Стеклянные обещания и вечный север

Ты обещал мне небо, собирал в моих ладонях «после», как леденцы — хрупкие, прозрачные.
Я верила, что «после» — это навсегда, но ветер с севера донёс иное.

Север… Ты уехал туда, где свет хрустальный, где холод вытачивает из воздуха алмазы.
А утром — сестра, её сообщение: короткое, чёрное.
И все мои «после» стали «никогда».

Я писала «привет» в бездну, где ты исчез, а в ответ — лишь цифровой след твоей тишины.
Твоё молчание стало языком, которого я не знала, но училась читать по слогам отчаянья.

Потом — гроб. Ты за стеклом, как экспонат в музее несбывшегося.
Я смотрела сквозь слёзы, и мир сжимался, сжимался, пока не стал размером с деревянный ящик. Я задыхалась от несправедливости: как можно положить любовь в коробку и закопать? Как можно засыпать землёй смех, который ещё звенит в ушах?

Дорога на кладбище прервалась — глупая авария, мелочь, сорвавшая последние минуты прощания.
И я не дошла. Не довела. Не достояла. Теперь я ношу в себе не только твоё отсутствие, но и эту недоходжённую дорогу — стыд, что не смогла быть с тобой до конца.

Но знаешь, что осталось, кроме боли? Осталось обещание. Не твоё — моё. Я обещаю смотреть на закаты за двоих. Гулять по улицам, которые ты не увидишь. Замечать снег — тот самый, северный, который, может, шёл, когда ты закрывал глаза.

И я буду говорить с тобой. Не вслух — а так, как говорят с воздухом, с тишиной, с тенью на стене в час, когда город спит.
Ты не стал прошлым. Ты стал вечным севером в моей крови — холодным, ясным, неуходящим.
Ты стал промежутком между ударом и ударом сердца, невысказанной нежностью, пропуском в ту реальность, где ты не умер, а просто вышел на минутку — и заблудился в снегу, что идёт и идёт, не переставая.