торчал спинной мозг, серая масса, 

Как варёный язык, высасываемый с наслаждением, 

Животные дёргали тушу, биомасса начинала перетекать, 

Образуя липкую лужицу, в которой плавали волосы, выдранные вместе с кусками скальпа и запечённой кровью.

Гул мух стоял над всем, физический и плотный, 

Они садились на лицо, заползали в ноздри,

Кожа под ними проседала, как перезревший персик, 

Оставляя мокрые дырочки.

Ковром ложится туман по склонам,
В лесу и в рощах стынет тишь,
И август красит краской жёлтой,
Деревьев, листьев и сосну
Уже не жарко, солнце в полдень,
Оно плывёт в полнебо не спеша,
Забытых кронах сто летнего леса,
Чуть-чуть заметно, теплится душа.
Рябины бусинами красные, чудесны
И пахнет свежей яркою травой,
Земля застыла в ожидании окрасок,
И как в начале, чистой синеве
Вода в реке чистое как небо,
И холод от неё, как ото льда зимой,
И тянет ветер, паутины, вечер
В последнее, забытое тепло!

Простор степной
Не знает берегов
В нем запах ветра 
Запах синей рощи
Среди седых
Качающих ветров
Земля навек
Встречается с полынью
Земля хранит начало всех времён
И куполом небесных облоков
Земля укрыт от звёздных метеоров
Табун летит
Копытами по песке
По жёлтой глине 
Страх гоняя ветром
И на мгновения узор
Дорогами, дождями, грозы смыты
Ковыль уснул
Укатанный в февраль
И звёзды как ночные светофоры
Затихло всё, лишь свет у юрты там,
В нём запах баурсака тысяча метров

На ладони ещё не ложится тепло,

Но по венам бежит уже что-то.

И на сердце, которое вечностью жгло,

Прорастает цветочная сота.

Расцветает с июлем сухая душа,

Пускает корни и почки. 

Отступает на миг даже тёмная мгла, 

Я рисую в блокноте листочки.

Я рисую грядущее светлым штрихом,

На полях — обещанье рассвета.

В предвкушении, тихого, светлого дня,

Умещается целое лето.

Тишина нарастает звенящим рывком,

Мир застыл у незримой границы.

И пространство, пронизано каждым листком,

Превращается в строчку страницы.

И не нужно спешить, я замедлю свой шаг,

Донесу это чувство до дома.

Предвкушение счастья — как розовый флаг

Над ещё незнакомым перроном.

Я не знаю, что это: любовь или стих,

Или просто дыханье июля,

Только воздух прозрачен, и мир не затих —

Он застыл в ожидании чуда.

Плеск воды темно синей

Шумы леса соснового

Все могущество, власть их

Есть раздумье тяжелого

Сколько мощи и силы в древних этих стволах 

И в волнах сколько бурности детской

Здесь устало сидят крестьянин да монах

Замышляя размахивать леской

Здесь спокойствие с бурей столкнулись вдвоем

И открылся пейзаж дивный взору

Все мы опасаясь чего то живем

Так позвольте насладится узором

Дайте разуму вашему выдохнуть и расслабиться 

Лишь взгляните на чашу лесную 

Вы уверены будете «жизнь моя не наладится»

Но отпустите мысль пустую

Московское утро

Мелисса цветущая

Вдохновляет так

На миллионы поступков.

Ароматный ветер

От цветущих цветов,

Жужжание шмелей —

До бескрайнего неба.

Открываешься ты,

Открывается мир,

Открывается всё

С утром Москвы!

Сотни метров по песку —
Ты со мной шагаешь.
Лунный свет укажет путь,
Сотканный цветами.

Лепестки мои пройдут
Прямо в сердце моря.
Завтра мы продолжим путь,
Выжженный прибоем.

Мысли с чайкою летают,
А в душе хочется покоя.
Выпить свежего кокоса
Или покупаться в море.

Покорить собой бы мир
С лепестками розы —
Что лучше может быть,
Чем лежать у прибоя моря?

