Мы от горя других-молодеем

Мы сидели вдвоём в прихожей,
Чистый пол, лишь приёмник хрипел.
Надя тихо на ухо шептала,
Что-то из новых сплетней.

Например вот, в семье Петровых
Снова ругань, а дочь-в бега.
Жизнь соседей не сладкая вовсе,
Но у нас посерьёзней беда.

Погляди, как Глецким то дурно,
Рухнул замок и статус их в прах.
Раньше жили в палатах кедровых,
А теперь-лишь позор на плечах».

Нам казалось: мы просто беднее,
Просто в жизни чуть меньше удач.
А теперь мы как будто сильнее,
Глядя в бездну чужих неудач.

Мы ворчали: «Нас в дом не пускали,
Не считали за равных людей».
А когда они в яму упали-
Стало радостней нам и теплей.

Этот вывод и горше, и злее,
Даже чем уязвлённый «глухарь»
Мы от горя других-молодеем,
Пьём его, как хмельной иван-чай.

Мы любуемся в зеркале битом
Их согбенной, слабой спиной.
Их несчастьем, как соком испитым,
Наслаждаясь в тиши ночной.

Мне так страшно, что в этой квартире,
Где дождём потянуло с утра,
Мы в жестоком и мелочном пире
Славим чьё-то чужое «вчера».

В нас таится безжалостный грех:
Видеть, как догорает сосед,
И скрывать торжествующий смех,
Что над нами опасности нет.

Но нельзя припадать лицом
К стёклам тем, где свет жизни погас.
Нужно стать им опорой, крыльцом,
А не радоваться, что горе-не в нас.