ТОП-100 лучших стихов

Я выключу луну,
Она мешает спать.

Возможно ни к чему,

И стоит подождать.

Немного темноты,

Чуть меньше сквозняка.

Луна пугает сны,

И греет облака.

Я выключу луну,

Обрезав провода.

В чернила окуну

Седые города.

Я спрячусь от неё,

Задернув плотно тюль.

И стены так тесны

В последний мой июль.

И комом в горле крик, 

И слышно каждый вздох.
Мерцающий «ночник»

Я выключить не смог.

06.11.25г.

Как же прекрасно рассвет встретить в поле
Где ты одна, кругом нет ни души
И снова ты как хищный зверь на воле
В этой дикой, но такой родной глуши

И сердце рвется на свободу
Оно пархает словно мотылек
Ты чувствуешь в себе эту природу
Ты чувствуешь в себе силы поток

И ноги сами рвуться побежать
Не в силах ты уже остановиться Тебе и так пришлось уж очень долго ждать
Чтоб, наконец, свободою этой упиться

Она приходит, чтобы мы грустили

О том, что лето не вернуть назад.

В её руках — все дни остыли

В её глазах — задумчивый закат.

Она сплетает в паутину нити,

Роняя лист на мокрое крыльцо.

Вы просто в небо синее взгляните

У осени печальное лицо.

Но в этой грусти столько тёплой ласки,

Такой покой струится с высоты,

Что хочется поверить в эти сказки

И написать дождём свои мечты.

Румянцев С. А. 

31.08.2026 г. 

Дождь идёт, и в каждом звуке...

Там, где ночь редеет тенью, Где звезда бледна, как сон, По небесному владенью Разливается неон — Не рекламный, не фальшивый, А живой, тугой, как шёлк: То рассвет неторопливый Край востока пережёг.

Словно яблоко на ветке, Спелый плод небесных нив, Солнце в розовой расцветке Поднимает свой прилив. И туман, седой скиталец, Что в низинах ночевал, Словно инок-постоялец, Тихо схиму покидал.

На лугах — алмазы в травах, В каждой капле — солнца свет. В этих маленьких державах Отразился целый свет. Паутина — кружевами, В жемчугах — калины куст. И над сонными дворами Петушиный первый хруст.

Воздух — пряный, как настойка Из черёмух и берёз, И небесная прослойка Оттеняет зелень грёз. Облака — как хлопья снега, Что забыли про зиму, И плывут они с разбега В голубую кутерьму.

Лес, очнувшись, тянет ветви К свету, к ласке, к теплоте, И на каждом мшистом метре Бродят тени в темноте. Но и тени отступают, Тают в утренней росе, Словно память отпускают О вчерашней полосе.

Город тоже просыпаясь, Скинув ночи пелену, Солнцу радостно внимая, Гонит с улиц тишину. Дворник листьями играет, Кот крадётся вдоль оград, И будильник затихает — Первый луч ему собрат.

А рассвет — он как художник, Что разводит акварель: Розоватый подорожник, Золотистая капель, Бирюзовый край небесный, Изумрудный перелесок, И мазок его чудесный Всем пейзажам ставит вес.

Он стирает все печали, Все сомнения долой, Словно заново вначале Пишет мир своей рукой. Каждый день — как откровенье, Как подарок, как обет, И рассвета дуновенье Нам дарует новый свет.

Сотни метров по песку —
Ты со мной шагаешь.
Лунный свет укажет путь,
Сотканный цветами.

Лепестки мои пройдут
Прямо в сердце моря.
Завтра мы продолжим путь,
Выжженный прибоем.

Мысли с чайкою летают,
А в душе хочется покоя.
Выпить свежего кокоса
Или покупаться в море.

Покорить собой бы мир
С лепестками розы —
Что лучше может быть,
Чем лежать у прибоя моря?

Музыка ветра — немая партитура,
Где каждый вздох — спасительная нота,
Где струны — ветви, арфа — неба твердь,
А дирижёр — сама земная смерть.

Он начинает тихо, у виска,
Где пустота, как острая тоска,
Скользит по коже — ледяной смычок,
И рвётся в такт невидимый шнурок.

Поёт листва — дрожащее сопрано,
Роняя слёзы в мокрые фонтаны.
Деревья гнутся в реверансе,
Как будто просят: «Дай нам, ветер, шанса!»

А он всё глубже входит в роль,
Срывает крыши, обнажает боль,
Ломает мачты, выгибает своды,
Играя гимн изломанной природы.

Вот скрипка — провода под напряженьем,
Их визг — как крик последнего прощенья.
Вот флейта — тонкий свист в щели оконной,
Вдова, что шепчет имя обречённо.

Вот барабан — раскатистый прибой,
Разбивший сердце о гранит крутой.
И колокольчик — звонкая слеза, —Стекло, разбитое в чужих глазах.

А ныне — зимний, ледяной хорал,
Он воет в трубах, будто сам устал
От этой вечной, гулкой тишины,
Где слышно только эхо седины.

Но музыка не смолкнет — никогда.
Она — как память, горькая вода,
Что носит в руслах камешки и боль,
Смывая имя, но храня любовь.

И если ночью, в час, когда не спится,
Ты слышишь шёпот — это он стучится,
Играет на оконном переплёте
Мотив о счастье, что живёт в полёте.

Вдохни же воздух — он дрожит от нот,
Впусти в себя тот призрачный полёт.
И стань не слушателем, а струной —
Единой с ветром, вечной, неземной.

Тогда поймёшь: неважно, что поёт —
Сирень ли, вихрь, разлука иль восход.
Важней — что ветер держит ритм души,
Играя в нас, пока мы хороши.

И пусть смычок касается струны
До самой крайней, огненной стены, —
Мы — инструмент, что создан для любви,
И ветер вечен. Слушай. И живи...

Осень откыла сезон горящих листьев,

Доброта жива, поверь мне
Ты просто погляди вокруг:
Ты посмотри на стаи птичек,
Порхающих на небосводе
Их крылья завораживают волны, Могучих, сильных ветровод.
А дети прыгают по лужам,
После вечернего дождя.
Они смеются и волнуют, 
Твою забыденную душу.
Любовь и доброта, одно всецело, две половины, так похожи…
Любовь крепка, там страсть и пламя, и нежность, ревность и отвага, беспокойство, доброта. 
Любовь везде, она повсюду, тебе надо лишь открыть глаза!
Поверь в себя-увидишь счастье
Увидишь радостную гладь
Поверь мне доброта-жива
Тебе лишь надо это знать.

фонарик ночной поплывет в облаках ,

Утром проснулся я рано,

Я бы хотел в деревню,

Но родственников у меня там нет.

В городе я уж дурнею

И скукой достаточно прогрет. 

Выбраться б в поле, 

Но машины у меня нема.

Мне кажется, что вылечит моё горе

Только природы красота. 

Вокруг меня везде, правда, сирень,

Но это не то рядом с многоэтажками,

Да и я вижу снова, как от дерева остаётся пень,

А я хочу, как ползают по листве букашки. 

Хочу спать в домике деревянном 

И просыпаться в пять утра,

Заботиться о ферме замечательной 

И колоть для печки дрова. 

У речки с холодной водой стоять по колено

И думать о жизни в лесу ,

Увидеть в чаще живого, красивого оленя 

И не в клетке рыжую лису. 

Есть ватрушки из печки

И пить чай из самовара. 

Жить, где не нужно аптечки ,

А хватает лопуха и травяного отвара. 

Тихоу.

