Психопат

Он гладит нож, как скрипку, — вежлив и сутул,

в кармане — мел и спички, в зрачке — сухой чертёж;

на лестничной площадке он слушает июль,

как капает из крана его карманный дождь.

Он странен: кормит голубя с ладони, как судья,

и шепчет адреса, как будто пробует пароль;

в его смешном блокноте — вся людская чехарда,

где каждый третий гений на поверку — просто роль.

Он видит ложь по пеплу на манжете у врача,

по паузе кассира, по улыбке в пол-лица;

и там, где “нормы” пляшут, как реклама калача,

он молча ставит минусы в тетрадь из-под свинца.

Да, в нём сквозит поломка: слишком точный, как рентген,

слишком живой для стада из отглаженных персон;

он режет мир на дольки — не из ярости, а схем,

как режут апельсины на больничный белый сон.

И грустно, что умнее он не в книгах, а в грязи:

в подвалах, в чёрных лифтах, в перегаре новостей;

он знает цену людям по подошве и связи,

и это знанье светится, как йод среди костей.

Когда весь город хлопает в ладоши пустоте,

он тихо моет чашку и смеётся в потолок;

психопат? возможно. Но в его немой тщете

есть ум, который многим и не снился между строк.