Городская

Что же будет после,

Что же будет там,

Ветер запятнает или

Примет в дар.

Может, развернувшись,

Меня кинет свет,

Может, наконец-то

Ждет прощальный бед.

Я не вижу ночи,

Я не вижу дня,

Что же будет после,

Что же будет там.

19.07.26

Во тьме узрел я силуэт,

Как будто с высока,

Он на меня похож,

Почуял я отврат,

И стало гадко, мерзко,

Когда во тьме

Узрел я силуэт.

03.07.26

звуки скрипки, симфонии Баха
бой гитары, церковный хор.
даже если грязна рубаха
не пропал дар природный твой.

ты сыграешь мелодии, песни
и споёшь ради пары монет.
как бы милые дамы не лезли,
только музыка любимый предмет.

кто-то скажет что ты бездарность,
выступаешь на улице коль.
но ты сохранишь элегантность
и достанешь лишь канифоль .

заиграет вдруг музыка нежно,
и не сможет никто устоять.
в переулочке станет тесно,
но ты всё продолжаешь играть.

она будто струится по венам,
сладко стелиться на ушах,
а весь мир для тебя это сцена
и не ждёт тебя больше крах.

все начнут улыбаться прохожие.
кто-то крикнет что ты молодец.
а ведь музыка все же оружие,
но с ней справиться только смелец.

Какая негостеприимная Москва,
Как женщина холодная к своей судьбе.
Сводить мосты — не повод для родства,
Когда она так равнодушна и к тебе.

Ей дела нет до слёз случайного прохожего,
Что ищет в лабиринтах улиц тихий кров.
Под маской мраморного лика, вечно схожего,
Она скрывает суть изломанных миров.

В её глазах-окнах — неоновый рассвет,
А в сердце — гул проспектов, вечное движение.
Здесь ни тепла, ни холода по сути нет,
Лишь ледяное гордое отчуждение.

Но тот, кто примет эту странную игру,
Кто разглядит за сталью спрятанную нежность,
Поймёт: она стоит на ледяном ветру,
Чтоб защитить свою тревожную мятежность.

С ветки на ветку,

С роя на рой,

По небу скачет

Совсем не чужой,

Совсем не родной,

Волчок пушистый

И будто степной.

30.06.26

Рампа ждёт, изогнута, как крыло,
Асфальт блестит, будто застывший свет.
Я ставлю ногу — время потечёт,
В ритме, где страха больше места нет.

Щёлкает дека — чёткий, резкий звук,
Как выстрел, что срывает тишину.
Ловлю момент, чтоб вырваться из рук
Рутинных дней, что тянут в глубину.

Скорость поёт, свистит в ушах ветер,
Мир сужается до линии пути.
Трюк — это вызов, это мой ответ,
Способ себя по-новому найти.

Рискованность горит огнём внутри,
Но в этом риске — чистое счастье есть.
Пусть сердце бьётся где-то у груди,
Я выбираю падать — и снова взлететь.
***
Колёса шепчут, режут серый бетон,
Каждый вираж — как новая строка.
Я не ищу ни славы, ни корон,
Мне дорога лишь эта высота.

Граница страха — тонкая черта,
Её я пересекаю без оглядки.
Здесь только скорость, рампа и мечта,
И никаких пустых и лишних клятв.

Пыль поднимается, кружится в вихре дня,
Гранит и камень чувствуют мой след.
Живу мгновеньем, искренне, до дна,
Без фальши, без притворства и без бед.

Тени скользят, ложась на тротуар,
Солнце рисует золотые штрихи.
Я — часть движения, я — этот жар,
Что разжигает звёзды изнутри.

Щелчок и взлёт — мгновенный перелёт,
Воздух звенит от напряжения сил.
Пусть кто-то скажет: «Это не пролёт,
А просто риск, что разум погубил».

Но я отвечу: в этом — вся суть,
В полёте — правда, в скорости — покой.
Не дай мне, небо, с этого свернуть,
Не дай забыть, что значит быть собой.

Рампа зовёт, манит крутой дугой,
Я снова мчусь, не чувствуя преград.
Пусть этот мир запомнит мой прыжок,
Мой дерзкий шаг, мой огненный заряд.

И пусть порой колени в ссадинах горят,
А ветер рвёт одежду, как шторм,
Я не сверну — я выбрал этот путь,
Где каждый трюк — как новый разговор.
***

Скейт — мой компас, мой язык без слов,
Он говорит громче, чем тысяча фраз.
Среди бетонных, каменных городов
Я строю свой, свободный, дикий рассказ.

Пусть говорят: «Опасно, брось, не надо»,
Но я не слышу этих тихих слов.
Мне нужно только небо, рампа, правда —
И этот вечный, дикий, честный зов.

Так пусть летит доска над пустотой,
Пусть щёлкает, поёт и мчится вдаль.
Я навсегда останусь здесь, с мечтой,
Где риск и счастье — единая сталь.. 

Свет из окон, мир чудес

Вызывает жуткий стресс.

Пролёты, лестницы, стекло —

Одно большое злое-зло.