Московское утро

Мелисса цветущая

Вдохновляет так

На миллионы поступков.

Ароматный ветер

От цветущих цветов,

Жужжание шмелей —

До бескрайнего неба.

Открываешься ты,

Открывается мир,

Открывается всё

С утром Москвы!

На ресницах рассвета капли росы, 
Прохладной ночи отражение,
Из-за мрачного леса густой полосы
Начинается солнца движение.

Паутиною воздух пропитан в бору
И в иглице запуталось эхо,
Ночь цеплялась за ель, а на толстом суку
Леший замер любуясь рассветом.

Пенье птиц разнеслось в белорусских лесах,
За рассветом идёт дня рождение,
У Глубокских болот в лосиных следах
Ночь нашла своё упокоение…

Темнеет ночь, туман поднялся 

Дорогие птицы, звери!
Скоро улетят метели!

Ждать осталось вам немного, 

Собралась весна в дорогу!

Сколько снега намело!..
Принесёт весна тепло,
Солнца луч растопит лёд,

Будет красок хоровод!

Зацветут сады, поля,
Вновь согреется земля!

Потерпите птицы, звери, 

Скоро улетят метели!

весь день идёт прекрасный дождь.
ни на секунду нет сомнения,
что он к друг другу нас влечет,
и отдает нам одобрение.

погоды лучше не встречала,
прохлада, жар слились в одно.
но в тоже время я то знала,
что время с ним уж сочтено.

недолго длилось мое счастье,
и вот уже весь дождь прошел,
но ты схватил моё запястье
и за собой меня повел.

а там куда пришли мы вскоре,
возникла радуга краса.
и вмиг прошло все мое горе,
и распустилась вслед душа.

я не забуду те минуты,
что лил прекрасный, милый дождь.
и в животе моём салюты,
что вызвали улыбки горсть.

Наш городок Панфилов, тихий сад,

Подсолнухов бескрайние поля,

Там винограда сладкий аромат —

Я сердцем там остался навсегда.

Там с веток лился, словно дождь,

Урюк янтарный, падая к ногам.

В полях искрилась золотая рожь,

Стремясь навстречу солнечным лучам.

Там на столе — простой и вкусный ужин,

Где ни тревог, ни горестей, ни бед…

Мне хочется в тот рай, где воздух южный,

Где каждый уголок теплом согрет.

Там просто жить — уже было отрадой

В краю, что был наполнен лишь добром.

И каждый миг считался там наградой,

А мир был честным и уютным за окном.

Румянцев С. А. 

26.06.2026 г. 

Светило яркое светило.
Лучи рассыпав по мирам,
Теплом окутало полмира,
Другую часть попутно миновав.
Оставило за собой лишь шлейф веснушек,
Вручив зелёным детям жизнь.

Я каждый день брожу по мостовой,

Где та же пыль и те же фонари.

Но мир, окутан мертвой синевой,

Не то, что был на утренней зари.

Мы слепнем от обыденных картин:

От стен родных, от выцветших гардин.

И мнится нам, что в мире мы одни,

Среди своих бесчисленных рутин.

Но нынче — нов. И завтра будет нов.

В свинцовой луже отблеск куполов,

И влажный вздох проснувшихся садов,

И тихий звон далеких голосов.

Взгляни: дрожит серебряная нить

На рукаве… Какое право — жить!

Лишь стоит взор к бессмертью обратить,

Чтоб эту явь как чудо полюбить.

11.09.2026 

Шумит фонтан, светят фонари.

Луна испачкалась в полыни

А звёзды падают, ломая тьму,

Над городом повисло, как укор,

Слышен чудный шелест далеко,

Зимний закат можно рано увидеть.

Одно мгновенье, словно сон,

я вновь смотрю на звезды,

Я только в детстве рисовал весну.
Запасшись всех цветов карандашами,
Я ломтик солнышка закрашивал в вверху
И целый мир пронизывал лучами.

Внизу чертой от края и до края
Была земля, и синие ручьи,
Казалось, в те просторы убегали,
Откуда позже приходили сны….

И что мне вспомнилось об этом — не пойму.
Ботинок промочил, чуть-чуть простужен,
Стою, вдыхаю запахи весны,
Любуясь бликом солнца в грязной луже.

Ночное небо смотрит с высока на землю,

А правда ли море такое красивое?
Правда ли, что понимает без символов?
Правда ли, что оно как предсказывает
Прошлое, будущее и настоящее?

Я, к сожалению, никогда не бывала 
На берегу, у морского привала.
Не видела я еще жизни, считай,
Но у меня все впереди, так и знай!

Конечно, увижу я и моря залив,
И горных равнин чистый воздух услышу, 
И водопады, «зеленый мир»,
Что находится далеко-далеко отсюда.

Так вот, обязательно я
Посижу тихо-тихо у берега: 
Посмеюсь и поплачу, а море со мной.
Я верю, что значит, с ним могу быть собой.

Луна взошла над сонною землёй, Серебря светом башни и соборы, 

И ветер тихо спорил сам с собой, 

Бродя среди уснувшего простора.

Она плыла над сумраком ночным, 

Как королева в мантии жемчужной, 

И город, очарованный и нем, 

Внимал её походке безмятежной.

О лунный лик, холодный и святой, Зачем ты сердце странника тревожишь? 

Зачем зовёшь за призрачной мечтой Туда, где путь найти никто не может?

Но всё же я иду на этот свет, 

Сквозь мрак времён, сквозь горе и ненастье, 

Ведь для души прекрасней доли нет, Чем вслед луне искать своё счастье.

Осенний листок падал с ветви, качаясь,
И крона дрожала неспешно, в такт ветру.
Лета тепло испарялось, прощаясь,
Грустно люди сидят, уткнувшись в газету.

Дождь зарядил, бьются капли об крышу,
Сквозь облака солнца луч тлеет вяло.
Грома раскаты сквозь воду я слышу,
Тучи бушуют, вдали дышат яро.

Не смотря ни на что, по лужам бегу,
Наслаждаюсь в одиночестве древним я парком.
Наблюдая природу, свободно дышу,
Нежданно здесь радуга вспыхнула ярко.

Последнее дыхание августа тёплого,
Последний глоток пред коварной зимой.
Последняя улыбка товарища доброго,
Последний блик света, данный судьбой.

Дождь обрушился стеной,

Мир накрыло пеленой,

Бьют по крышам молоточки,

Размывая все цветочки

На балконах и в садах,

В придорожных лопухах.

Тротуар блестит, как лак,

Всё неверно, всё не так —

Размывает ливень грани,

Топит в лужах расстоянья,

Превращая город в миф,

В блик, что зыбок и игрив.

Занавески из воды,

Словно призрачны сады,

И деревья-великаны

Тянут мокрые кафтаны,

Шелестят, как тихий стон,

В этот влажный унисон.

Барабанит дробь по жести,

Нет печали, нет и лести —

Только ярость, только мощь,

Что способна превозмочь

Духоту и пыль дорог,

Смыть с души немой упрёк.

Льёт с небес сплошной стеной,

Словно занавес стальной,

Скрыл от глаз далёкий берег,

Время, что водой отмерен,

Каждый миг — как капля в пруд,

Где круги, круги идут.

Водосточные арканы

Заглушают все изъяны,

Все обиды, все слова —

Шумом, что едва жива

Память, смытая до дна,

Где лишь тишь и глубина.

