На повторе

На повторе вспоминаю
Я моменты жизни те,
Что всплывают, согревая,
В ежедневной суете.

Я их в памяти лелею,
Словно горстку янтаря,
Хоть и немного сомневаюсь, 
Не фантазия ль моя.

Помню, летним утром жарким,
Я проснулась невзначай,
И сжимая в пальцах нежно
Чашку, где остывший чай.

Но внезапно — тишина.
Птичий гомон смолк вдали.
Я взглянула… Церкви нет!
Той, что в двух шагах, в пыли

Летней скрылась… Лишь туман —
Голубая пелена.
Плотный, вязкий, будто пьян,
Всё сокрыла глубина.

Но луч солнца, как копьё,
Вдруг тумана толщу сшиб —
И в пронзённом том жнивье
Вспыхнул купола изгиб.

Мир затих. И двадцать долгих,
Словно вечность, тех минут
Шла борьба двух сил безмолвных,
Что друг друга не убьют.

Шла борьба двух бесконечных —
Света дня и мглы ночной...
Я стояла, как в потемках,
С восхищением в глазах.

И помню я ещё вот это:

Я ненавидела тот звон,
Что шёл от старых куполов.
Безумный, хаотичный стон,
Бессмысленный набор из слов.

Но как-то раз, за чашкой кофе, 
Застыла, подойдя к окну:
Я, звуки эти различая,
Вдруг уловила тишину...

Нет, не молчанье. Просто стержень —
Один забытый, тихий звон.
И хаос, что был так безбрежен,
Сложился в музыку, в канон.

И в тот же миг перед глазами
Возникла ангельская рать,
Сверкнув над нашими главами
Крылом, что в небе не объять.

Их знамя — не кусочек ткани,
А лик Святой из алтаря.
Он плыл над ними в океане
Из света, будто всем заря.

А впереди, в простой одежде,
Босой, велик и в то же время прост,
Стоял Он, полный той надежды,
Что выше неба в полный рост.

Три раза копья поднимались...
И замер мир, и стихла твердь.
Потом виденья растворялись,
Неся с собой и жизнь, и смерть.

И смолкла музыка. Ни звука.
Лишь тишина в моём окне.
И эта сладкая наука
Осталась навсегда во мне.

Назавтра я пришла к собору,
Чтоб тайну для себя открыть.
Спросила, кто вчера, в ту пору,
Сумел так звоном ворожить.

Мне сторож там ответил просто,
Что старый мастер занемог,
И замещал его подросток —
Его прилежный ученик.

Но имя мне не подсказали,
И больше с той поры, увы,
Той музыки я не слыхала
Средь колокольной той молвы.

А вот ещё одна картина:
Я на реке, средь старых гор.
И камень, брошенный без чина,
Вдруг тишину собой взорвал.

Но звук — не всплеск, а стук неясный!
Он звал за водную завесу,
Что падала стеной атласной
И прятала свой мир от леса.

Под душем ледяным, как иней,
Я проскользнула в тайный грот,
Где в заводи из лепестков и сини
Вершил свой танец хоровод.

Там тень моя на своде камня
Плясала в бликах от воды.
И это было, словно знамя,
Благословенье чистоты.

Я обернулась — и сквозь стену
Воды взглянула солнцу в лик...
И время замерло. Мгновенно.
Весь мир был будто бы в бреду.

Листок, что падал, — в небе замер.
И люди, там, на берегу,
Застыли в кадре, словно в раме...
И я… поверить не могу.

Но нет, поверила и я помню
Тот мир, где время замерло,
Где я одна на камне скромном
Смотрела в солнце сквозь стекло
Живой воды...

Да, это чудные мгновенья.
Уйдя, не спросят нас они,
Но всё по прежнему согреют,
В минуты холода и тьмы.

Не слышно музыки той в звоне,
Туман не борется с зарёй,
Но верю… Нет, я точно знаю,
Что это точно не конец.

Природа -чудо мирозданья,
И сотни тайн её полны.
Моя задача — без роптанья
Заметить проблески чудес...