Летняя сказка.

Летняя сказка.
*1. Прошлым ли, в позапрошлым летом,*
Точного не дам ответа.
Но это было — точно знаю,
О том, что было, излагаю.
Всё вспомнить бы, чтоб не соврать,
Историю свою начать…
У меня был выходной.
Я с рыбалки шёл домой.
В обед мне брат маяковал,
Я сотку взял: домой он звал.
Был нужен маме — меня нет,
Делала, вроде, винегрет…
Хотели баньку истопить,
Братан зовёт воды возить.
Просил, чтоб я скорей пришёл,
И я ответил: «Хорошо!»
Я телефон в карман кладу,
Смотал две удочки, иду...

*2. Тут вспомнил: завтра за грибами*
Собрались мы сходить с друзьями.
Чтоб время сбора уточнить,
Я должен был им позвонить.
Я маякну, чтоб не звонить —
Баланс там: восемь единиц.
Перезвонят или нет —
Завтра сам пойду чуть свет.
В кармане шарю: «Боже мой!
Здесь дырка — где же сотик мой?»
Обед, жара, иду назад.
Такому «счастью» я не рад.
Устал как курва, где же сотик?
Вдруг кто позвонит по работе…
Иду тропинкою, кустами,
Где шёл — трава, шарю руками...

*3. Свист, оглянулся — «показалось...»*
Наверно, глюк или усталость.
Свистят. «Ну что ты будешь делать!»
Опять… «Мне это надоело!»
С коленей встал я, отряхнулся,
Взглянул в кусты и ужаснулся:
На дереве сидит бесёнок,
Свистит и дразнит телефоном.
«А ну отдай!» — кричу ему.
«Поймаю и штаны сниму!»
Он голосом кричит мне звонким:
«Что распищался, как девчонка?
Штаны сниму, тебя поймаю…
Только попробуй — в миг сломаю!
Штаныы он снимет, вот нахал!
Скажи, ты мне их покупал?
А я работаю до ночи,
В руках нет силушки и мочи...»
— «Ты работяга, я гляжу,
Хочешь, с тобою посижу?»
Я вижу, он такой хитрющий…
«Лапшу не вешай мне на уши!
А сотик я тебе не дам,
Пока с ним похожу я сам!»
Тут зазвонил мой телефон…
Он кнопку жмёт… о-о, это сон…
«Алло! Контора? Что вам надо?
Нет-нет, здесь вам совсем не рады.
Кого позвать вам? Ах, Ивана.
Второй день пьёт, спит на диване!
Что, чтоб к утру у вас был сам?
Вам от него привет всем вам!...»
Кричу: «Не смей! Сотку отдай!»
А он: «Что-что? Ну, догоняй!»
Рванул в кусты, и я за ним —
Ведь с телефоном он моим...

*4. Зашёл в кусты, я и бреду,*
Бесёнка никак не найду.
Гляжу, шагает Чипполино,
Вышагивая шаг свой чинно.
Бормочет сам с собой парнишка,
На нём короткие штанишки.
Решил окликнуть я мальчёнку.
Кричу — он вскинул вверх ручёнки:
«Ой, дяденька, меня простите!
Не виноват я, отпустите!»
— «Чего, малой, ты напугался?»
— «В лесу давно я заплутался...»
— «А что ж кричишь ты: “Извините!”?»
— «Вы, дяденька, меня поймите:
Пошёл за ягодами я в лес,
А тут с кустов вдруг вышел бес.
Сказал, здесь страшный дядька ходит
И маленьких детей уводит.
Он телефон мне показал,
Чтоб я молчал, мне наказал.
Звонил он дядьке Черномору,
С богатырями он из моря
В дозор вдоль берега все ходят,
Взором владения обводят.
Тот обещал приехать сразу,
Поймать чтоб мужика “заразу”.
Вы, дяденька, уж извините!
Я побегу, и вы бегите...»
Шмыгнул к кустам тот паренёк.
Не засмеяться я не смог...

*5. Я двинулся опять в дорогу.*
Жара, вспотел, устали ноги.
Вдруг слышу — ручеёк журчит,
И кто-то вроде говорит.
Раздвинул я кусты немножко:
Сидит Кикимора с лукошком.
Водой с ручья та ноги мочит
И что-то там себе бормочет.
К ней сзади тихо подхожу,
Ей руку на плечо кладу.
Та как дёрнулась — кричать
И на меня палкой махать:
— «Сейчас как дам да по хребтине!
Совсем что ли, сдурел, детина?
Ой, это вы, Иван, простите!
Вас не узнала, извините.
Ну вы-то хороши уж тоже —
Так довести до инфаркта можно...»
Ну да, конечно, виноват.
Стою пред ней, пряча взгляд.
— «И вы меня, прошу, простите!
Рука моя — вам, вот держите,
Вам помогу скорей подняться
И перестанете ругаться.
Ух! Здравствуйте! Вот к вам попал.
Ваш чёрт мой телефон украл.
А там и номера друзей…
Найти его бы поскорей.
Его ищу, но не нашёл.
Пристал, к ручью попить пошёл...»