Ливень стих, но след остался —

В лужах небосвод купался,

В мокрой зелени аллей,

В чистоте дождливых дней,

В сердце, что открылось чуду,

Веря, что спасённым в Жизни буду…

Новое утро, новый рассвет,
Новый день — тебя рядом нет.
Солнце рисует на стенах узор,
Тихо ведёт со мной свой разговор.

Кофе горчит, как осенний туман.
Город проснулся, шумит за окном.
В мире привычном, немного пустом,
Я открываю старинный том.

Там Лермонтов пишет про бури и даль,
Про гордое сердце, тоску и печаль.
Печальный изгнанник, мятежный герой,
Ведёт свою схватку с безмолвной судьбой.

Он ищет свободы в горах и ветрах,
Чтоб сбросить усталость и выжечь свой страх.
А я между строчек ищу не покой,
А просто возможность побыть не собой.

Новое утро, новый рассвет…
Поэзии чистой мерцающий свет.

Ночная гостья, бледная Царица,
Ты входишь в мир, где спят дома и лица.
Твой серебристый, тихий, вечный свет
Льёт на людей ни сон, ни явь — Ответ.

Ты — зеркало, где тонет всё земное:
Тоска, восторг, и горькое, и злое.
Ты — круглый глаз, что смотрит в глубь веков,
И в нём не счесть ни слёз, ни берегов.

О, как ты входишь в душу, в кровь, в дыханье,
Когда ночное стынет мирозданье!
Ты — не луна, ты — маятник судьбы,
Ты — шёпот звёзд, ты — голос в час мольбы.

В твоём лице — печаль и вдохновенье,
И всех разлук святое отраженье.
Ты — знак, что мы не одиноки в тьме,
Ты — свет в окне, что грезит о зиме.

Ты — ледяная, тёплая, живая,
Ты — та, что ждёт, не спит и не стихает.
Ты — омут снов, где тонет грусть и смех,
Ты — тихий суд над слабостью у всех.

Когда влюблённый шлёт тебе признанье,
Ты ловишь вздох, ты держишь покаянье.
Когда поэт в отчаянье немом
Ищет ответ — ты светишь, как венцом.

Ты — вечный спутник, страж и врачеватель,
Ты — наш второй, невидимый ваятель.
Ты в каждый дом, в каждую грудь
Приносишь то, что трудно в мир вернуть.

Луна, ты — дар, ты — боль, ты — тайна ночи,
Ты — всё, о чём молчат, но знают очень.
Ты — нить, что свяжет небо и людей,
Ты — свет в конце бессонных, горьких дней.

Я слышу в свете твоём — зов далёкий,
Твой холод — жар, твой мрак — поток глубокий.
Ты — не Луна! Ты — сердце всех ночей,
Ты — пламя в льдах, ты — соль моих речей.

И пусть века идут, и пусть светлеет,
Твой лик в душе моей не устареет.
Ты — свет, что вьётся в кровь мою, в стихи, 
Ты — суть, ты — страх, ты — музыка моей израненной Души

В твоём сиянье — всё, чем я дышу,
В твоём молчанье — всё, что я пишу.
Ты — сон и явь, ты — рана и награда,
Ты — то, что мне от жизни только надо.

О, будь со мной в бессоннице ночной,
Когда душа — как камень под волной.
Ты — моя вера, ты — мой маяк в пути,
И я Молю Тебя Не Дай Во Мрак уйти...

Горы — огромный каньон, окружающий море.

Скач и скоч копыт вершат

Роптать на душу ты не смей
любовь не смей сбивать ногами
ведь каждый день любезен ты
от бога дать тебе познаний
Что цель твоего существования
Дать, понять, любить, ценить
от рук поддержки благодарен
не дать забыть слова родных
не дать забыть родных и близких
Отдай себя свободумыслей!
и не давай ему отпор
и знай всегда что ты на свете, как тень от света под луной.

Время костров. Керосина и хвороста уйма.
Взмаха руки хватит, чтобы поджечь горизонт.

Праздник огня. От чего ты уныла, угрюма.

Нам тосковать и грустить нынче здесь не резон.

Осень кострам дарит самые яркие краски.

Только огню ни к чему бесполезный презент.

Пламени свет озарит эту ночь по-хозяйски.

Время гореть груде книжек и старых газет.

Чую печаль. Ты не видишь забавы в кострище.

Только укор в глубине твоих искренних глаз.

Время костров. Пусть стихия мир сделает чище.

Праздник огня. Пламя сделает искрами нас.

Не помню даже, как присел…
Но как же это хорошо!
Уже последний луч осел,
Уже послышался трезвон.

Прохлада стала наступать,
Штурмуя латы и доспех,
В бою помятые опять,
И с парой рубленых прорех.

Луна сегодня с кровянцой —
Сегодня будет, значит, лёт:
Своей светящейся пыльцой
Созвездник алый запоёт.

Бутоны светом налились
И стали тихо расцветать.
Пыльцы звенящей огоньки
Поплыли в бризе танцевать.

Летят на танец мотыльки
Свои «созвездия» собрать,
Упасть на новые цветки
И всё безвременно отдать.

Растёт созвездник на полях,
Где кровью питана земля.
Надеюсь, в будущих годах
Букеты выращу и я.

В круговороте дней и зим,
Где мир природы дышит с нами,
Народ единством неделим,
Как лес — корнями, стебли — снами.

Себя в узор страны вплетая,
Как вязь на рукаве рубахи,
Мы ищем суть, не уставая,
В траве, в полете птахи.

Россия — стебель, мы — листы,
Единство — стержень и опора.
В себе, как в капле чистоты,
Познать исток того узора.

Укрась свой дух, как луг цветами,
Любовью к каждому листу.
Одними мы живем мечтами,
В одном саду, на том посту.

Природа шепчет: «Ты — часть целого,
Твой путь — в слиянии с землей».
И нет границ для сердца смелого,
Когда народ — одна семьей.

Так в хороводе временном,
Где каждый — нить и каждый — камень,
Мы мир находим в себе самом,
Народ — ладонь, страна — под нами.

Закат устало гасит краски,

Ложится иней на траву.

Вода — как зеркало из сказки,

Ловит последнюю звезду.

Вдали темнеют кроны сосен,

Луна прорезается сквозь тьму.

Безветрие. Ни крика, ни голоса —

Лишь лёгкий страх и тишину

Роняют листья у порога.

Туман ползёт от берегов.

И кажется, что только Бога

Здесь слышен шаг среди холмов.

И сердце замерло на миг:

Ни городов, ни громких книг —

Один в поле́ не воин, нет,

А просто человек и свет.

Второй месяц лета, унылого как осень,
Скользит туманом по сырой земле.
И ветер стонет средь безмолвных сосен
О той забытой солнцем и тепле.
Душа томится в мрачной этой дали,
Как узник в тесной каменной тюрьме.
Мы радости так быстро потеряли,
Оставив их в исчезнувшей весне.

Розовеет аврора над таинственным полем
Где померкли в траве все живые огни,
Там сирень не растёт и нет славных ромашек,
Там пропало всё будто по зову зимы.

И там в вечной, холодной пустыне листвы,
Освящает то грубое место лишь солнце,
Будто Феб, воспарящий над миром людским
Сжалил сердце над этим безжизненным домцем.

Плеск воды темно синей

Шумы леса соснового

Все могущество, власть их

Есть раздумье тяжелого

Сколько мощи и силы в древних этих стволах 

И в волнах сколько бурности детской

Здесь устало сидят крестьянин да монах

Замышляя размахивать леской

Здесь спокойствие с бурей столкнулись вдвоем

И открылся пейзаж дивный взору

Все мы опасаясь чего то живем

Так позвольте насладится узором

Дайте разуму вашему выдохнуть и расслабиться 

Лишь взгляните на чашу лесную 

Вы уверены будете «жизнь моя не наладится»

Но отпустите мысль пустую

Прохлада лета — как забытый сон,
Где тени лип скользят по глади вод,
И тополиный пух, как белый лёд,
Плывёт туда, где стихнул небосклон.

