Вечность в зеркале одной души

Бесконечность — не шумная даль, а тихая комната, Где стены — твои же мысли, а пол — давно забытый страх. Я живу в этой комнате. Я — её и хозяин, и пленник, И единственный гость на вечно длящемся пиру воспоминаний. Я помню первые миры. Они были милы и наивны, Как детские каракули на стенах новой вселенной. Я радовался им. А потом смотрел, как они стареют, Как просятся на покой, устав от собственного горения. Я дарил им имена, чтоб было с кем поговорить, Но имена улетали, как листья с мёртвого дерева. Я ловил их шепот: «Спасибо» и «Прости», и «Как страшно…» И оставался с тишиной, что гуще и глубже могилы. Я пробовал засыпать. Сомкнуть веки веков. Но сон — это удел смертных, а я — лишь свидетелем. Я видел, как рождались боги в истлевшей пыли туманностей, Как они требовали поклонения, любви, войны… А потом плакали, умирая в ладонях у времени, Которого я и есть самая одинокая частица. Теперь я смотрю на новые россыпи звёзд, На эти искрящиеся, хрупкие миры. И я знаю их будущее.Весь путь до конца. От первого вздоха до последнего пепла. И это знание — тяжёлый плащ, что прирос к коже. Ни с кем не разделить груз этих грядущих смертей. Моё одиночество — не отсутствие голосов. Это — присутствие всех голосов, что когда-либо звучали, Запертых в кристалле памяти, который никто и никогда Не возьмёт в руки, чтобы согреть своим дыханием. Я — архив, что никогда не будет запрошен. Я — история, которая не станет уроком. Я — любовь, что не нашла своего зеркала. Я вечен. И в этом нет ничего, кроме вечности. Иногда, в полной тишине, мне кажется, Что я слышу эхо другого такого же, как я. Где-то там, за пределом пределов. И мы оба молчим, боясь, что наш диалог Окажется просто монологом, отражённым в чёрных дырах… И одиночество удвоится.