Э᥊, κᥲκ жᥱ ᥰρᥱκρᥲᥴнᥲ Фρᥲнцᥙя!

Яᤋыκ ᥱё ᴛᥲκ ᧐чᥲρ᧐ʙᥲᴛᥱ᧘ᥱн,

А ᥲρ᥊ᥙᴛᥱκᴛуρᥲ — ᥴ᧘᧐ʙн᧐ ᥰ᧐ᥴ᧘ᥲнᥙᥱ ᥴʙыɯᥱ!

Вᥱдь ᥰρᥱκρᥲᥴнᥲ Фρᥲнцᥙя, ᥙ ᥴᴛ᧐᧘ᥙцᥲ — 𐌿ᥲρᥙж!

А᥊, κᥲκ ʙᥴё ϶ᴛ᧐ ᧐чᥲρ᧐ʙᥲᴛᥱ᧘ьн᧐!

𐌑᧐жн᧐ ᥰρᥱдᥴᴛᥲʙᥙᴛь, κᥲκ я н᧐чью ʙ κᥲɸᥱ ᥴᥙжу,

Еⲙ κρуᥲᥴᥴᥲн ᥙ κ᧐ɸᥱ нᥱᥴᥰᥱɯн᧐ ᥰ᧐ᥰᥙʙᥲю…

А нᥲ ᤋᥲднᥱⲙ ᥰ᧘ᥲнᥱ — ʙᥱ᧘ᥙчᥲʙ᧐ ʙ᧐ᤋʙыɯᥲᥱᴛᥴя

Т᧐ ᥴᥲⲙ᧐ᥱ «ᥰ᧐ᥴ᧘ᥲнᥙᥱ», чᴛ᧐ дуɯу ᥰ᧐κ᧐ρяᥱᴛ.

Эᥔɸᥱ᧘ᥱʙᥲ δᥲɯня ʙ ᧐ᴦня᥊ ᥴᥙяᥱᴛ,

𐌏чᥲρ᧐ʙᥲᴛᥱ᧘ьнᥲ ᧐нᥲ ʙ н᧐чн᧐ᥔ ᴛᥙɯᥙ!

Рᥲдᥙ ᴛᥲκ᧐ᥔ κρᥲᥴ᧐ᴛы жᥙᴛь ᥊᧐чᥱᴛᥴя ʙᥴᥱᴦдᥲ — 

Вᥱдь ϶ᴛᥲ ᥰρᥱ᧘ᥱᥴᴛь д᧐᧘жнᥲ ᥴущᥱᥴᴛʙ᧐ʙᥲᴛь ʙᥱκᥲ!

Звезды в небе красивы как всегда, 

Меняют лишь их образ 

Те большие и лживые облака, 

Которые плывут без маяка.

Собрались в кучу снежную они,

Плывут без лишнего вопроса,

Позабыв о звездной ночи

И о красоте ее очей.

Но я люблю ту ночь, в которую 

Без стыда плывут облака,

Потому что зная истинную красоту

Сравниваешь лживую беду.

И к моему великому несчастью,

Звезды думаю о том,

Что облака приносят счастье,

Примеряя много форм.

Они считают так, как многие считают,

Наряд красивый надевай,

Пудрой облаков лицо меняй,

Макияжем солнца красоту украшай.

Может быть, кому то и по нраву

Такие украшения, 

На самом деле красота их мала,

Потому что истинна исчерпана.

Но звезды истину не любят 

И стараются всегда,

Сделать краше вид с окна,

Истинностью пренебрегая.

Раз уж любишь ты так сильно,

Краситься и наряжаться,

Не забывай о том, что истина твоя

Красивее звездной ночи из окна.

Да, приятно мне тогда, когда для меня украшаешь ты себя,

Ты очень красива с пудрой облаков

И макияжем солнца

Но истинна красоты твоей шикарна,

Прошу показывать ее лишь мне,

«Эгоистично» скажут все,

«Без разницы» скажу им я.