*6. Кикимора та отряхнулась,*
Мне подмигнула, улыбнулась:
— «Его уж все хотят поймать,
Чтоб снять штаны и зад надрать.
Успел он многим “насолить”,
С тех пор как начал у нас жить.»
Гляжу, грибы лежат в лукошке,
Прикрыты тряпицей немножко:
«Гляжу, а вы всё так с грибами…
А Леший-то, он что, не с вами?»
Кикимора мне отвечает,
Косматый волос поправляет:
— «Да вот, ходила я к Тартилле,
Грибов вчерашних ей носила.
Она уж не живёт в болоте,
Дом у ручья, за поворотом.
Одной уж скучно там-то ей,
Прийду — болтаем долго с ней.
Совсем тоскливо ей в болоте,
У всех дела — своя забота…
К ней Дуремар стал заходить,
Свои микстуры ей носить.
Совсем уж обнаглел нахал,
Всё, что не нужно, продавал.
Старушка что брала, не знала,
Ему, паршивцу, доверяла.
А он хитрющий, гад такой,
Увидел золото у той.
Кой-что старушка сберегла,
Чтоб спрятать — то не прибрала.
А он усёк и думать начал,
Добро её ходил всё клянчал.
Кой-что на золото менял,
Когда микстурки ей совал.
Совета негде ей спросить…
Одна осталась. Как ей быть?
Хоть рядом Водяной живёт,
Но тот обижен на народ…
Дразнят, что жизнь его — жестянка,
И что живёт он как поганка.
Он не общается ни с кем,
Стал отшельником совсем…
Вот и решили всей толпой
Тортилле домик небольшой
Построить прямо у ручья.
Им помогала даже я,
Чтоб было легче к ней ходить
Да и продукты заносить,
Поговорить о том, о сём…
Хорошенький, уютный дом...

*7. Медведь нам брёвен натаскал,*
Шпаклёвкой щели затыкал.
Окна застеклил бобёр —
Важный, старый и хитёр…
Паркет гномы уложили,
Затем линолеум стелили.
Петух на крыше суетился,
Скорей накрыть её стремился.
Вот дом всем лесом сколотили,
На день рождения подарили.
И помогли ей заселиться.
Ух, не смогла не прослезиться.
Пришёл к ней весь лесной народ —
Ей триста сорок первый год.
Долго справляли, веселились,
Лишь к вечеру угомонились.
Там был Базилио слепой,
Он, как всегда, пришёл с лисой.
Пришли в нарядах, при параде,
Пришли лишь угощенья ради.
Не принесли они подарки —
Забыли, дескать, “по запарке”.
Ну, черепаха их простила,
За стол со всеми усадила.
Кощей ей вазу подарил,
Сказал, последнюю купил.
А Карандаш принёс портрет,
Всё спрашивал: «Похожа ль, нет?»

*8. Там бабка Ёжка на гармошке*
Играла, топая в калошах.
Семь гномов лихо танцевали,
Ногам покоя не давали.
Медведь квас, пиво разливал,
За всеми он ухаживал.
Я было к пиву пристрастилась,
Но Миша рявкнул — и я смылась.
А за столом кот песни пел.
Народ гулял, весь лес гудел.
Все от души повеселились,
Кто в ссоре был — те помирились.»
Я слушал, не перебивая,
И эту сцену представляя.
«Кикимора, вы извините!
Но я пойду, а вы сидите.
Бесёнка нужно мне поймать,
Чтоб телефон свой отобрать.»
Кикимора мне руку жмёт:
«Эх, загрузила я вас вот.
Держать не смею боле вас.
Ну, до свиданья! В добрый час!»
Я сразу двинулся вперёд —
Ведь скоро солнышко зайдёт.
Луна-то выйдет или нет?
Ночью в дороге дать мне свет.
Хорошо летом, тепло.
В каком-то плане повезло.
Иду не спешно — вижу дом.
А кто же проживает в нём?
Вокруг цветов понасадили,
Забор покрасить не забыли.
Красивый домик, чистый двор,
На ставнях вырезан узор.
Я подошёл — тук-тук, стучу,
Кто в доме есть, узнать хочу…
Вдруг слышу: кто-то подошёл
И тихо шепчет, чтоб зашёл...

*9. Я дверь чуть-чуть приоткрываю,*
Хозяйку взглядом созерцаю.
Черепаха предо мною.
Удивленья я не скрою:
Чепчик синенький с цветочком,
Халат, фартук — это точно
На Тортиллу я набрёл,
Значит, её дом нашёл.
Согнувшись чуть, гляжу, стоит:
«Тортилла я!» — мне говорит.
— «Ну, здравствуйте! А я Иван.
Ночь на дворе — забрёл вот к вам...»
Старушка чуть перебивает,
Со мной беседу продолжает:
«Я думала, что Самоделкин
Придёт настраивать “тарелку”.
Его два дня я жду, как бога,
Всё не найдёт ко мне дорогу...»
Я огляделся: домик справный.
— «Теперь живётся тут вам славно!...»
— «Ну да, теперь ко мне хоть кто-то ходит.
Бывает, что детей приводят.
Приносят шерсть — я им вяжу.
Иной раз сказку расскажу.
А то ведь там жила одна,
Ведь тишина сводит с ума…
И Дуремар-то, паразит,
Продать всё что-то норовит.
А что? Зачем? Я ведь не знаю.
Где мне спросить? Вот покупаю.
Очки-то старые — читать.
Давно пора уж их менять.
И рыбки тоже ведь молчат,
Всё плавают туда-назад.
Лягушки заняты уж очень,
Всё квакают с утра до ночи.
На кочке жаба квакает,
Сынка-детину сватает.
Уж сколько лет одно и то же,
Заядлый лодырь он, похоже...

