Шёл, глядел упрямо.

и я пошёл. глядел упрямо, внимал слова и пустоту молитв. я отрицал и верил свято, что рана в горле не болит.
всё шёл, гремел безумный смрад, давясь златою ложкой. стонал, гудел в агонии прожжённый МКАД, став пепельной дорожкой.
а нос он не воротит, вдохнул меж соснами и ивой 
и вычистив до бéла, что зубы сводит,
ты всё равно была красивой.

без громких слов и золотого звона, рождённых в голове уж точно не с любви. я видел лик без зависти и крова. поникший меж берёз и торфяной тоски. предáл все свои принципы, забвенья, что прорастали сквозь года и лёд. и сам того не понимая, срубил под корень обещаний гнёт.
взлетят двенадцать острых пуль, дрожащим криком разбудив. и горечь, страх взорвутся глухо, поля и город исказив. и разве это было целью? недоходимой точкой мечт и грёз? я не хотел, чтоб было больно.
ей не хотелось тех икон из слёз.

и он стоит. глядит упрямо, сквозь скрежет куполов войны. а я смотрел, как тенью пьяной, падёт укор безведанной
страны.