Что же будет после,
Что же будет там,
Ветер запятнает или
Примет в дар.
Может, развернувшись,
Меня кинет свет,
Может, наконец-то
Ждет прощальный бед.
Я не вижу ночи,
Я не вижу дня,
Что же будет после,
Что же будет там.
19.07.26
Во тьме узрел я силуэт,
Как будто с высока,
Он на меня похож,
Почуял я отврат,
И стало гадко, мерзко,
Когда во тьме
Узрел я силуэт.
03.07.26
Так хорошо раздето.
Гляжу, словно я оценщик
Сокровищ. Спасибо, лето.
звуки скрипки, симфонии Баха
бой гитары, церковный хор.
даже если грязна рубаха
не пропал дар природный твой.
ты сыграешь мелодии, песни
и споёшь ради пары монет.
как бы милые дамы не лезли,
только музыка любимый предмет.
кто-то скажет что ты бездарность,
выступаешь на улице коль.
но ты сохранишь элегантность
и достанешь лишь канифоль .
заиграет вдруг музыка нежно,
и не сможет никто устоять.
в переулочке станет тесно,
но ты всё продолжаешь играть.
она будто струится по венам,
сладко стелиться на ушах,
а весь мир для тебя это сцена
и не ждёт тебя больше крах.
все начнут улыбаться прохожие.
кто-то крикнет что ты молодец.
а ведь музыка все же оружие,
но с ней справиться только смелец.
Какая негостеприимная Москва,
Как женщина холодная к своей судьбе.
Сводить мосты — не повод для родства,
Когда она так равнодушна и к тебе.
Ей дела нет до слёз случайного прохожего,
Что ищет в лабиринтах улиц тихий кров.
Под маской мраморного лика, вечно схожего,
Она скрывает суть изломанных миров.
В её глазах-окнах — неоновый рассвет,
А в сердце — гул проспектов, вечное движение.
Здесь ни тепла, ни холода по сути нет,
Лишь ледяное гордое отчуждение.
Но тот, кто примет эту странную игру,
Кто разглядит за сталью спрятанную нежность,
Поймёт: она стоит на ледяном ветру,
Чтоб защитить свою тревожную мятежность.
С ветки на ветку,
С роя на рой,
По небу скачет
Совсем не чужой,
Совсем не родной,
Волчок пушистый
И будто степной.
30.06.26
Рампа ждёт, изогнута, как крыло,
Асфальт блестит, будто застывший свет.
Я ставлю ногу — время потечёт,
В ритме, где страха больше места нет.
Щёлкает дека — чёткий, резкий звук,
Как выстрел, что срывает тишину.
Ловлю момент, чтоб вырваться из рук
Рутинных дней, что тянут в глубину.
Скорость поёт, свистит в ушах ветер,
Мир сужается до линии пути.
Трюк — это вызов, это мой ответ,
Способ себя по-новому найти.
Рискованность горит огнём внутри,
Но в этом риске — чистое счастье есть.
Пусть сердце бьётся где-то у груди,
Я выбираю падать — и снова взлететь.
***
Колёса шепчут, режут серый бетон,
Каждый вираж — как новая строка.
Я не ищу ни славы, ни корон,
Мне дорога лишь эта высота.
Граница страха — тонкая черта,
Её я пересекаю без оглядки.
Здесь только скорость, рампа и мечта,
И никаких пустых и лишних клятв.
Пыль поднимается, кружится в вихре дня,
Гранит и камень чувствуют мой след.
Живу мгновеньем, искренне, до дна,
Без фальши, без притворства и без бед.
Тени скользят, ложась на тротуар,
Солнце рисует золотые штрихи.
Я — часть движения, я — этот жар,
Что разжигает звёзды изнутри.
Щелчок и взлёт — мгновенный перелёт,
Воздух звенит от напряжения сил.
Пусть кто-то скажет: «Это не пролёт,
А просто риск, что разум погубил».
Но я отвечу: в этом — вся суть,
В полёте — правда, в скорости — покой.
Не дай мне, небо, с этого свернуть,
Не дай забыть, что значит быть собой.
Рампа зовёт, манит крутой дугой,
Я снова мчусь, не чувствуя преград.
Пусть этот мир запомнит мой прыжок,
Мой дерзкий шаг, мой огненный заряд.
И пусть порой колени в ссадинах горят,
А ветер рвёт одежду, как шторм,
Я не сверну — я выбрал этот путь,
Где каждый трюк — как новый разговор.
***
Скейт — мой компас, мой язык без слов,
Он говорит громче, чем тысяча фраз.
Среди бетонных, каменных городов
Я строю свой, свободный, дикий рассказ.
Пусть говорят: «Опасно, брось, не надо»,
Но я не слышу этих тихих слов.
Мне нужно только небо, рампа, правда —
И этот вечный, дикий, честный зов.
Так пусть летит доска над пустотой,
Пусть щёлкает, поёт и мчится вдаль.
Я навсегда останусь здесь, с мечтой,
Где риск и счастье — единая сталь..