*10. Он с детства не пошёл учиться,*
Твердил: «Мать! Я хочу жениться!...»
Забросил школу и учёбу,
Колючкой расцарапал ногу.
Затем изрядно он хромал,
Болеет, дескать, — намекал.
Шли годы. Так живёт с мамашей,
Уж с семьями все одноклашки.
И старенькою жаба стала,
Вот с тростью ходит — захромала.
Ко мне русалка подоспела,
Сидели с ней, о них балдели.
Она-то мне и предложила:
«Съезжай на берег ты, Тортилла!
Общенье там, и всё удобно,
И будешь жизнью ты довольна.
Там у ручья цветёт поляна,
Построят дом — всё будет славно.
Там тридцать три богатыря,
И с ними дядька Черномор.
Они не просто так, зазря,
Давно несут вокруг дозор.
Окрестность зорко стерегут,
Тебя в обиду не дадут.»
На уговор я поддалась,
И вот сюда перебралась.»

*11. Мы сидели с ней, болтали,*
Время шло — не замечали.
Меж тем я от неё узнал,
Что Буратино бедным стал…
Волшебную палку он как-то нашёл,
В карман её спрятав, домой с ней пришёл.
Ходил с угла в угол, не знал, как начать,
Всё думал: ну что же ему загадать?
Всё есть у него: и хозяйство, и дом,
Лилипутов полно — все живут дружно в нём…
Комар-пискун там пролетал,
О той проблеме-то прознал.
Сел к Буратино возле ушка:
— «Слышь, вспомни мышку ты Норушку,
Ведь нету у неё избушки.
Вот ты взмахни на раз, два, три…
И домик ей ты подари...»
Ну, Буратино сделал так:
Взмахнул рукой и сделал шаг.
Сказал: «Пусть будет дом, как у меня,
Чтоб там вмещалась вся родня,
Что к ней приедет погостить,
Чтоб было где всех разместить.
Пусть будет дом такой у мышки,
И пусть она в нём вольно дышит...»
И тут же дом его исчез…
Комарик живо смылся в лес…
Да-а, мышку так-то жалко…
Потом от злости сломал палку.
«Ну что поделать?» — так сказать,
Стал Самоделкина он звать.
Тот к вечеру к нему приехал,
С собой взял пилу и уехал.
Всю ночь пилил, стучал, стругал,
Наутро вынес, показал:
Из пластмассы сделал ручку —
Так удобно, даже лучше.
Дальше обернул фольгою,
Сделал палку золотою...

*12. Тут Буратино подбежал,*
Схватил он палку — замахал…
Хотел вернуть себе хоромы,
Аж рассмеялись все вороны.
Он крутит палочку, махает,
А та ничто не исполняет.
Ведь когда палочка сломалась,
Её вся сила потерялась…
Мышка-то не растерялась,
В доме том обосновалась.
Всех зовёт на новоселье —
Будет гам, шум и веселье…
Буратино стал кричать
Да Самоделкина ругать.
Тот: «Я же мастер по железу,
Ну, если что, на столб залезу...»
И Буратино огорчился,
И восвояси удалился…
Тут Тортилла отвлеклась,
В комнату вдруг подалась.
Принесла мне плед, подушку:
«На диван ложись, Ванюшка.
Поздно уж ходить, бродить —
В болото можно угодить…
Так что, гость, ложись-ка спать,
Завтра рано всем вставать...»
Я пред нею извиняться:
«Ох, не стоит волноваться!
Извините, что стесняю!
Благодарить вас как — не знаю.
Ну что ж, наутро, как рассвет,
Проснётесь — а меня уж нет.
И не стану вас будить,
Так что подольше утром спите!»
Я на диване уложился,
Уставши сильно, отключился.

*13. Чуть свет — я живо встал, оделся,*
И тихо вышел, скрипнув дверцей.
Глубоко вдохнул я грудью
И с какой-то даже грустью
Потихонечку пошёл.
Взором двор её обвёл…
Иду неспешно я себе,
Вижу: идут навстречу мне
Трое бобров — прут тарантас,
И с ними толстый Барабас.
Карабас Барабас
Со мной сравняется сейчас.
Гляжу, в тележке лежат доски.
У Карабаса лист — наброски.
Лист свёрнут в трубку аккуратно,
Что на листе — мне не понятно.
Карабас встал предо мной,
Круглый, важный, прям такой.
Развернул свой ватман он,
Поглядел настороженно.
В нём полоски, цифры, точки,
Кружки, квадратики, крючочки.
Я удивлён, но всё ж стою,
Руку тяну и говорю:
— «Карабас Барабас,
Я приветствую вас!
Вижу, спешите вы куда-то
В столь ранний час — мне не понятно.»
Карабас не отрываясь:
— «Ох, уж с утра мы замотались.
Да вот, на стройку мы идём,
Строить уютный, тёплый дом.
В нём аист будет скоро жить,
В тепле, в комфорте, не тужить,
Чтоб на зиму не улетал.
Построим дом — план набросал
С бобрам. Будем пилить,
Строгать и дом сей возводить.
Он врачевать хочет у нас.
Врачей-то дефицит, как раз.
На вызовы ему чтоб не летать,
Всех мам он будет тут же принимать.
Вот ему построим дом,
И жить, и врачевать он в нём
Будет и летом, и зимою…
Ох, заболтались мы с тобою.
Да и не только чтобы жить,
Роддом решил расположить
Там же. Ведь комнат будет много.
Затем и сделаем дорогу...

