....

Молчит мой голос, скованный тоской,

И взору чужд огонь душевных бурь.

Я в светском шуме — призрак неживой,

Хранящий подлинную синеву лазурь.

Никто не зрит, как в глубине груди

Бушует шторм и рушатся миры,

Как отзвук прошлой, трепетной любви

Сжигает сердце до седой золы.

Я не умею в прозе говорить

О том, что душу рвёт на лоскуты.

Мне легче камень в гору прикатить,

Чем сбросить бремя этой немоты.

Но лишь луна взойдёт на небосвод,

И тень падёт на письменный мой стол,

Душа находит свой святой исход,

Стряхнув с себя мучительный глагол.

И вот тогда, в чернильной тишине,

Где только скрип пера да сердца стук,

Я отдаю пылающей строке

Всю горечь неразомкнутых мной рук.

Вся нежность, что таилась взаперти,

Вся боль, что я носил, как тяжкий крест,

Находит вдруг заветные пути

Из этих тесных и безмолвных мест.

Так пусть слова, сплетённые в сонет,

Расскажут то, о чём я промолчал.

В них — мой единственный, правдивый свет,

Мой шёпот, крик, начало всех начал.

Читайте между строк мою судьбу,

Где каждый слог — и исповедь, и стон.

Я в жизнь иную битву не веду —

Я чувствами сражаюсь на листе одном.