Проснись сынок...

Проснись, сынок. Зари недолгий свет

Скользит тихонько по твоей постели.

Ты так давно не просыпался, нет…

А птицы за окном давно запели.

Вставай, родной. Смотри — полна светлица,

Пришли друзья, стоят у всех дверей.

И тихо-тихо опускают лица,

Букеты сжав отчаянней, сильней.

Все ждут тебя. Ну что же ты молчишь?

Зачем скрестил ты руки так смиренно?

Так глубоко и не подвижно спишь,

И в горнице так холодно, мгновенно.

Зачем надет твой лучший, строгий фрак?

Зачем у изголовья плачут свечи?

И почему тяжелый полумрак

Лёг скорбным саваном на эти плечи?

Зачем постель так узка и темна?

Зачем дубовый край обит парчой?!

И почему вокруг — лишь тишина,

А ты лежишь… навеки неживой?!

И в этот миг, разбив стеклянный сон,

Истошный вопль взвился под потолок.

В нём — дикий крик и боль со всех сторон:

«Очнись! Открой глаза! Вставай, сынок!!»

Она упала на дубовый гроб,

Его ладони мёртвые сжимая,

Целуя белый, неподвижный лоб,

Навзрыд, в бессилье, к телу припадая.