Последний аккорд к костра

Случайный шаг сквозь сумерки и ветви 

И я набрел на ваш шальной костер.

Вы пили, пели, не боясь рассвета,

Ведя хмельной и глупый разговор.

И вдруг: «О боже, гляньте, кто вернулся!

Садись к огню, дружище, подпевай!»

И мир во мне как будто содрогнулся,

Вручив гитару мне за самый край.

Звени, моя струна, звени, как прежде… —

Я тронул гриф дрожащею рукой.

И песня полилась о той надежде,

Что вы когда-то выжгли предо мной.

О том, как жил я вами, как молился

На нашу дружбу, веря в монолит,

Как задыхался, как для вас светился...

Но этот свет теперь дотла сгорит.

Когда мой переезд отрезал крылья,

И я остался в ледяном краю,

Моя тоска спадала белой пылью,

Пока я звал компанию свою.

А вы… забыли. Разом. Словно ластик

Стер имена из памяти и книг.

Ни писем, ни звонков. В мое несчастье

Я не услышал зов ваш ни на миг.

Мы стали дальше, чем случайно встречный,

Гранит союза превратился в дым.

И та… чей нежный взгляд казался вечным,

Кто был до капли сердцем мне родным...

Кому открыл я душу до безумья,

Кто клялся мне: «Мы будем навсегда!»,

Ушла в молчанье, в холод равнодушья,

И не писала больше никогда.

Мне было больно. С хрустом, сокрушенно

Ломалось сердце в ледяной ночи.

Я горевал. Израненный, сожженный,

Я замерзал, теряя все ключи.

Но не отчаялся. Из этой бездны

Я смог подняться, крылья распрямив.

Теперь другие дали мне любезны,

И рядом те, кто искренен и жив.

Мои друзья теперь — моя опора.

В их шутках нет издёвок и плевков,

В них нет обид, язвительного сора,

Лишь уваженье чистых мудрецов.

И расцвела любовь — живая, нежная,

Как исцеленье раненой души.

Вы в грязь меня швырнули, безмятежно,

Но я нашел свой теплый дом в тиши.

Так для чего теперь меня позвали?

Зачем надели маски скорбных лиц?

Зачем играть в избыток той печали,

Которой нет средь выцветших страниц?

Я нужен не был вам в часы бессилья,

Когда от боли замерзал мой дух.

Зачем теперь вы каетесь мне вслух?

Ваш лживый лепет режет тонкий слух.

Прощайте же. Навек. Без сожалений.

Мне незачем сидеть у тех костров,

Где предали тепло былых мгновений,

Оставив только пепел вместо слов.

Я ухожу. И больше не встревожу

Своим лицом ваш лицемерный круг.

Мы не вернем то, что содрали с кожей.

Прощай, предавший подло, «старый друг».

Аккорд последний — выстраданный, резкий —

Вспорол ночную, плачущую тишь.

В нем было все: и стон души безвестный,

И горечь обвалившихся тех крыш.

Гитару опустив на землю глухо,

Оставив их, я сделал шаг во тьму,

Покинув место, что святым для духа

Когда-то так казалось лишь ему.