Она мешает спать.
Возможно ни к чему,
И стоит подождать.
Немного темноты,
Чуть меньше сквозняка.
Луна пугает сны,
И греет облака.
Я выключу луну,
Обрезав провода.
В чернила окуну
Седые города.
Я спрячусь от неё,
Задернув плотно тюль.
И стены так тесны
В последний мой июль.
И комом в горле крик,
И слышно каждый вздох.
Мерцающий «ночник»
Я выключить не смог.
06.11.25г.
Они пахнут ромашковым чаем
Или как лесные черные мхи
С легкой ноткой горьковатой печали.
А по цвету они как море
Хмурое, темное перед грозой.
А на вкус они как горе,
Омываемое соленой слезой.
А на ощупь они как лезвие
Тронешь — сердце пронзает боль.
А поэты по этому лезвию
Из букв вам выводят истину-смоль.
Стихи пропитаны безмолвным рыданьем.
Их творец боль запечатал меж строк.
Каждая строчка по сути страданье.
Каждый поэт по сути пророк
Давай встретимся с тобой за углом,
Я удивлюсь твоим новым нарядам
И вспомню о них перед сном.
Ты будешь одета в платье,
В туфли и белый нимб,
Я — буква из слова «распятье»,
Для второй встречи не будет причин.
Ты в темноте не увидишь факел,
Я не замечу его по утру.
Ты навеки мой любимый ангел,
Я скоро к тебе приду.
Город занят собой.
В сизой дымке потоки ревущие,
Пешеходы спешат и теряются в шуме слова...
Ветви старых деревьев, как будто ресницы, опущены
И уже запылилась, едва показавшись, трава...
Год за годом летит, перемены верша незаметные,
Создавая пейзажи из редких удач и потерь,
И хотелось бы нам, чтобы краски там были лишь светлые,
Только где же такие картины увидишь теперь…
Мы на небо глядим, позабыв о заботах, внимательно,
А над городом царствует вечер, листву шевеля,
И уверены мы, где-то есть, где-то есть обязательно
В бесконечном пространстве другая планета Земля,
Там среди океанов плывут континенты цветущие,
Над хрустальной Невой Петербург утопает в садах,
И неведомо как, только люди, в том мире живущие,
Позабыли давно о болезнях, войне и слезах...
Я приеду туда, у судьбы испрося позволения,
Обменяв все проблемы на синий волшебный билет,
И от солнечной радуги взяв наугад направление
Отыщу я худого парнишку пятнадцати лет
Я узнаю его по глазам и учебнику физики,
По улыбке и тысяче прочих знакомых примет,
Поболтаем немножко о книжках, девчонках и лирике...,
От него я себе передам долгожданный привет.
Я не знаю, как это зовется.
Кто был и силён и напорист.
С умом применял кулаки
Кумир миллионов Чак Норрис.
Принять был готов каждый бой,
Украсить киношную драку...
Прощай, бородатый ковбой!
Дань памяти Норрису Чаку.
Им не зазеленеть на новой ветке,
За Новым годом — призрак Рождества,
И мысли — беспокойные соседки.
А память, словно чёрная вдова -
Мгновение, увы, не остановишь -
Ложь не приемлет, делит всё на два
И кормит новорожденных чудовищ.
Все неизменно — ничего не происходит,
Вселенная не пишет на заказ.
А то, что пишем мы, давно не в моде,
Но пара строк останется — от нас...
N-N
Картина- художница Жозефина Уолл.
до брезентовых стен госпитальной палатки в тылу.
И, возможно, окажутся лишними цинковый ящик
да листок «формы двести» с печатями в нижнем углу.
Тарахтит генератор, дымя острой дизельной гарью.
Свет мигает несносно, в сердцах матерится хирург.
Стало нечем дышать в лазаретном тошнотном кошмаре.
Банки кофе и курева снова не хватит к утру.
По фамилиям галки поставлены в списках счастливцев,
и «трёхстотых» уже распихали во чрева бортов,
но из памяти вырвать нельзя искажённые лица
перебитых мальчишек под белой одеждой бинтов.
Эх, послать бы войну эту нах и не резать по нервам,
да от жуткой работы по-волчьи не выть по ночам.
Только душит солдатиков злая костлявая стерва,
не давая ни шанса на отдых военным врачам.
Грубо требует с них непомерно высокую плату
за победу над смертью, почти ежечасно, война.
Всплакнёт медсестричка в забрызганном кровью халате.
Только в суточных сводках не пишут врачей имена...
Примечание автора.
«Форма № 200» — извещение о смерти.
«Трёхсотый» — груз №300 на штабном языке.
Он означает раненых, которых следует перевезти
в стационарный госпиталь после операций,
сделанных в полевых условиях.
Александр Крипаков
Сквозь тернии к свободе
Сахайаа
Мария Морт
DARA
Белиал
Александр Юрасов
Стих
Сергей
Kobra (Kobara) Wolf
Arika
Аноним
ДариКрыжовник
Александра Зенкова
Den Zhe
Наталья Анисимова
Евгений