Люби. Гори. Твори

В ночи луны, где тени пляшут в танце,
Жила колдунья с разбитым сердцем в глянце.
Обманом, болью огонь душу обжигал.
И мир вокруг в уныние стекал.

Но чары старые забыты и тихи,
Когда увидела глаза, как отблески стихии.
В них не один сошелся свет и цвет
В одном зрачке сошлись закат, рассвет
Рассвет небесный — чист, высок и ясен,
В нём первый луч пронзительно прекрасен.
Закатный пламень — терпкий, золотой,
Окутанный багряною фатой.
А между ними штормовая буря,
Что солью трёт гранитную натуру.
Три океана в глубине мужской,
Сведённые невидимой рукой.

Она, привыкшая к проклятой тьме,
Застыв, стояла в гулкой тишине.
Магистр рун, властительница снов
Не находила для такого нужных слов.

Ее покой, похожий на гранит,
Пред этим светом трепетно дрожит.
Он смотрит и нездешняя прохлада
Небесного рассвета ей отрада,
А следом мёд сгорающего дня,
Что плавит волю, голову пьяня.
Но стоило моргнуть и третья ипостась
Сметает всё, над логикой смеясь.

В глазах его начало всех начал,
Тот тайный свод, о коем Бог молчал.
Там утренняя дымка перламутром
Сплетается с вечерней алой пудрой.

И ведьма — та, что знала вкус полыни,
Терялась в этой ласковой пучине.
Как устоять, когда в одном мужчине
Живут три зверя на одной вершине?

Один поёт о вечности без края,
Другой сжигает, сразу исцеляя,
А третий дышит солью и бедой,
Маня её за огненной звездой.

Она, забыв про древние печати,
Про яд в кольце и лезвие заклятья,
Свою веками собранную власть
Была готова под ноги упасть.

Пусть мир ее изранен, словно камень,
Любовь, как шторм, взмывает в чёрный пламень.
И верит ведьма — этот странный сплав:
Рассвет, закат и праведность забав, -
Ей принесёт покой и счастье больше втрое,
Укрыв своей изменчивой волною.

Но помнит боль, что в сердце глубоко,
И страх терзает, смотрит пустота в лицо.
Увидит ли средь пепла и руин
Дрожащую девчонку? Он один,
Способный взглядом усмирить метель,
Вернув душе утраченную трель,
Заставив замереть седое время
И чары снять с невидимой постели,
Заставив лечь растрёпанную прядь
На тёплый палец… Ей бы не пропасть!
Скользнуть рукой у пятого ребра,
И кожа вспыхнет искрой серебра.

Смоет ли этот ласковый прибой
Всю черноту, унёсшую покой?
Принять ли сможет он ее ненастье,
Разбив осколки выцветшего счастья?
Она шагнула ближе, сделав вдох,
Перешагнув через эмоций ужаса подвох.
Коснулась пальцем века возле темени...

Миг длится вечность, а мгновение решало всё:
Шагнуть вперёд или сорваться прочь.
Но дрогнул сумрак, тая в забытье
Его зрачки позвали за собой сквозь ночь.
Ни слова не было произнесено.
Лишь веки опустились тяжело.

Стоит. Не смея сделать выдох-вдох,
Не зная правил, преступив порог.
Но делает навстречу верный шаг,
Сжимая намертво в руке маяк,
Решая раз и навсегда остаться.
И стены башни начали меняться,
Стекая воском от тепла двоих,
Под властью губ, пока еще чужих.

И задрожала, преклонив колени.
Рассвет плеснул доверием и светом,
Закат укрыл ее своим секретом,
А буря… буря замерла внутри,
Шепча ему: «Люби. Гори. Твори» .
Впервые ночь казалась ей не мглистой,
А куполом из аметиста,
Где каждый вздох — признание и плен,
Поднятый ею с выжженных колен.

Рассвет коснулся век прохладной сталью,
Смыв чернь с души дыханием росы.
Он спит, храним её незримою печатью,
И мир вокруг сияет от красы.

12.09.2026