Здесь зной разбит о мраморный порог,
Где ветер, словно нищий, просит тень,
И соловей выводит вязкий день
В прохладу, что струится из-под ног.

О, летний жар! Ты — пламя без огня,
Ты — поцелуй, что сушит на губах.
Но этот холод — как святая власть,
Что держит мир в серебряных цепях.

Здесь листья спят, умывшись тишиной,
И рощи дышат сдержанно, как грудь
Вдовы, что бережёт последний путь
Под белой простыней, под синевой.

Прохлада! Ты — не бегство, а возврат
К себе, где пульс замедлен, словно стих,
Где каждый звук — как камень, что затих
В глубинах, где не властен летний ад.

Босой иду по влажной мгле,
Где мох целует пятки, как дитя.
Здесь время тает, бережно маня
Забыть о том, что жарко на земле.

О, если б можно тело обратить
В тот самый воздух, что целует клён,
И стать прохладой, что прощает стон,
И в этой тишине навеки жить!

Но лето — маятник: оно качнёт
Меня обратно в огненную пыль.
И лишь в груди — как севера ковыль
Прохлада та, что память бережёт.

Так пусть же этот вечер, как река,
Несёт меня сквозь сумерки и зной,
Где в каждом вздохе — свежесть, как покой,
И в каждом сердце — лето у виска.

Прохлада лета — не побег от жара,
А способ быть собой среди огня.
Я — этот ветер, я — роса и мгла,
Я — тихий крик проснувшегося дня...

Я сегодня устала немножко..

и на улице ночь уж шуршит..

А мечта, как красивая брошка-

Бог желаний её защитит..

Потайные прикосновения:

любовь и добро, и нежность.

Я хочу всё забыть движения,

я хочу усмерить небрежность.

Не тревожится, лишь вздыхает

за окошком летняя ночь..

Она тоже, наверно, скучает-

заката багрового дочь..

Потайные прикосновения..

я ей снова сегодня дарю.

Мы нашли с ней покой и спасение..

я ей тайны наговорю..

Я сегодня устала немножко..

мне пресуще, ведь я не кукла.

Завораживает дорожка..

лунного полукруга.

В моих ладонях стынет серый пепел,
И горизонт затянут мертвой мглой.
Рассвет иль закат — мой разум снова слепнет,
Смешав их в первый миг передо мной.

Холодный выдох или жаркий вдох?
Вуаль тумана прячет лик светила.
Я не могу прочесть меж этих строк,
Какая бездна небо поглотила.

Там, за чертой свинцового стекла,
Где тонет мир в расплавленном багрянце,
Дрожит неразличимая игла —
Начало жизни на финальном танце.

Но вот ползут тягучие минуты,
Сдирая с неба глянцевую ложь.
И проступает суть сквозь тьму и путы:
Ты всё равно однажды всё поймешь.

Закат сожжет последнюю надежду,
Оставив ночь без звезд и маяка.
А если утро… я проснусь, как прежде,
В холодной колыбели из песка.

28.08.2026

Кругом окутал все туман,

И лес, и поле, все затихло...

И птиц свободных караван... 

Чредой по небу заскользило...

Остались льдинки на ветвях,

И иний белый на листочках ...

Об этом говорят в стихах

Поэты, и в прекрасных строчках.

Беседой пыльных остановок

Любоваться осенним садом.
Не стесняясь писать о том,

Что к зиме уже вектор задан.

Ветер лезет мне зло в пальто.

Любоваться вечерним парком

Под неспешный мотив дождя.

Я доволен судьбы подарком —
Улыбнулась ты уходя.

Любоваться остывшим лесом.

Хвоя сыпется в муть реки.
Приморозило чуть в довесок.

Но любуюсь всем вопреки.

Вопреки роковым преградам

И прогнозам хочу идти

Лесом, парком, осенним садом.
Любоваться всем на пути.

Красивый вид боится камер, 

Поэтому я кисть беру. 

И вот, гляжи же, точно замер, 

И небо схоже серебру. 

Вновь Алаверди в зелени и сини,

Красота осеннего сезона

Сплела пейзаж природы!

Разноцветна она

С солнечной погоды! 

Пылает красками щедро,

Как палитра художника, 

Создавая шедевр свой мудро

И даря нам дружбы яркого лучика.

Ноябрь – таинственный гость,
В нём грусть и осенняя злость.

Как будто мелодия рвётся во мгле,

И сердце дрожит в неизвестной тоске.

Он пахнет костром догоревшим,

Тяжёлой, остывшей землёй.

И страхом, как сырость в крови,

Что таится в глубинах души.

В ноябре мир в полутени,

Духи танцуют в тумане,

В листве, в отражениях луж.

Он – эхо забытых событий... 

Он замирает – меж «уже» и «ещё»…

Утро крадётся неслышно,

Сквозь щели окон, как призрак,

В мир эфемерный, беззвучный.

Деревья – безмолвные письма,

Ждущие вечность ответа.

А дождь – слёзы без звука

Тех, кто остался где-то.

Ты странник на узкой дороге,

Влекомый невидимой нитью.
И чудится – в спину дыхание,

Касание лёгкое… тени без имени.

Вы видели однажды, солнце улыбалось мне?
А знаете веть оно, прекрасно.
Светило мне и грело мне.

Хорошо гулять по лугу летом.

‎Вот наступила осень.

в ночном лесу все так прекрасно

Смотри!

давай взлетим с тобою ввысь ,

|
Летают птицы в облаках,
Резвятся в небе голубом.
Бывают в разных городах,
Радуют людей кругом.

Песни весело поют,
В кормушке семечки клюют.
Очень красивые птички,
Снегири, воробьи и синички.

Только жаль людей боятся,
Подойдёшь и они разлется.

Мастерят для них кормушки,
Чтобы не были они голодны.
Подсыпают им туда крошки,
Чтобы были они веселы.

Поочередно семечки хватают,
У друг друга не отбирают.
Кгода кормушку щегол посещает,
Тогда всех он выгоняет.

И семечки клюет он один,
И не даёт покоя другим.

31 декабря, 2025 год

На земле лежит тело, мокрое и серое, Как прокисшее молоко с ржавчиной смешанное,

Кожа — пергаментный мешок, продранный и холодный,

Цвета не трупно-зелёного, а фиолетовые разводы.

Лицо оплыло, челюсть торчала под углом обнажая глотку кишащей мокрицами,

Глаз не было, только ямы, из которых сочилась янтарная жидкость смешанная с зелёной гнилью
Запах сладкий и приторный, с ноткой аммиака,

Прогорклый воздух смешанный с влажной прелью собачьей слюны.

Опарыши кишели, живые ковры в паху и подмышках,
При каждом движении вываливались комки бело-жёлтых личинок, 

Скрипели, перетирая сухожилия, звук хруста мокрого печенья,
Собаки влезли в грудную клетку, разломив рёбра, как сухие ветки.

Одна выдирала плечевую кость, с влажным чавканьем,
Вторая пережевывала нечто серое и студенистое, 

Кости рук обглоданы до блеска, нити сухой кожи висели.
Из позвоночника торчал спинной мозг, серая масса, 

Как варёный язык, высасываемый с наслаждением,
Животные дёргали тушу, биомасса начинала перетекать, 

Образуя липкую лужицу, в которой плавали волосы, выдранные вместе с кусками скальпа и запечённой кровью.