*14. Аист лекарства накупил,*
Кушеток тоже навозил.
Ему медведи помогали,
Всё поближе доставляли.
Всем лесом мы помочь решили,
С бобрам досок навозили.
Поможет кто каким добром,
И будет здесь родильный дом!
Затем хотим построить почту,
Ведь не придумаешь нарочно,
Стройку сорока увидала,
И почту строить заказала.
А то ведь что да как узнать
О родственниках — нужно шагать.
Ведь телефон есть не у всех.
Бродить старушкам — просто смех.
Пусть будет почтальон — сорока.
Она красива, белобока.
Её давно уж все тут знают,
В селе у нас все уважают.
Вот пусть письма доставляет,
Иль что ещё, кто что читает.
Ну а гусеницы-шелкопряды,
Что на заказ всем шьют наряды,
Сороку пусть к себе зовут,
Красивый ей костюм сошьют…
А вы-то как сюда попали?
Мы вас тут раньше не видали.
Хотя и сами тут недавно.
Да, здесь у нас в лесу прям славно!»

*15. Я им с улыбкой отвечаю:*
— «Я уж давно и многих знаю.
Был у вас как-то зимою.
Своей радости не скрою.
Мне понравилось у вас,
И вот я тут и в этот раз.
Бесёнок нужен мне ваш очень,
Поколотить его не прочь я.
Ведь телефон он мой стащил
И с ним куда-то упылил...»
Карабас гладит живот:
— «Да уж, с ним куча хлопот.
Очень пакостный бандит.
Поймаю — от меня влетит.
Его я видел у болота.
Ох, отлупить его охота.
С бобрами брёвна мы пилили,
По речке сплавили, сложили.
Пока ходили на обед,
Пришли — а брёвен уже нет…
Чертенок в воду их скатил,
Их по течению спустил.
На последнем он сел сам,
Лишь ручкой помахал он нам.
Вон, кстати, Водяной идёт,
Недалеко он там живёт...»
Дальше Карабас пошёл,
И бобров с собой увёл.
Скрипят колёса у телеги,
Бобры ворчат: «Успеть бы к снегу...»
Навстречу Водяной бредёт,
И что-то там под нос поёт...

*16. «Доброго вам дня! Привет!»*
— Я кричу и жду ответ.
Водяной перебивает:
— «Я вас вроде бы не знаю...»
Я поспешно отвечаю,
Ему руку пожимая
С перепонками меж пальцев —
Не так приятно прикасаться:
— «Представлюсь: я простой Иван.
Забрёл случайно в гости к вам.
Ну, не совсем чтобы случайно,
Но случай мой необычайный…
Гляжу, куда-то вы спешите?
Со мной чуток не постоите?
Назойливым быть не пытаюсь.
Я вашим лесом наслаждаюсь!
Как всё прекрасно! Тёпло, лето.
Вокруг густой листвой одетый
Наипрекраснейший ваш лес!
Полно жильцов в нём и чудес!
Зимою иль летом — восхищаюсь!
Всем рассказать друзьям стараюсь
О том, что здесь я повидал,
И по пути кого встречал.
Кто-то не верит — дескать, враки.
Ну, сколь людей, столь мнений всяких.
Главное то, что я видал,
И многим здесь сам руку жал.
Ко многим даже заходил,
И ночевал, и чай попил.
Да, многим здесь я удивляюсь,
Но всё же больше восторгаюсь!

*17. Мы стоим так с ним, болтаем,*
Я рассказ свой продолжаю.
Вдруг заслышали мы шум —
То ли треск, то ли гром «бум»…
В даль, в дорогу озираясь
И чуть-чуть где-то пугаясь,
Видим дым, прям паровоз —
Будто сто вагонов вёз.
Вот шум ближе приближается,
И картина проясняется.
Едет печь, на ней мужик.
Чёрный дым с печи валит.
Тот держится за край печи.
«Посторонись!» — нам он кричит.
Я в сторонку отбегаю,
Водяного чуть толкаю.
Печка мимо пролетает,
Пыль столбом лишь оставляет.
Дым, пыль, чад — мы, отряхаясь
И на диво поругаясь,
Кашляем, чихая враз,
Протирая пыль от глаз.
Водяной тоже ругается:
«Пыль, гляди, не оттирается.
Ох, окоянный оболдуй!»
И я стою, смеясь, шуткую,
Хоть весь и в саже, и в пыли —
Так отряхнуть всё не смогли...

