Откровение: отец

Он говорил: «Не стой тут, уходи скорее,
В тебе я не вижу ни радости, ни света.
Тебе бы тише быть, не мозолить глаза мне,
А лучше — пропасть, раствориться где-то».

Его слова вонзались, как острый нож,
Резали сердце, жгли, не давали дышать.
Я сжималась вся, чтоб не выдать дрожь,
Старалась тихо жить, не мешать, не кричать.

Он не хотел понять, не хотел услышать,
Не видел, как гас в груди моей огонёк.
Я силилась быть тем, кем ему было нужно,
Теряя по крупицам свой тихий, родной уголок.

Теперь между нами — глухие, холодные стены,
Из фраз, что врезались в память, как след ножа.

Не знает он, не видит, и, может, не хочет,
Сколько раз я глотала эту горечь без слов.
Моё «я» собиралось из тихих обрывков,
Сквозь холод и ветер, сквозь тысячу чужих слов.
***

Я считала шаги, чтоб не сорваться вдруг,
Когда воздух давил, становился тяжелей.
Каждый день был битвой, замкнутый, тесный круг,
Где вместо любви — лишь холод пустых дверей.

Пусть он живёт дальше, не зная, не видя,
Пусть не чувствует, как рвалось всё внутри.
Эта боль была учителем, горьким, злым, диким,
Но шептала: «Держись. Хоть немного. Смотри».

И пусть она режет, пусть жжёт, не жалея,
Пусть оставляет следы на душе опять.
Я ношу эту боль, не как слабость, а как знанье,
Что смогла не сломаться, хоть было так тяжело вставать.