Гул мух стоял над всем, физический и плотный,
Они садились на лицо, заползали в ноздри,

Кожа под ними проседала, как перезревший персик,
Оставляя мокрые дырочки.

Июль, Я жду Своих смирений,

милая кошка пошла прогуляться 

Утро летнее настало, 
Пробивается рассвет. 
Новый день, его начало, 
Темноту сменяет свет. 
Где-то там кричит ворона, 
Слышно трели соловья. 
Пробуждается природа, 
Звуком полнится земля. 
Утро летнее настанет 
И войдёт в свои права. 
Красотой своею манят, 
Реки рощи и поля.

Весна.

‎Она закрыла лик свой розой -

Розы как и различны
Есть розы — пламя, облака…
Есть розы жёлтые слегка 
И все приятны, гармоничны.💐

Та роза, что огнём горит
Сближение, губы означает
Такие реже кто встречает
О новобрачных говорит🌹

Другая роза посвятлей.
Как солнце, вид её нас греет 
С романтикой душа добреет
Нам тихо и уютно с ней.

Ну, а последняя как снег
Она показывает силу
Как с уважением ко мне мило
Во мне жить будет много лет.

Запомни!!! На житейские года:
«Пока живёшь с природой — значит дивно,
Любовь и розы это воеди́но!!!»
Пусть это помня вечно, навсегда.

Стол, книга, вечер и фонарь
— Какое бурное волненье!
Ещё с утра в моём окне
Бушует зимнее влеченье!

Всё так сияет и блестит,
Аж до мурашек пробирает!
Снежинка в воздухе кружит,
С собой на танец приглашает.

Округа — разом изменилась,
И вновь прибудет к нам пора,
Когда ребята, над снегами, 
Начнут лепить снеговика.

Однажды, выйдя из усадьбы,
Увидишь ты прекрасный мир —
Весна пришла, капель мотивы
И солнца яркий эликсир.

Проснутся реки ото сна,
Зашепчут ветры в вышине,
Раскроет небо синеву,
И расцветёшь, как сад, во мне.

Так выйди же навстречу свету,
Вдохни весь аромат весны —
Природа дарит песню эту,
Чтоб стали сердцу дни милы!

Там, где журчит река Ока,
Где берег крут, где вековые нравы,
И солнца тёплая рука
Ласкает луговые травы.

Вдохни, запомни этот миг —
В нём свет, в нём музыка свободы,
Пусть сердце, как подснежник, мил,
Апрель откроет мир природы!

Румянцев С.А.
02.04.2023 г.

Я проснулся утром рано,

Вышел в поле — благодать.

Где роса ласкает ноги —

Велика Россия-мать!

Я вздохнул широкой грудью,

Закружилась голова,

Ты прекрасна и могуча,

Нет чудеснее тебя!

Воздух сладок, как цветенье,

Нет на свете наслажденья,

Святой Кукша не спроста, 

Освятил эти места.

В небе аист кружит важно,

Речка серебром блестит,

Лучик солнца самый первый,

По траве едва скользит.

От лесов до дальних пашен,

Над рекой Ока туман,

Всё в тебе живёт и дышит,

Всё в тебе — мой талисман!

Здесь берёзы шепчут нежно, 

Смотрят в душу мне поля. 

Воздух чистый, безмятежный — 

Здесь Тургенева земля.

Румянцев С.А.

04.04.2025 г.

красные розы на кухне стоят,
сама я купила себе в день рождения
и свиристели под окном свистят,
не могу оторваться от этого пения.
они будто манят меня за просторы,
и чувство что выйти туда я должна,
но в кабинете лежат договоры,
будто шепча что я очень смешна.
и все же прогулка пойдет мне на пользу,
лишь восемь минут. вот уже прошел час.
но после неё все дела идут в гору,
я делала их пока свет не погас.
и в то же мгновение он снова включился,
неужто знак свыше? да нет, ерунда.
просто электрик зря так хвалился,
все что он сделал просто беда!
но ничего мне и так хорошо,
запах роз доносится вяло.
лягу спать, а на душе так свежо,
и чувство будто не все пропало. 

— А помнишь, мы были любимы безосновательно?

Ноги все в саже и пыли — так замечательно.

Небо в осколках звёзд, в гараже пьяный дедушка.

Помнишь, мы были любимы? — Помню, конечно же.

А сейчас беготня и шум большого города,

А сейчас пустота внутри и жутко холодно.

Каждый день сотня новых лиц, будто не дома ты.

Каждый день, будто уже был, и навсегда застыл.

Хочу вернуться в детство,

Стырить яблоки с конторы и потом идти купаться - 

Так прелестно.

Хочу вернуться в детство,

Жрать смородину с куста и под ним же и остаться -

Там мне место.

— А помнишь ты яблони у конторы?

А помнишь ты ёлки у «Минки»?

Помнишь пшеничного поля просторы,

На озере первые льдинки?

— Я помню больничные коридоры,

Деда в палате и с трубкой в горле,

Кладбищенские завывания хором,

Непонимание, я же ребёнок.

Хочу вернуться в детство,

И бродить по полю снова 

Духом бестелесным.

Хочу вернуться в детство,

За покосившимся забором старый дом -

Там мне место.

— Помню я старую детскую шляпу,

Помню в рогозе жирную жабу,

Помню качели эти скрипучие,

Помню и солнца первые лучики.

Помню закаты над полем багряные,

Помню восходы вперемешку с луной,

Помню и щеки твои румяные,

Помню, как мне вернуться домой.

Хочу вернуться в детство,

Стырить яблоки с конторы и потом идти купаться - 

Так прелестно.

Хочу вернуться в детство,

Жрать смородину с куста и под ним же и остаться -

Там мне место.

Дождь льёт, поливает, скачет по листьям,

Шум создаёт, по крыше стуча.

Ему не дано знать, ему неизвестно:

Ждём ли его? Скучаем ли когда?

Он– гость внезапный, его не предскажешь:

Как быстро придёт, так быстро и уйдёт.

Презентом сладкую свежесть оставит,

Смыв неугодную, едкую вонь​.

Стоит сосна.
Стоит одна.
И пусть ей грустно.
И пусть ей грузно.

Никто не жалеет, 
Не поймет, 
И даже сук ей не пожмет.

И светит на нее луна-
Стоит одна, совсем одна.

И тыща ночей, и тыща дней.
Миновало.
И наконец солнце встало.

Пришли люди- восьмилетки.
Получается маленькие детки.

И посадили много ёлок.
Которых вырастил поселок.

И светит на лесок 
Маленький месяцок.

Месяц — а всё же луна…
Висит, как обычно, одна.

Светило ярко солнце.
Воздух от чистоты искрился.
С листочков сыпалась хрустальная роса.
Искрились, отражая солнце, лужи.
Шумела, подхватываемая игрой ветра, весенняя листва.

‎Что делает нас всех счастливыми?

‎Букет из полевых цветов,

‎Иль коробка конфет, что куплена с ленью,

‎Иль чей-то взгляд, что дарит вновь?

‎

‎А может, в любви есть ответ:

‎Забота, тепло, нежность, ласка...

‎Но вдруг человеку нужнее сто крат

‎Услышать обычное «спасибо»?

‎Ведь это порой — его главная сила.

‎

‎А что же животным дарует покой?

‎Кошечкам, псам, что живут под рукой?

