Оба два

Удалила ты все материалы!

Укол поставил психотерапевт, мозги поплыли по лестницам скандалов, и в ход пошли ножи кипящих внутри крови вен —

Он долго шел, искал внимания.

Страдания не окупились в том деревянном тоненьком сарае,

И он упал, и больше он не встал с колен.

Угомонились незакрытые гештальты,

Пропали чувства в сердце на века,

Угасли мысли в голове, которые его еб*ли!

Он отдохнёт теперь нормально — от ужасов небрежной жизни, от критики суровых людских рож… — от пустоты и от страдания.

Его впредь не волнуют города, машины, жизнь и прочая белиберда...

И секс ему не важен был при жизни, а впредь — и вовсе не к чему искать партнёршу для гнилого трупа!

Он сдох внутри ещё с рождения сознательного тела,

А тут теперь и мыслей потекла река, как кровь течет из головы, летящей прямиком на эшафот...

И казнь ему дарована не зря — он в целом многого заслуживать не может!

Он мог сражаться, мог и мстить, расти как мозгом, так и силой...

Но как себя он не придумывал разы — он всё же тот, кем был всегда рождённый...

Он выключал себя сто раз, себя терял в ночи раздумий,

Но кто бы его телом не управлял — он просто шкура, просто тело.

Он мог сидеть как мёртвый на скамье, глядя на ту единственную точку, что в небе разливается во тьме — она прекраснее любой девчёнки… он думал каждый день о ней, он разбивал всё тело в шину.

Он выключал себя, включал другого.

Ну или он не включал сам добровольно...

Это не важно, он им потакал!

Но выбора у них на тело не было другого...

Они так и не поняли… они — то самое единственное верное в разы любого верного решения.

И он угас, и тот за ним нырнул,

Нырнул в холодную, кипящую от жажды реку...

Но прорубь затянуло льдом, оставив тело на покой веков тернистого берёзового леса...

Вода угасла, отражения больше нет — остались лишь размытые портреты.

При жизни камеры он не любил, молил о смерти грешной Бога.

Он с самого сознательного возраста мечтал убиться, мечтал он умереть....

Но вот для алкоголя профпригодность — а он ещё живее всех живых...

18.09.2025