Казнь «Собачим вальсом»
Ashen Crown
Мой чёрный лак тускнел от сотен рук,
Я помнил Баха строгий, гордый звук,
Шопена вальс, рапсодий Листа страсть,
И Моцарта божественную власть.
Я знал сонаты, фуги, менуэт,
И джаза рваный, синкопичный след.
Я пел романсы, плакал и смеялся,
И каждой нотой в вечность отдавался.
Я был роялем, королём балов,
Свидетелем признаний, нежных слов.
Потом – пианино в доме у студента,
Где каждый день рождались два куплета.
Я пережил Рахманинова шторм,
И Дебюсси туманный полутон.
Я вынес всё: и гения порыв,
И детских пальцев робкий перелив.
Но время шло. Истёрлись молоточки,
И в голосе моём дрожали точки.
Меня свезли в трактир, где пьяный гам
Стучал по клавишам моим по вечерам.
И там, в угаре липком и постылом,
Что стало для меня последним взрывом,
Он сел за стул, пропитый и седой,
И заиграл «Собачий вальс» простой.
Он бил по мне, тупой и одержимый,
Сто раз подряд, упрямо, нестерпимо.
И этот круг, бездарный и пустой,
Сломал мой дух, мой внутренний настрой.
Я, знавший мощь аккордов мирозданья,
Не выдержал простого повторенья.
Струна внутри с пронзительным щелчком
Порвалась, став последним маячком.
И молоточек, вжавшись в деку, замер.
Хозяин злобно дверцей в стену вжарил.
«Сломался, хлам!» – и вот, я брошен был
Туда, где дождь потоками кропил.
Теперь лежу в канаве придорожной,
Разбитый, грязный, жалкий, невозможный.
Клавиатура – выбитый оскал,
А в струнах ветер песню отыскал.
Он шепчет мне про Баха и про Листа,
Но я молчу. Душа моя нечиста.
Я тот, кто пережил всю красоту,
Но пал, услышав в сотый раз… не ту.
0 0 0
![/TORY\](/upload/003/u373/3/d/3d764d1d.jpg "/TORY\")