Их угловатый внешний вид

Уводит нас на край обрыва,

Где даже смех звучит фальшиво

Мое серебряное сердце

Нетленным духом замело,

В авоську взятая кончина

Не дурно замелось в иглу.

Беспечный дом и тот бледнел

На радость невысокой еле,

О чудо, чудо за окном

Мы все давным-давно сгорели.

Разуть глаза и испугаться

Своих причуд и бесовщин,

Быть может, зря мы взяли волю

За западней былых вражин.

07.06.26

Два месяца пролетели, как жар-птица,
Которая, взмахнув крылом и описав над городом круг,
В небе воспламенилась, осела пеплом,
Чуть позже который ветер сдул.
Вроде бы на пороге лето.
Тёплых дней мало, одни дожди.
Хочется искупаться вдоволь в речке,
Сходить с друзьями на шашлыки.
Но вот уж незадача —
Разъехались, как август начал подступать.
И как, спрашивается, день рождения справлять?
Работа, отпуск у всех разный.
Хочется увидеть их,
Вспомнить школьное время
И дела насущные обсудить.
Съездить куда-нибудь, как раньше,
На солнышке позагорать.
Почаще после этой встречи собираться,
Былые обиды забывать.
Лишь тёплые в памяти моменты
В своей душе запечатлять.

А верить в чуда,
Или в мечту,
Заветную,
Как загадать чтоб все это сбылось,
Чтоб все хорошее в жизни совершилось,
А все плохое позабылось,
В удачи повезло,
И как поверить в свои сила,
Что все смогу я пройти,
На этом нелепом нам пути.

Я больше сижу в своей квартире 

И я вижу одни и те же лица,

Замуровалась в ней, как в мундире,

Забываю про то, что нужно мыться. 

Я редко вижусь со своими друзьями ,

Но так было и раньше.

Больше лежу я на диване

И не ухожу территории дальше. 

Я не могу ответить даже родным ,

Уж молчу про знакомых ,

То, что ко мне обращаются, стало чужим,

Ведь для этого не нужно причин весомых. 

Когда я общаюсь с человеком по сети 

У меня начинает тревога появляться ,

Я даже личный дневник не могу вести 

Не то что в социальной среде проявляться. 

У меня нет никакой темы для разговора ,

А если и всплывает — передумываю сразу ,

Где же мне найти того вора,

Что украл умение? Но он не виден глазу. 

Тихоу.

Захожу в автобус, сдачу дал,

Кондукторша билетик оторвала.

Сел к окну и сразу увидал,

Сколько здесь народу – всякого бывало.

Рядом бабка с внучкой, две души,

Едут на дачу к грядкам и цветам.

Дед с клюкой – едва дышит в тишине,

Наверно, в поликлинику, а может, к врачам.

Вон мужик в костюме и галстуке,

Смотрит в телефон, куда-то спешит.

Может, на работу, а может, к друзьям,

Может, на свидание – кто его знает.

На каждой остановке двери открываются,

Кто-то заходит, кто-то выходит.

Ты сидишь и думаешь, как бывает:

Каждый здесь свою дорогу находит.

Кондукторша ходит туда-сюда,

Всем билеты даёт и сдачу считает.

Никого не запоминает, но всегда ждёт,

Кто зайдёт, кто выйдет, кто просто уедет.

И я сижу, смотрю на народ,

На лица чужие, на дождь за окном.

Автобус как общее место –

Каждый едет своим путём.

В окне – солнце, мост, облака,

И кондукторша кричит: «Не плюйте сюда!»

Дни утекают, как тёплый песок,

‎Вечер ложится на город устало.

‎Скоро обратно — в привычный поток,

‎В те будни, где нет такого вот рая.

‎

‎Но я сберегу этот свет, этот миг,

‎И запахи синего моря,

‎И отблеск рассвета горит,

‎как незримый маяк одиноко,

‎

‎Впереди — суета и дела,

‎Рабочие споры, звонки и маршруты.

‎А в сердце останется тихая мгла,

‎Где нету даже подумать минуты.

‎

‎И, возвращаясь домой в тишине,

‎Вдыхая прохладу вечерних кварталов,

‎Ты вспомнишь тот берег на дальней волне,

‎Тот миг, где душа наконец отдыхала.

уносит нас дорога в даль,

‎к мечтам несбывшихся надежд,

‎а за окном уже февраль, 

‎и грустно как то на душе,

‎и покидая дом родной, 

‎ты не забудеш ни о чем,

‎ту радость, счастье и печаль, 

‎ты обязательно возьмёшь с собой,

‎дорога дальняя блестит, 

‎и лед уж, с декабря,

‎машина весело шуршит, 

‎под грустный шопот февраля, 

‎и нету ничего такого, 

‎что ты бы захотел,

‎но переезд суровый,

‎все навека задел.

‎и вот уже дорога,

‎идет к тому концу, 

‎и скажет стюардесса, 

‎добро пожаловать в порту,

‎билет покажешь робко, 

‎и нет пути назад,

‎и обернувшись грустно,

‎навеки улетиш в закат.

‎