Свет из окон, мир чудес
Вызывает жуткий стресс.
Пролёты, лестницы, стекло —
Одно большое злое-зло.
Их угловатый внешний вид
Уводит нас на край обрыва,
Где даже смех звучит фальшиво
Мое серебряное сердце
Нетленным духом замело,
В авоську взятая кончина
Не дурно замелось в иглу.
Беспечный дом и тот бледнел
На радость невысокой еле,
О чудо, чудо за окном
Мы все давным-давно сгорели.
Разуть глаза и испугаться
Своих причуд и бесовщин,
Быть может, зря мы взяли волю
За западней былых вражин.
07.06.26
Два месяца пролетели, как жар-птица,
Которая, взмахнув крылом и описав над городом круг,
В небе воспламенилась, осела пеплом,
Чуть позже который ветер сдул.
Вроде бы на пороге лето.
Тёплых дней мало, одни дожди.
Хочется искупаться вдоволь в речке,
Сходить с друзьями на шашлыки.
Но вот уж незадача —
Разъехались, как август начал подступать.
И как, спрашивается, день рождения справлять?
Работа, отпуск у всех разный.
Хочется увидеть их,
Вспомнить школьное время
И дела насущные обсудить.
Съездить куда-нибудь, как раньше,
На солнышке позагорать.
Почаще после этой встречи собираться,
Былые обиды забывать.
Лишь тёплые в памяти моменты
В своей душе запечатлять.
А верить в чуда,
Или в мечту,
Заветную,
Как загадать чтоб все это сбылось,
Чтоб все хорошее в жизни совершилось,
А все плохое позабылось,
В удачи повезло,
И как поверить в свои сила,
Что все смогу я пройти,
На этом нелепом нам пути.
Я больше сижу в своей квартире
И я вижу одни и те же лица,
Замуровалась в ней, как в мундире,
Забываю про то, что нужно мыться.
Я редко вижусь со своими друзьями ,
Но так было и раньше.
Больше лежу я на диване
И не ухожу территории дальше.
Я не могу ответить даже родным ,
Уж молчу про знакомых ,
То, что ко мне обращаются, стало чужим,
Ведь для этого не нужно причин весомых.
Когда я общаюсь с человеком по сети
У меня начинает тревога появляться ,
Я даже личный дневник не могу вести
Не то что в социальной среде проявляться.
У меня нет никакой темы для разговора ,
А если и всплывает — передумываю сразу ,
Где же мне найти того вора,
Что украл умение? Но он не виден глазу.
Тихоу.
Захожу в автобус, сдачу дал,
Кондукторша билетик оторвала.
Сел к окну и сразу увидал,
Сколько здесь народу – всякого бывало.
Рядом бабка с внучкой, две души,
Едут на дачу к грядкам и цветам.
Дед с клюкой – едва дышит в тишине,
Наверно, в поликлинику, а может, к врачам.
Вон мужик в костюме и галстуке,
Смотрит в телефон, куда-то спешит.
Может, на работу, а может, к друзьям,
Может, на свидание – кто его знает.
На каждой остановке двери открываются,
Кто-то заходит, кто-то выходит.
Ты сидишь и думаешь, как бывает:
Каждый здесь свою дорогу находит.
Кондукторша ходит туда-сюда,
Всем билеты даёт и сдачу считает.
Никого не запоминает, но всегда ждёт,
Кто зайдёт, кто выйдет, кто просто уедет.
И я сижу, смотрю на народ,
На лица чужие, на дождь за окном.
Автобус как общее место –
Каждый едет своим путём.
В окне – солнце, мост, облака,
И кондукторша кричит: «Не плюйте сюда!»
Дни утекают, как тёплый песок,
Вечер ложится на город устало.
Скоро обратно — в привычный поток,
В те будни, где нет такого вот рая.
Но я сберегу этот свет, этот миг,
И запахи синего моря,
И отблеск рассвета горит,
как незримый маяк одиноко,
Впереди — суета и дела,
Рабочие споры, звонки и маршруты.
А в сердце останется тихая мгла,
Где нету даже подумать минуты.
И, возвращаясь домой в тишине,
Вдыхая прохладу вечерних кварталов,
Ты вспомнишь тот берег на дальней волне,
Тот миг, где душа наконец отдыхала.
уносит нас дорога в даль,
к мечтам несбывшихся надежд,
а за окном уже февраль,
и грустно как то на душе,
и покидая дом родной,
ты не забудеш ни о чем,
ту радость, счастье и печаль,
ты обязательно возьмёшь с собой,
дорога дальняя блестит,
и лед уж, с декабря,
машина весело шуршит,
под грустный шопот февраля,
и нету ничего такого,
что ты бы захотел,
но переезд суровый,
все навека задел.
и вот уже дорога,
идет к тому концу,
и скажет стюардесса,
добро пожаловать в порту,
билет покажешь робко,
и нет пути назад,
и обернувшись грустно,
навеки улетиш в закат.
Алексей
/TORY\
Kristalliska
Аля
Nanette Bertin
Юля
Горькое безе...
DrollHell