Хранитель миров

Глухой библиотечный зал, пустой и сумрачный,

Хранит молчание, как древний часовой.

Здесь каждый шорох — голос тайны многодумный,

И эхо споров, оборвавшихся строкой.

Вот Ахилла гнев, тяжёлый и грозящий,

Вот Джульетты плач в полуночной позолоте.

Как тихий часовой, в ночи несущий

Все раны прошлого в своей немой работе.

На пальцах чернильные созвездия горят,

И шепчут о морях, где Одиссей тосковал.

Он их в переплёты, как в гавани, собрал,

Чтоб тайну вековую новый день не разгадал.

А утром — лишь позолота на корешках блещет,

И кажется, что тень скользнула между строк.

Но тишина всё так же дышит и трепещет,

Храня для вечности немой ночной урок.