• «Кукольный дом».

Невидимый мастер в углу натянул тонкий шёлк —
Искуссно щупает пульс, что под кожей трепещет у горла.
Зрачки расширяются, вдох превращается в долг,
И воля, как птица, в силках навсегда распростёрта.

Вот думаешь: «Это мой шаг». Нет, затем дёргает нить,
Сместилась осанка — и ты уже клонишься в пропасть.
Он любит молчать, но умеет в мозгах шелестеть,
Вплетая в сознание холод, беззвучность и робость.

Тела — это сбруя из кожи, набитой тоской,
Скелеты скрипят, выполняя незримые жесты.
Тот кукольник занят ювелирной, жуткой резьбой:
Разрежет суставы, чтоб руки сгибались, как ветви.

Глаза заливает стеклянным, незрячим отваром,
Зрачки не моргают — они лишь глядят и приемлют.
Сценарий написан, и автор — безликий кошмар,
Что дёргает за душу, как за гнилую тесьму.

Сразу голос сорвёшь, а из гортани выходит писк,
Слова, как чужие, записаны плёнкой под черепом.
«Молчи», — говорят позвонки изнутри: «Не рискуй,
Согнись. Улыбнись. Ты — лишь манекен, начинённый терпеньем».

До мурашек любит, когда начинаешь молиться во сне:
Бессвязно, скукожившись, жадно, взахлёб, о стакане…
Но утром нить дёрнет — и марионетка на незримой войне,
Где все истязанья твои — лишь его рисованье.

Снаружи всё мирно: цветы, поезда да города,
А в комнате — пыль, и шарниры, и запах фанеры.
И кукла в шёлках никогда не крикнет «Беда!» —
Ведь если в ней крик, то лишь тот, что вонзает химеры.

Чем больше воешь, тем крепче кулак кукловода,
Чем больше ты жив, тем искуситель злей выдирает места.
Упорно ищешь причину, ищешь конец и свободу,
Но он уже вклеил пластинку в твои же уста.

Однажды проснёшься — и нити ослабнут на миг,
Дрожащую руку поднимешь, сумеешь разбить зеркала…
Но тут же порвётся и сердце — последний родник,
Потому что без нити ты — груда пустого стекла.

В тиши вечерами, когда разбирают станок,
Безликие пальцы смывают румяна и копоть.
Мастер твой позвоночник завяжет в тугой узелок,
И в ящик столкнёт, успев даже дрожью и ужасом сопротивление захлопнуть.

— Angelskij/Ангелич
(https://t.me/poet_ot_boga)