‎А тем, кто на улице, в холоде, мгле —

‎Что дарит им счастье на этой земле?

‎

‎И вновь возвращаюсь я к той же мысли:

‎Что сделает счастливой меня?

‎Любовь? Деньги? Карьера? Высь?

‎Хочу я без сомнений жить,

‎И даже без утешений быть.

‎

‎Хочу сама справляться с бедой,

‎Без чьей-то поддержки — я уязвим.

‎Но где найти того, кто просто мой?

‎С кем можно быть собой,

‎Не слышать «тупая» за спиной,

‎Чтоб приняли меня любой?

Темная ночь.

Ярче звёзд не бывало.

Собираю мысли,

Но они исчезают.

Сижу и задумываюсь,

«А на что оно надо?»,

Хотя без него, я не чувствую радость.

То горечь, то чувства.

Но это не то.

Не понимаю,

За что это все.

За окном горят фонари,

Звёзды — ярче луны.

Я задеваю штору,

И открывается -

Живописный вид!

Теплый ветерок обдувает,

цветочки все закрывает.

Горы уже потемнели,

Только остался закат.

Я уже понимаю,

Что лето опять потеряли.

Заканчивается месяц юный,

Начинается школьная пора.

Все таки немного грустно.

Но я улыбаясь,

Собираю вещи в школу.

Как не в чем — не бывало.

Луна поднималась над миром, как древний завет,

Холодным огнём освящая безмолвные крыши.

И дождь, словно странник, пришедший из тысячи лет,

Стучался в окно, будто исповедь просит услышать.

Он падал на землю, на камень, на тёмную гладь,

Смывая усталость дорог и следы чьих-то судеб.

А Луна продолжала над миром спокойно сиять,

Как будто ей ведомо всё, что когда-нибудь будет.

И дождь говорил ей о горе людских городов,

О письмах сгоревших, о встречах, которым не сбыться.

Луна отвечала мерцанием вместо слов —

Так тихо, что даже печаль начинала молиться.

И ночь становилась похожей на старый собор,

Где капли звенели под сводом небесного храма.

Где дождь был молитвой, летящей с заоблачных гор,

А Луна — алтарём из серебряного тумана.

И я среди этой великой ночной красоты

Стоял, позабыв про тревоги, обиды и сроки.

Смотрел, как Луна принимает дожди с высоты,

Словно Бог принимает несмелые наши молитвы.

Лето льётся сквозь ресницы,

Пахнет скошенной травой,

В старом дворе, где все — как птицы,

Мы летим над мостовой.

Кеды стёрты, майка в пятнах,

В кулаке — заветный ключ.

День звенит на всех октавах,

Ветер шепчет: «Не грусти ничуть!»

Мы делили тайну с тополем,

Прятали в траве секрет,

И казалось — мир огромный

Нам подарит сто чудес.

А когда закат багровый

Гас в окошках тут и там,

Мы шептали: «Снова завтра

Побежим по тем дворам!»

И теперь, когда мы взрослые,

В шуме дней и в суете,

Вспоминаем эти звёзды —

Те, что жили в простоте.

Над Мондштадтом рассвет расплескал золотые лучи,
Ветра поют о свободе, о счастье, о вечной любви.
Здесь воздух пьянит, словно лучшее в мире вино,
И кажется — всё, что захочешь, сбыться должно.

Винокурня хранит ароматы забытых времён,
А город живёт под напевы ветров и имён.
Здесь каждый прохожий — как брат, как родной человек,
Здесь в сердце рождается тихий, счастливый разбег.

Утёс Звездолова манит в небесную высоту,
Туда, где мечты обретают живую черту.
Ордо Фавониус стоит на страже спокойных ночей,
Храня этот край от холодных и злых мечей.

Пусть бури гремят и ломают сухие мосты,
Мондштадт не утратит своей первозданной красоты.
Он — песня ветров, он — дыхание новых дорог,
Где каждый найдёт свой заветный, единственный порог.
***
Над Ли Юэ плывут туманы, словно шёлк из древних снов,
Здесь скалы рвутся в небо, ломая тяжесть всех оков.
В изгибах гор таится мудрость тысячи веков,
И шепчет ветер тихо сказанья старых берегов.

Гавань бурлит и дышит, сплетая торг и чудеса,
Здесь каждая монета — как отголосок голоса
Тех, кто воздвиг террасы и приручил крутой обрыв,
Кто в камне высекал судьбу, средь бурь и грозливых срывов.

Нефритовый дворец парит в сиянье золотых огней,
Храня покой и силу средь бескрайних горных цепей.
Цисин ведут свой путь, не зная страха и вины,
Как звёзды над заливом — спокойны, строги и верны.

Здесь чай хранит секреты, что помнит старый караван,
А в песнях рыбаков живёт забытый океан.
Пусть время мчится дальше, стирая города и дни — 
Ли Юэ будет вечно стоять у края тишины.
***
Над Инадзумой небо рвётся в клочья от грозы,
Сверкают молнии, сплетая тени и угрозы.
Здесь ветер шепчет о запретах, о глухой беде,
О том, как вечность застывает в ледяной воде.

Сакура плачет лепестками в серый, мокрый прах,
Храня молчанье на устах и холод в зеркалах.
В садах Тенсюкаку таится строгий, твёрдый свет,
Где воля Сёгуна звучит, как приговор и обет.

Громовые раскаты вторят ритму древних клятв,
Здесь каждый шаг — как вызов буре, как удар судьбы.
Рыбацкие огни дрожат над тёмною волной,
Сливаясь с небом, с этой вечной, горькой тишиной.

Террасы вьются по склонам, скрывая боль веков,
Среди бамбука и туманов — шёпот всех богов.
Пусть мир меняется, сгорает, рушится вдали — 
Инадзума будет стоять у края всей земли.

Здесь честь и сталь сплетают судьбы в тугой, суровый узел,
А гром поёт о тех, кто путь сквозь шторм и мрак прорубил.
Не ради славы, не ради золота и громких слов — 
А ради долга, что сильнее тысячи оков.
***
В Сумеру шепчут листья тайны древних мудрецов,
Здесь каждый камень помнит тяжесть забытых слов.
Тропа вьётся сквозь джунгли, манит в густой покров,
Где дремлет магия веков среди лесных основ.

Академия хранит секреты в свитках золотых,
В её стенах живёт наука средь теней ночных.
Здесь Аранары тихо бродят в зарослях травы,
И шепчут сказки, что не знают холода и тьмы.

Пески пустыни прячут руины старых городов,
Где ветер поёт о судьбах, давно лишённых слов.
Оазисы мерцают, как звёзды в час ночной,
Даруя путнику надежду и покой земной.

Лотосы качаются в тиши прозрачных вод,
Здесь время замедляет свой стремительный ход.
В дыхании пустыни и в шёпоте листвы
Сплетаются легенды, полны живой красы.

Пусть мир меняется, сгорает в вихре новых дней,
Сумеру будет вечно средь дорог и теней.
Храня в себе загадки, что скрыты в глубине,
Как свет, что тихо тлеет в древней тишине.
***

Над Фонтейном кружатся брызги, как россыпь хрустальных огней,
Здесь в каждом движении — тайна, в каждом взгляде — игра теней.
Театр манит кулисами, шёпотом скрытых интриг,
И город поёт о судьбах, что сплетаются в сложный миг.

В водах течёт отраженье забытых надежд и слёз,
Как будто само пространство хранит чей‑то давний вопрос.
Опера шепчет легенды о страсти, вине и борьбе,
О тех, кто сгорал дотла в этом ярком, капризном свете.

