Мягкая.

Я ненавижу. Честно. До кома в горле.
За маму, за молчание, за страх,
За все слова, что прошлое так портят,
За присутствие тут строчки о не подареных на выпуском цветах.

И у меня есть папа. Но он другое,
Совсем другое у него лицо.
Мы с ним не ссоримся. Мы просто знаем,
Как пахнет тёплый хлеб и отчий дом.
Мы говорим. Он держит слово крепко.
Он никогда не делал больно мне.
Я для него всегда ребёнок редкий.
Он существует только для меня.

Я придумала образ. Он другой.
Он не носит ту куртку, не курит те сигареты.
У него добрый голос и взгляд живой,
И на все мои вопросы есть ответы.

Я боюсь, что я мягкая. Страшно до жути,
Что при встрече не выдержит гордость зеркал
Вдруг разрыдаюсь, вдруг по-простому, по сути
Я забуду, как сильно он нас предавал?

Я не слабая. Нет. Просто в каждой детали,
В каждом «папа» со сцены и в каждом кино
Оживает не он, оживают печали
О том, что мне знать никогда не дано.

Я ненавижу. Слышишь? Не люблю.
И в этом праве я себя растила.
Я даже в прошлом повторила б: «Шлю
Тебя туда, где ты и прежде был, в могилу
Моей к тебе привязанности детской».
Я всё бы сделала опять, и даже резче.

Но почему, встречая на бульваре
Чужого взрослого с девчонкой на плечах,
Я вздрагиваю в этом дурацком январе,
Хотя давно не верю в чудеса и в «пап»?
Я спотыкаюсь взглядом в силуэте каждом,
Мой гнев давно остыл и стал тягучим, влажным,
Что легче просто промолчать.