Падение небес

Я видел сон: небо сползало, как штукатурка, И билось о землю бледной плёнкой. Звёзды сыпались, как испорченная крупа, В бездонную урну пустого затона. А люди не плакали. Они смотрели вверх, Искали в этой месиве знакомые созвездья —

Орион, Кассиопею… Но это был лишь бред, Последняя попытка найти во всём этом — повесть. Дети пытались ловить на язык хлопья света, Думали — снег. Но это был пепел времён. Птицы, забыв о пении, о возврате, Застыли в воздухе, как гвозди, вколоченные в звон. Реки текли вспять, к своим истокам, Чтобы успеть забыть о том, что видели. Океан стал густым, как смола, и высоким, И в нём застыли тени бывших кораблей. Мосты сами собой рассыпались в пыль, Дома закрывали глаза-окна, не желая смотреть. И это было не страшно.Было — тихо, уныло. Будто мир сам устал себя продолжать и болеть. А потом пришла волна — не воды, а забвенья. Она не смыла, а стёрла всё, как ластик — карандаш. И не осталось ни боли, ни сожаленья, Никого, чтобы вспомнить наш глупый и жалкий шанс. Лишь я один, призрачный зритель апокалипсиса, Стою на том месте, где был мой порог. И вижу, как в небе, теперь уже низком и сизом, Плывёт одинокое, никому не нужное, Бог… И он плачет. Но слёзы его — это просто кислотный дождь, Что стекает по щекам бесконечности в вечность. И в этой вечности нет уже ни «люблю», ни «возможно», Лишь эхо молитвы, застрявшее где-то меж звёзд, как заноза. И я просыпаюсь. И слышу, как ветер стучит в стекло. И знаю, что это не сон. Это — отсрочка. Небо ещё держится. Но я уже вижу начало его паденья. И молча жду, когда обрушится кровля эпохи. И нам не поможет ни вера, ни знание, ни гнев. Мы лишь пыль на шкале, что кто-то передвинет. И мир закончится не взрывом, а шёпотом, Который не услышит никто. Абсолютно.