*18. Отряхнулись, поругались,*
Над друг другом посмеялись.
Водяной заговорил:
«Ты что-то у меня спросил?
Ах да, спросил, куда подался?
Совсем, блин, что-то замотался.
Ещё, блин, этот баламут,
Емеля, вроде как, зовут.
Куда так мчался, дуречек?
Я, блин, отпрянуть еле смог…
Я сам-то вот к кроту иду.
Где он сейчас? Поди, найду?
Сказали, в поле хлопочет,
Картофель, вроде как, сажает.
Был разговор, чтоб я и крот
Всё провели — водопровод.
С колодцев-то сколь принесёшь?
Лишь два-три раза — устаёшь!
Крот будет сам траншеи рыть,
Ну а бобры бамбук ложить.
Вот по нему вода пойдёт,
В лесу всем радость принесёт...»
Я слушаю его, вникаю,
Меж делом головой киваю:
«Теперь вы важный господин!
А что, кроссовок-то один?
Его вы что ли потеряли,
Когда с дороги отбегали?»
Водяной аж засмеялся:
«Нет же, тут он завалялся.
Вот в авоську положил.
В магазине ж я купил
У медведя только утром.
Одел — так легко, как будто.
Но в дороге в грязь залез.
Без асфальта наш ведь лес.
Вот кроссовок разошёлся,
След почти весь отпоролся…
Ну, некогда мне тут стоять.
Пойду скорей крота искать.
Может, и обувку даст.
Занесу в другой уж раз...»
А я-то думал, он без ног,
Плавал в воде — ходить не мог.
Ну да, я многого не знал.
Теперь-то сам всё увидал...

*19. Решил его ещё спросить:*
«А где живёте вы? Простите!
И как справляетесь зимою?
Вы подо льдом что ль? Под водою?»
Он удивлённо отвечает:
«Вот ведь что значит — плохо знают.
Там меж болотом и речушкой
Тропинка, и моя избушка.
Ведь обо мне мало кто знает,
И ворчуном, блин, называют.
А я ведь тоже, блин, с душой,
Хоть и зовусь я водяной.
И тоже иной раз охота
Убраться прочь с того болота.
Со мной русалочка живёт,
Поди, уж месяц как пройдёт…
Зимой болото замерзает,
И выходить не позволяет.
А что ж нам спать-то до весны
И всякие там видеть сны?
У нас ведь и медведи тоже
Сказали, что им спать негоже!
Работы всем невпроворот,
Зимой ли, летом — круглый год.
Ну и русалка моя тоже
По дому хлопотать поможет.
Правда, совсем не говорит.
Нет, не ангина ль, менингит…
Давно к нам фея заезжала,
Свои услуги предлагала:
Кому кого приворожить,
Иных и вовсе подлечить.
Ну а русалка-то, глупышка,
Ходить давно мечтала слишком.
Но хвост ходить не позволял,
Он в этом деле ей мешал.
Толь прочитала где ль, узнала,
Что голос на ноги сменяла
В другой стране одна русалка…
И фее стало её жалко.
Она с ней сделку сотворила:
Вместо хвоста ноги взрастила.
А голос-то сразу исчез…
О том прознал у нас весь лес,
И фею эту мы прогнали.
Ох, на чём свет стоит, ругали...»

*20. Я понимаю, что жестоко*
С ней поступили, одиноко
Вот так вот жить одной в реке,
Не походить в лесу нигде.
Тортилла тоже по-иному
Стала теперь жить в своём доме.
Да уж, как всё здесь изменилось,
И как у многих жизнь сложилась…
Гляжу я, Карандаш бежит,
Руками машет и кричит:
«Чертенка, беса там поймали,
Верёвкой руки завязали.
Пройдоху пакостить отучим
И жить как все его приучим.
Его поймали в магазине,
Хотел стащить три мандарина.
Петух заметил — и кричать,
И сразу стал его клевать.
Шум, гам, там все переполошились,
Даже на улице столпились…
Хотел сбежать — не тут-то было.
Его Кикимора словила.
Кот в сапогах там прибежал,
Верёвкой пакостника связал.
Сейчас судить его ведут,
Наверно, скоро будут тут.
На широкой поляне решили судить,
Мы этого беса хотим проучить!»
Слышим — шум, гам, идёт толпа.
Поллеса там, наверняка.
Во главе толпы шёл кот.
Рядом беса он ведёт.
Шляпа сдвинута назад,
Шпоры от сапог бренчат.
Отработанный шаг каждый,
Будто в бой идёт отважно.
Рядом связанный чертенок,
А по взгляду — прям ребёнок…
Босой, и рваные штанишки,
Мне прямо жалко стало слишком.
Рубаха связана узлом,
Изношенный пиджак на нём...