Дворцы отражаются в глади, изящны и холодны,
Здесь маски скрывают лица, здесь чувства всегда видны — 
Сквозь тонкую грань приличий, сквозь блеск золотых огней,
Проглядывает живая боль среди праздничных витрин.

Здесь справедливость — как лезвие: остра и порой слепа,
А зал затаил дыханье, предчувствуя новый этап.
Пусть волны бьются о берег, стирая следы времён, —
Фонтейн остаётся загадкой, что манит и жжёт огнём.

В его каналах — история, в его ветрах — чужой секрет,
Здесь каждый — актёр и зритель, и выхода попросту нет.
Но в этом безумном танце, средь масок и ярких огней,
Таится свобода, что выше любых земных цепей. 
***
Над Натланом пылает пламя до самых звёзд,
Здесь каждый вдох — как вызов, каждый шаг — как острый рост.
Вулканы дышат яростью, грозя свернуть миры,
А в жилах племён — огонь, что не боится тьмы.

Тропы змеятся сквозь джунгли, сквозь пепел и жару,
Здесь слышат предков шёпот на каждом ветру.
Барабаны бьют ритмично, сотрясая тишину,
Вплетая в ритм столетий древнюю струну.

Священные обряды хранят секрет веков,
От пламени и стали здесь рождается любовь — 
Не тихая, не нежная, а жаркая, как шторм,
Что рушит все преграды, сжигая старый дом.

Здесь солнце плавит скалы, и плавится сама земля,
Но дух народа крепок — он крепче, чем броня.
Пусть небо рвётся в клочья от молний и огня — 
Натлан стоит, как факел, средь бурь и среди дня.

Пески хранят легенды о битвах и героях,
О тех, кто шёл сквозь пламя с поднятой головою.
И если мир погаснет, утонет в серой мгле,
Натлан останется маяком на злой земле.

Пусть время мчится дальше, стирает города,
Но пламя этого края не умрёт никогда.
Оно живёт в сердцах тех, кто верен до конца,
В огне, что греет душу, не зная холода.
***

В Нод‑Крае стынет небо, гаснет слабый свет зари,
Здесь ветры воют дико у замёрзшей, мёртвой земли.
Туман ползёт, как призрак, сквозь руины старых стен,
И шепчет мрак беззвучно о бесчисленных измен.

Здесь скалы — стражи скорби, в трещинах — печаль веков,
Они хранят молчанье средь холодных, злых ветров.
Тропа ведёт в безмолвие, теряясь в пустоте,
Лишь иней серебрится на застывшей красоте.

Ледяные кристаллы сверкают, словно слёзы льда,
Как будто сами горы плачут молча, без следа.
Здесь время не течёт вперёд — оно застыло тут,
Сплетая лёд и пепел в бесконечный, хмурый труд.

Но где‑то под коркою, в глубинах ледяных,
Таится искра древняя средь теней немых.
Она ждёт часа пробужденья, чтоб вспыхнуть и гореть,
Чтоб этот край забытый вновь научиться видеть свет.

Пусть вьюга рвёт пространство и крушит любой предел,
Нод‑Край не просто холод — он тот, кто выстоял и пел
Сквозь стужу и метели, сквозь боль и тишину,
О том, как даже в мраке рождается луна.

А если тьма сгустится и поглотит все огни,
Он будет ждать рассвета у холодной кромки дней.
Ведь в этой вечной стуже, средь льдов и тишины,
Живёт надежда тихо — как отголосок весны.
***

Над Тейватом застыли семь звёзд в вышине ночной,
Как семь обетов вечных над израненной землёй.
Мондштадт — свобода ветра, что поёт среди полей,
Ли Юэ — мудрость камня, тяжесть древних рубежей.

Инадзума — гроза и сталь, суровый, жёсткий свет,
Сумеру — шёпот знаний, тихий, мудрый ответ.
Фонтейн — игра и правда, блеск хрустальных, острых слёз,
Натлан — огонь и ярость, что сжигают старый грёз.

А Нод‑Край — холод вечности, где стынет сам рассвет,
Храня в себе надежду сквозь метель и мрак лет.
Семь звёзд сплетают судьбы, ведут сквозь боль и тьму,
Даруя миру шанс — поверить вновь в весну.

Пусть бури рвут пространство, ломают города,
Семь звёзд не угасают — они горят всегда.
В их свете — вся история, весь путь сквозь сотни лет,
Как вечный знак надежды, что гаснуть не даёт.

P. S. Не знала про, что написать, посвятила городам любимой игры 😆. 

Что отражается в природе,

Искусства красок дня и ночи?

Запечатляет ли наш взгляд,

Как разливается закат?

Представим мы картину маслом,

Сидели двое, день, да ночь,

И обсуждали всяко-разно,

Вот например: «Тебе помочь?» 

«Давай окрашу темень светом».

«А я разбавлю яркость неба».

Так шло всегда одним куплетом,

И не пришли они к ответам.

Искусство красок дня и ночи,

Неотразимы в буднях прочих.

Ведь истина всего одна,

Мы живопись на полотне холста. 

Это был не снег. Конечно, нет. Конец июня, и термометр за окном уже перевалил за двадцать, воздух дрожит маревом, и даже тень под старым вязом кажется обжигающей. Но когда ветер дул с юга, с той стороны, где за рекой начинались бескрайние поля, город вдруг накрывало белой метелью. Хлопья кружились в невесомом танце, цеплялись за волосы, залипали на мокрых от засухи и слезившихся в тот же миг ресницах, забивались в глаза и рот. Стоило на мгновение закрыть глаза, и можно было поверить — в самую жару, назло всем законам физики, пошёл снег.

Но это был тополиный пух. Он летел повсюду — белый, наглый, вездесущий. Он застилал тротуары, скапливался в подворотнях сугробами, грозил пожарами от случайной спички. А солнце в это время смотрело с высоты не просто равнодушно. Оно смотрело влюблённо и жестоко одновременно. Оно обволакивало землю своим золотым, тягучим теплом, словно хотело укрыть её от всех будущих холодов, защитить от ветров, подарить последнюю ласку. Но в этой ласке было столько мощи, что она превращалась в пытку. Солнце будто разрывалось между двумя желаниями: то ли с нежностью прижать к себе каждый кустик и каждый камешек, то ли испепелить дотла, не оставив и следа от этой суетной земной жизни.

Природа в эти дни была безжалостна. Она высасывала из почвы последнюю влагу, заставляла реки мелеть и обнажать каменистые спины, превращала траву в колючую, пожухлую солому. Казалось, ещё немного — и мир рассыплется в прах под этим адским, исчадием полудня. Но в том и заключалось великое таинство, что ровно в тот момент, когда отчаяние достигало предела, небо вдруг темнело, и на землю с рёвом обрушивались стены воды. И это было не просто спасение. Это было возрождение. Ледяной ливень в мгновение ока реинкарнировал всё живое: трава, прибитая к земле, вставала, реки, вздуваясь жилами, снова начинали свой бег, а воздух наполнялся озоном и свежестью, заставляя дышать глубже, чем когда-либо.

Я лежала в траве — в той самой, густой и высокой, что, если улечься в неё, становилась почти непроглядной стеной, скрывающей от мира. Стебли щекотали лицо, пахло горькой полынью и нагретой землёй. И тут, в этой зеленой чаще, начинался настоящий оркестр. Цикады заводили свои бесконечные песнопения. Их стрекот, монотонный и пронзительный, звал куда-то в самую глубь природы, туда, где ещё не ступала нога человека, к истокам, к первозданному хаосу. Хотелось закрыть глаза и раствориться в этом звуке, стать его частью.

