Ты.

ты в мертвом царстве лицемерья 
больше всего себя любил
в свои лишь верил убеждения
печаль и зло внутри носил

больше всего увеселения
превратные предпочитал 
мою любовь ты на презрение 
сильней и крепче поменял

когда отчаянно нуждалась,
когда горела как во тьме
от тебя помощь ожидалась
но поняла я — сила эта вся во мне…

ты расточитель, вдруг в геене огненной больно загоришь
и тут пройдет по моей вене:
«Так Петербург или Париж?»