*21. В толпе увидел я лисицу,*
Вся важная идёт, сестрица!
Базилио кот с ней идёт,
Точней, она его ведёт.
Как всегда — дескать, слепой,
Идёт, бредёт еле живой.
Заприметил я девицу,
Чуть поодаль сторонится.
Отошла чуть с дороги,
Вся в печали иль тревоге…
С нею мы переглянулись,
Будто где-то разминулись,
Иль её я раньше знал.
Взгляд её — очаровал.
Та к берёзкам отошла,
Платком покрыта голова,
Верней, косынка — не платок.
Слегка колышет ветерок
Её платьице простое…
Заметил я, стоит босая
Эта приятная девчушка.
Сердечко ёкнуло у Ванюшки.
Шумят, галдят, а я не слышу.
Моё сердечко прямо пышет:
Тук-тук, и вырвется с груди.
В мыслях шепчу я: «Погоди!
Ты успокойся и не рвись!
Душа моя, угомонись!»
Вот толпа близко подходит,
Девица взгляд с меня не сводит…
Я от взора отвлекаюсь,
И уже с толпой ровняюсь.
Обступают те меня.
Ругань, гомон, толкотня.
Осёл на ногу мне ступил.
«Блин, больно!» — я чуть аж не взвыл.
Самоделкин с Буратино
Обсуждают что-то сильно.
Бабка Ёжка и Кащей
Стоят от них чуть правее.
Сзади Артемон бежит,
Ему Мальвина говорит:
«Я ж говорила, чтоб остался!
Зачем за мной ты увязался?»
А он рычит, лапой скребёт,
Будто сорваться норовит
На бедного бесёнка тут.
Нужно встревать — не то побьют...
*22. Семь гномов тоже подбежали,*
Друг друга в суете толкали.
Карабас начал грозить,
Всех решил угомонить:
«Тихо!» — громко прокричал,
Руку правую поднял.
Сейчас здесь будем разбираться,
Как дальше станем уживаться
С этим воришкой и пройдохой.
Слышь, бабка Ёжка, стой, не охай.»
Медведь так важно подошёл,
Толпу всю лапами развёл.
Нахмурил брови на чертенка,
А тот попятился в сторонку,
Но тут его кот упреждает,
Верёвку лапками сжимает.
Медведь своим чуть хриплым басом
Прямо накрыл чертенка разом,
Почти в упор чуть наклонившись,
Связан ли крепко убедившись,
Чертенка за пиджак берёт
И с ним допрос вот так ведёт:
«Ну что, молчишь ты, бедолага?
Да, натворил делов, бедняга.
Ну что, надумал сознаваться?
Иль до утра будешь держаться?
А может, высечем его?
Поди, и будет толк с того…
Когда ж закончишь ты шалить?
Ты что, не хочешь с нами жить?»
Тут из толпы Всезнайка вышел,
На камень встал — народ чтоб слышал:
«Давайте мы его накажем
И этим всем урок покажем.»
Кот в сапогах тоже кричал:
«Он полдеревни обокрал!»
Шагнул поближе Карабас:
«Ну что нам скажешь в этот раз?»
На этот суд смотрел я с краю
И крикнул всем: «Я предлагаю
Бесёнка сильно не ругать,
Нужно ему работу дать!
Что заработает — получит.
Надеюсь, это будет лучше.
А то его ведь все гоняют,
А каково ему — не знают.
Пусть дома строить помогает,
Пусть к новой жизни привыкаает.
*23. Гляжу, а в стороне девица*
Чего-то так одна ютится.
Я от толпы к ней подошёл,
Всю беглым взглядом я обвёл,
Но вот глаза — и чистый взгляд,
Которому безумно рад,
Меня прям сильно зацепили
И мою душеньку пленили.
Она то на меня, то мимо вдруг…
«А что же ты одна-то тут?»
Она мне робко отвечает:
«Меня шум-гам этот пугает!
Я не решаюсь подойти.
А ты, Иван, иди, иди.»
Я удивился: «Вот дела!
Меня Иваном назвала...»
«А ты откуда меня знаешь?
Гляжу, за мной всё наблюдаешь...»
Она: «Тебя давно уж все тут знают
И очень часто обсуждают,
О том, что забредал в наш лес,
Ну а потом как-то исчез.
И я заметила тебя,
Когда от гномиков идя,
Зимой ты шёл и улыбался.
Затем в раздумье засмеялся.
А я недалеко была,
Из леса хворосту несла,
Домой чтоб печку истопить.
Решила больше наносить…
С тех пор ты в душу мне запал.»
«Да уж, дела! Я и не знал...»
«Ты извини, Иван! Прости!
О, это не по глупости.
Ведь я не глупая девчонка,
Хотя и все зовут Алёнкой.
Но мне уж не пятнадцать лет…
Уж не суди за мой ответ...»
«Что ты, что, не извиняйся!
Но понять меня старайся.
Испытал, честно, я шок,
И подумать-то не мог...»
Она решила оправдаться:
«Я знаю, глупо признаваться.
Я чувствую, что-то есть,
И это греет прямо здесь.»
К груди ладошку приложила
И взгляд к земле свой опустила…
Толпа гудит — не замечаю,
И что сказать-то ей, не знаю...

*24. Я её за руку беру*
И так тихонько говорю:
«Пойдём ко всем — не хорошо.
Поговорим позже ещё...»
Вдвоём уже к толпе подходим,
Собранье взглядами обводим.
Бабка Яга как-то взглянула,
Прям на меня и подмигнула.
К Кощею шипче прижимается
И мне, кивая, улыбается.
Ух, хитрющая старушка,
Прям в краску вводит, блин, Ванюшку…
Я в разговор толпы встреваю:
«Друзья! Потише! Предлагаю
Бесёнку поработать дать,
А сами станем наблюдать.
Может, исправится, кто знает.
Ведь только глупый не прощает!
Простим его на этот раз,
Идёт работать пусть сейчас.»
И Карабас сказал: «Пустите!
И к нам работать пригласите!
Уж от меня не убежит
Этот оборванный бандит.
Его накормим и оденем…
Пусть поработает с неделю.
Научим красить, шпаклевать
И даже гвозди забивать!»
Медведь как зарычит: «Решили!
На этом и постановили!»
Всезнайка крикнул: «Расходитесь!
К своим заботам возвратитесь!»
Бесёнка развязали живо,
Он прошмыгнул в толпу игриво.
А Карабас сказал ему:
«Ну что, чертенок, завтра жду?»