Рядом, за поворотом, плескалась река. Но и там царила своя музыка — басовитая, гулкая. Лягушки и жабы, расположившись на листьях кувшинок и в прибрежной тине, вели неторопливые, тягучие диалоги. Они рассказывали друг другу истории о глубине, о подводных корягах, о том, как месяц купается в их чёрной воде. Там же, в чаще болотного разнотравья, притаились аисты. Ещё совсем недавно в их огромных гнёздах, сложенных из сучьев, были лишь зародыши новой жизни — слепые, беспомощные комочки. А теперь там сидели уже почти окрепшие птенцы. Они неуклюже переминались с ноги на ногу, пробовали складывать крылья и время от времени издавали странное, щёлкающее гагатание. Это была их первая песнь — счастливая, неуклюжая, сообщающая всему миру, что жизнь продолжается, что они здесь и они будут жить.

Дожди сменяли зной, и с серостью было сложно справляться. Когда небо заволакивало свинцом, а с карнизов хлестала вода, на душе тотчас наступала тоска, засасывающая в бездну тягучих размышлений. Но именно в этом и заключалась прелесть ненастья. Смотреть на ливень из укрытия, спрятавшись под развисшим и обмякшим от тяжести влаги дубом, продрогнув до нитки, но чувствовать себя при этом абсолютно счастливым. Словно вся грязь, накопившаяся в мыслях, смывается этим потоком, уносясь в разбухшую землю.

И в каждом новом дне, проходящем сквозь эти контрасты, рождались крошечные радости. Утром — первый луч, пробившийся сквозь тучи. Днём — стакан ледяной воды, спасающий от зноя. Вечером — шум дождя, стучащего по железной крыше соседнего дома. Из этих мгновений и состоит наша многогранная жизнь, в каждом вздохе, в каждом движении, в каждой промелькнувшей мысли скрыта такая глубина наполненности, что кажется, будто ты не просто живешь, а ощущаешь каждой клеткой свою причастность к великому круговороту — к этому безжалостному и прекрасному хаосу, что царит на земле.

Широки мазки на моих полотнах.
Не жалею красок, беру со дна.
Моря синь. По ней рыбаки на лодках.
Берегов потёртая желтизна.

За зелёным лесом стальные горы
Спят в мякине белой из облаков.
За горами панцирь пустыни голой.
Был таким всегда испокон веков...

Широки мазки. Не устанут кисти
Выводить шедевры земных красот.
Вот вам осень в рощах, багрянец листьев.
Урожай в садах, яблок высший сорт.

Чаепитий праздных застольный гомон.
Самовар горячий, душистый мёд.
Натюрморт как будто не нарисован.
То не всяк оценит, не всяк поймёт...

Лик прекрасной девы в портретной раме.
Шёлк волос сплетённых, огонь ланит.
От щедрот с палитры дарую даме
Все оттенки света. Чудесен вид.

Только мы вдвоём. Вечереет в окнах.
Безгранично Муза лишь мне верна…
Широки мазки на моих полотнах.
Не жалею красок, беру со дна.

Звезды в небе красивы как всегда, 

Меняют лишь их образ 

Те большие и лживые облака, 

Которые плывут без маяка.

Собрались в кучу снежную они,

Плывут без лишнего вопроса,

Позабыв о звездной ночи

И о красоте ее очей.

Но я люблю ту ночь, в которую 

Без стыда плывут облака,

Потому что зная истинную красоту

Сравниваешь лживую беду.

И к моему великому несчастью,

Звезды думаю о том,

Что облака приносят счастье,

Примеряя много форм.

Они считают так, как многие считают,

Наряд красивый надевай,

Пудрой облаков лицо меняй,

Макияжем солнца красоту украшай.

Может быть, кому то и по нраву

Такие украшения, 

На самом деле красота их мала,

Потому что истинна исчерпана.

Но звезды истину не любят 

И стараются всегда,

Сделать краше вид с окна,

Истинностью пренебрегая.

Раз уж любишь ты так сильно,

Краситься и наряжаться,

Не забывай о том, что истина твоя

Красивее звездной ночи из окна.

Да, приятно мне тогда, когда для меня украшаешь ты себя,

Ты очень красива с пудрой облаков

И макияжем солнца

Но истинна красоты твоей шикарна,

Прошу показывать ее лишь мне,

«Эгоистично» скажут все,

«Без разницы» скажу им я.

Ты красивее всех тех звезд, 

На небе лунном,

И твоя истинная красота задурманила меня.

Примеряй ты дальше пудру и наряды,

Эти лживые облака,

Оберегают тебя, от всех тех,

Кто не знает твоего истинного я.

Никому не позволю говорить о том,

Что некрасива ты,

Свет очей твоих родных светит только для меня.

Пусть другие видят тебя, в этих лживых снаряжениях.

Только я знать буду истинную красоту звезд без облаков и солнца.

Время устало,
Время не ждёт —
Оно не вернется и нас не вернёт.
Стрелки застыли на старых часах,
Пыль на ладонях, улыбка в слезах.

Где тот рассвет, что нам день обещал
Где тот трамвай, что нас часто встречал?
Время устало, но держит билет
В поезд, которого, в сущности, нет.

Дым сигаретный рисует мосты —
Те, что сгорели, и те, что пусты.
Рельсы ржавеют в высокой траве,
Время уснуло в моей голове.

Пепел кружится на мокром стекле,
Мы опоздали на встречу к весне.
Стрелки не дышат, им уже всё равно —
Время устало,
Время ушло.

Колёса стучат, но состав не идёт.
Время не лечит, и нас не вернёт.

04.09.2026 г.

Что такое лето?

Это время года?

А, быть может, это свадьба у природы?

Яркая, красивая, усыпана цветами,

С запахом дурман-травы

С тайными мечтами?

С ягодами спелыми,

С грибами на опушке,

С комарами у костра,

С кваканьем лягушки.

Лето – это сказка,

Лето – это чудо!

И весь год потом его вспоминать мы будем!

В бездонной мгле, где звёзды спят,

Глядит в миры лучистый взор.

Она, царица, как закат,

Зажглась в небесной черни гор.

Её сиянье, словно свет,

Из серебра, тумана, сна.

И нет на свете, чище нет,

Чем этот дивный лик – Луна.

Она плывет, волшебный щит,

Средь бархата ночных времён.

Луна горит, огнём горит,

Забыв земной, свой яркий звон

И свежесть струй дождей звенящих, и облаков в ветрах парящих, в созвездии рыб-волшебный мост, чешуйки серебристых звёзд, медовый бархат летних трав, и свет любви в твоих глазах.

Луна струит свой мягкий свет, и жемчуг по небу рассыпан звёздный. Вдоль речки-рощица берёз, шум поезда на стыках поздний. Поют сверчки и шелестит трава,🌿 и ветерок играет и резвится. Ночь бархатом ложится на луга, в поля, там, где пшеница 🌾 колосится. Закрыли тучи бледный диск луны, и дождь 
заморосил, забарабанил, и зашумела рощица вдали, объята ветром и дождём благоухая. Раскаты грома, ливень из ведра, рисует молния свои зигзаги, и в тёмном небе-всполохи огня, как-будто кто-то спички зажигает. Настало утро, солнышко 🌞 взошло, и освещает мир теплом лучится. Цветы и травы свежести полны, в полях роса колосьев серебрится.