Былое

Я видел солнце, видел море,
Видел пену и каноэ,
Но я не видел одного —
Как люди признают былое.
И у костра в лучах заката,
У баров старого проката,
Я много слышал слов о пошлом,
Но не нашлось ни одного,
Кто мне бы рассказал о прошлом.
О прошлом наших матерей,
О прошлом ваших сыновей...
О прошлом пишут многие,
Но смотрят свысока; их имя — «длинноногие».
Я всё искал тот свет,
Тот свет из старого чулана,
Но люди говорят мне: «Нет», —
И карта бьёт вновь без аркана.
Раз не нашёлся тот храбрец
И самый маленький малец,
Я всё возьму ведь на себя:
Груз этот — для меня!
Не начнётся мой рассказ
С тех самых розовых прекрас.
Я буду говорить голосами людей,
Чей голос когда-то унизил плебей:
«Я воевал в тяжёлые годы.
Он не ждал тёплой погоды.
Я протирал не свои погоны,
Он протирал не свои троны.
Погоны были от старых товарищей,
Кто спасал нас от страшных пожарищей.
Спасали нас, но не себя:
«Убью себя, но не тебя».
Он опять вызвал к себе:
«Так легче будет тебе».
Я не верил своим ушам:
Его дорога — по чужим головам.
Я прятал погоны товарищей,
Я прятал подгоны товарищей,
Я прятал свой безумный путь,
Но в комнате той я разбил ртуть.
Мой путь неизвестен мне самому,
Расскажу я это, не зная кому.
А в комнате той, где лежали сокровища,
Навеки остался след от чудовища.
Чудовищем был я,
Чудищем был он.
Он не жалел меня,
Я не жалел его трон.
«Его трон»? Это слишком громко!
Его эго слишком ломко,
Его связи были громче,
Но его мысли были тоньше.
Трон всегда был не его,
Стихи были не про него.
Его родители дали дорогу,
А нам он дал ту тревогу».
Слушал я это словно в тумане,
Уши мои были словно в обмане.
Я видел историю в старых газетах,
А правда скрывалась в новых кастетах.
Ты не вспомнишь мои глаза,
Ты не вспомнишь мои голоса.
Все вокруг было гнилое,
Но не забылось былое.