*25. Бес Карабаса перебил*
И смело так заговорил:
«Слышь, я не чёрт, а бес. Понятно?
Не уж то говорю невнятно?»
Тут Карабас заизвинялся:
«Ну извини, я заболтался.
Но всё ж ты завтра подбегай,
Тебя ждать будем. Так и знай!»
Чертенок дальше отбежал,
Чтоб было слышно, прокричал:
«Ну да, я бес — ты ж бочка с брюхом.
Ну догони, схвати за ухо!
Вот я тебе, бочонок рыжий,
Всю бороденку отчекрыжу!»
Эти слова он прокричал
И в лес вприпрыжку ускакал…
Я стою и сам фигею,
Прямо на глазах краснею.
Я ж за него почти ручался,
А он таким вот оказался.
Да уж, такого не исправить.
Подальше надобно отправить.
Теперь вот как бы изловить,
Сотик забрать и отлупить?
Алёнушка руку сжимает:
«Тебя, Иван, я понимаю.
Ну что поделать, раз такой
Этот чертенок не простой…
Ты завтракал? Уже обед.
Что ж, говорю, наверно нет.
Пойдём ко мне, и чай попьём,
Потом искать беса пойдём.
Вдвоём пойдём, я помогу,
Иначе попадёшь в беду.»
Толпа уж стала расходиться.
Ну что зазря-то здесь толпиться?
Пошли и мы с этой Алёнкой —
Красивой всё-таки девчонкой!
Идём, о том, о сём болтаем,
Лес, пенье птиц мы наблюдаем.
Она цветки меж делом рвёт,
Со мною разговор ведёт.
То остановится вдруг
И взглядом сверлит, прямо тут
Внутри всё прям разогревает.
Со мной творится что — не знаю.
К ней подошёл, за руку взял,
Смотрю в глаза, платочек снял.
Ветер ей треплет волоса,
Блестят от солнышка глаза.
Она прям смотрит, не моргая,
И я смотрю, не отрывая
Своих в неё влюблённых глаз.
Ах, что же это здесь у нас?
Ладонь её почти сжимая,
К себе поближе придвигая,
Уже за талию держу…
Всё необычно, так скажу.
Тут в лоб мне шишка отлетает —
В ветвях её белочка роняет.
Отпрянул я и засмеялся,
На белку в шутку поругался...

*26. Идти по лесу продолжая,*
Шорох в кустах я замечаю.
Будто гриб шевелится,
Мне даже не верится.
Неужели перегрелся
Я на солнце? Хоть оделся
Как всегда я по погоде:
Джинсы, майка — всё так вроде.
Ах да-а, кепку не надел,
Вот и макушку перегрел.
Но нет ни головокружения,
И позитивное настроение…
Но гриб, гляжу, блин, суетится,
Гляжу, он на пенёк мастится.
Вот я ручонки замечаю
И ножки — две!!! Обалдеваю.
А под шляпкой старичок!
Старичок Боровичок.
Алёнушка не испугалась,
А надо мною рассмеялась:
«Ты что ж так сильно напугался?»
Как вкопан я стоять остался…
Теперь-то разобрался вдруг,
Что не солнце виной тут.
Я на какой-то миг забыл,
Что в лес волшебный угодил.
Здесь не такое уж бывает,
Кто в нём бродил, те точно знают…
Старичок на пень взобрался,
Чуть-чуть, видать, запыхался
И разговор с нами начал:
«Ты извини, коль напугал!
Видать, ты не из наших мест,
И ещё плохо знаешь лес.
Алёнушка-то меня знает,
Её не редко тут встречаю.
Она тут за сосной живёт,
По этой тропочке идёт.
А я-то лес тут охраняю,
Кто пакостит — я примечаю....»

*27. Я бесспорно удивлён,*
Что говорит здесь с нами он.
Но постепенно привыкая,
Уже ему я отвечаю:
«Я-то уж не в первый раз
Здесь гощу нынче у вас.
Но с каждым разом удивляюсь,
Но всё же чаще восхищаясь!»
«Ох, чем же вас мне угостить?
Вы старика меня простите...» —
Видим, в карман руку суёт
И добавляет: «Ах, ну вот.
Палочка есть у меня,
И она волшебная.
Взмах рукой — и исполняет
Кто что искренне желает.
Её от беса прячу я…
Ну, понимаете, друзья...»
Он взмахнул ей пару раз,
И вдруг по яблоку у нас
В руках — прям крупных, красных, спелых!
Я ещё раз обалдел:
«Ну спасибо, старичок!
Ещё раз удивить прям смог!»
Алёнушка меня берёт
За локоть, чуть-чуть отведет
И говорит: «Нужно идти,
Чтоб засветло черта найти...»
Старичку мы поклонились,
Попрощавшись, удалились.
Птицы на ветвях поют,
Скачут белки там и тут.
Кричит сорока на ветвях.
Воздух чист, свеж, ну прямо «ах!»
Вот домик видим, показался —
Алёнушкин, как оказалось.
Собачка с лаем нас встречает.
Алёна меня приглашает
Войти к ней в дом — перекусить,
Кушать согреет, чай попить...