Ты красивее всех тех звезд, 

На небе лунном,

И твоя истинная красота задурманила меня.

Примеряй ты дальше пудру и наряды,

Эти лживые облака,

Оберегают тебя, от всех тех,

Кто не знает твоего истинного я.

Никому не позволю говорить о том,

Что некрасива ты,

Свет очей твоих родных светит только для меня.

Пусть другие видят тебя, в этих лживых снаряжениях.

Только я знать буду истинную красоту звезд без облаков и солнца.

Вслед смерти — иное,

Осень убьëт живое,

Листы шепчут сухостью:

«Жизнь придëт вскоре»,

Падая хрупкостью.

В доль дороги дождевой
По бокам аллеи золотой
Стоят столбы своей чередой
Каждый словно пёс сторожевой.

Широки мазки на моих полотнах.
Не жалею красок, беру со дна.
Моря синь. По ней рыбаки на лодках.
Берегов потёртая желтизна.

За зелёным лесом стальные горы
Спят в мякине белой из облаков.
За горами панцирь пустыни голой.
Был таким всегда испокон веков...

Широки мазки. Не устанут кисти
Выводить шедевры земных красот.
Вот вам осень в рощах, багрянец листьев.
Урожай в садах, яблок высший сорт.

Чаепитий праздных застольный гомон.
Самовар горячий, душистый мёд.
Натюрморт как будто не нарисован.
То не всяк оценит, не всяк поймёт...

Лик прекрасной девы в портретной раме.
Шёлк волос сплетённых, огонь ланит.
От щедрот с палитры дарую даме
Все оттенки света. Чудесен вид.

Только мы вдвоём. Вечереет в окнах.
Безгранично Муза лишь мне верна...
Широки мазки на моих полотнах.
Не жалею красок, беру со дна.

Пора ехать на пустошь за городом,

Посмотреть на закат и зенит.

Там трава по колено и холодно,

Зато в мыслях ничто не звенит.

Развести там костёр до рассвета

И смотреть, как там тлеют дрова.

В моих мыслях ничто не задето,

И за лентою пустошь видна.

Пепел стынет, костер догорает,

Небо тянется тёмной дугой.

Только звезды в том небе мерцают

Под сиянье луны золотой.

В бескрайних полях лазурным простором
Раскинется небо витым полотном.
Разрежет ручей эту землю пробором,
В палящее солнце сверкая костром.
Спасибо, земля, что нас носишь с терпеньем, 
За хлебную корку с парным молоком,
За свежесть лугов, соловьиное Пенье,
За крик журавлей, пролетящих гуртом.
За летние ночи, за зимние Снеги,
Осенние всполохи золота в высь,
За вешние воды, спешащие в беге,
За каждую малость, чего ни коснись.
В родимой деревне коснешься рассвета,
Малиновым звоном звенит тишина.
Лишь птица слегка затрепещется где-то,
Напомнит, что я здесь совсем не одна.
Здесь родины дух, здесь отцовы наветы,
Возвысился в зелени здесь Божий храм.
Здесь бабушка пела простые куплеты,
И детство моё пробежало… Вон там…
В широком лесу аромат земляники
И цвет разнотравья в тенистой листве.
В тиши свиристеля надрывные вскрики,
Узоры из зелени в летней канве.
Пушистою ниткой бежит паутина,
Серебряной каплей на нитке роса.
Затянет в объятья грибная пучина,
Орехов и ягод сомкнет полоса.
Родные места… В них яснее сознанье…
Здесь дышится легче и проще мечтать.
Здесь тихо познаешь закон мирозданья,
Из пепла научишься жизнь созидать.
Спасибо, земля, за приветливость, ласку,
За тёплый прием у простого костра,
За милую родину-зеленоглазку
За маму, за дом и за то, что щедра.
За мудрость, которую чтят поколенья,
Что спрятана в избах бревенчатых век.
За жизнь, за любовь, за хвалу и сомненья,
За то, что живу, и что я — человек!