*28. Я прошёл за нею в дом,*
Как уютно, чисто в нём.
Здесь и печка, и окошки
Прям вокруг, даже немножко
Травками пахнет, как будто,
Иль показалось почему-то.
Алёнушка стол накрывает,
Я мою руки — приглашает.
На столе уж самовар,
Чаёк в часечку, струйкой пар
Аромат приятный в нос
Мне тихонечко донёс.
В вазочке конфеты, сушки.
Беру бокальчик я за дужку
С наслажденьем попивая
Ароматнейшего чая.
В доме чисто и опрятно,
Всё прям к месту и приятно.
Лавочка в углу стоит,
Кружек вязанный лежит.
И дорожка от окна
До порога застлана.
По стенке полочки прибиты,
И к ним в узор шторки расшиты.
Они посуду прикрывают,
Да и не только — что поставят…
«Тебе я нравлюсь, хоть немножко?»
Спросила, подойдя к окошку
Алёна, пряча как-то взгляд.
И я — как будто виноват —
Боялся на неё взглянуть,
Отпив для храбрости чуть-чуть
Чайку, поставив всё на стол,
Всё ж на неё взгляд перевёл.
Встаю и подхожу к окошку
И, приобняв её немножко,
Смотрю в прикрытые глаза
И ей решился я сказать...

*29. Собачка лаять начинает,*
Вниманье наше привлекает.
Вдруг видим — пыль вихрем летит,
Что-то урчит, будто свистит.
Во двор с Алёнкой выбегаем
И озираться начинаем.
Из-за верхушек леса, ветвей
С криком: «А ну-ка, встречайка гостей!»
Баба Яга в своей ступе летит,
Машет метлой, по-пацански свистит…
От пыли глаза я свои прикрываю,
Ступа садится во двор — наблюдаю.
Бабка кряхтит, из неё вылезая.
Галош слез с ноги, она старость ругает.
Сама, блин, беззубая, но до того озорная,
Как будто девчушка, шутить начинает.
Собачка-то спешно забралась в будку —
Видать, напугалась всего не на шутку.
Яга подошла и меня обнимает,
Алёнушку в щёки целовать начинает.
«Не знала, что встречу тебя здесь уж я.
С тобою-то давние мы уж друзья!»
Алёнка бабульку домой приглашает,
И я вслед за ними иду, поспешаю.
Бабка заходит, причитая:
«Эх, вороньё летать мешает!
Вот и приходится свистеть,
Махать метлой, в оба смотреть!
Мне ж ступу-то медведь принёс,
Забрал у беса. Ох, тот пёс...»

*30. «Мне ж ступу-то вернул медведь*
И сказал: теперь чтоб впредь
На замок чтоб запирала
И больше чтобы не теряла...»
Радости прям нет предела.
Я прошу её, чтоб села:
«Бабушка, да вы садитесь
И с дороги отдышитесь!
Алёнушка, воды стакан!
Что-то вспотел и я, блин, сам.
Да и на улице прям солнце,
Жара, и яркий свет в оконце
Как будто золотом прям льётся…
Как в песенке одной поётся.»
Стакан выпит, отдышалась,
Над собой заулыбалась:
«Ух, как я рада, прям не знаю!
Радость прям переполняет!
Мой Кощей покрасил ступу,
Тоже, гляди, приложил руку.
И метлу мне заменил,
За черенком в чащу ходил.
Ну-у, теперь буду летать
И снова всех обо всех знать.
И продолжу колдовать,
Но не на зло, а врачевать!»
«Очень рады мы за вас!» —
Говорю я ей сейчас.
А бабулька продолжает:
«Я ж обкатку проверяю,
Всё ли со ступою в порядке,
Чтоб не упасть ни в грязь, ни в грядки
В чужой, не дай бог, огород.
Вот я и делаю облёт.
Ну а теперь пора лететь,
Хочу лес весь оглядеть.
А ты, Иван, уж заходи,
Если будет по пути!»
Встаёт, прощается, выходит,
Кричит: «Дрынь-дрынь...» — будто заводит.
Нам подмигнула, улыбнулась,
И с пылью ввысь ступа взметнулась…
Алёнушка ей помахала,
Собачка с будки вылезала,
Когда мы снова пошли в дом.
Вдали послышался вдруг гром.
Мы глянули — тучи заходят.
«Да, будет дождь!» — мысли наводят...

*31. Гром всё ближе и сверкает,*
Ветер травы прижимает.
Пыль волчком-то по земле,
А идти-то нужно мне.
Тучи клубами по небу,
Всё померкло — будто не было
Ни жары, ни лучей солнца.
Вот и капли по оконцу
Уже струйками стекают
И во дворе пыль прибивают.
Дождь усиливаться стал,
Сильней по окнам захлестал…
Алёнушка что-то хлопочет,
На грозу смотреть не хочет.
«Давай-ка ужинать с тобою!
Куда с погодою такою
Теперь по грязи-то пойдёшь?
Чертенка поутру найдёшь.
Голодный, чай, и не допил,
Совсем уж выбьешься из сил.
Давай садись и не стесняйся,
И до утра здесь оставайся.
Время уж вечер, скоро ночь.
Дождь, и заблудишься вдруг точно.»
Борщ по тарелкам разливает,
Хлеба поспешно нарезает…
Мы с ней покушали, дождь льёт,
Совсем, блин, не переста