Дом

Мой старый дом,

туман и гром,

во тьме застыла икона.

Увидит Бог,

услышит Бог

мои молитвы снова.

Разбиты зеркала,

погашены свечи,

и тени легли

на холодные плечи.

Я буду твердить,

что мне время поможет,

что старый мой дом

мои раны заложит.

Но старый мой дом

не умеет лечить -

он учит лишь помнить,

терять и любить.

Он помнит мой крик,

он помнит мой страх,

и чёрные тени

на белых стенах.

Во тьме — та икона,

под ней — лепестки,

засохшая роза

с могильной тоски.

А рядом берёза,

что прежде любила,

склоняет ветви,

как будто простила.

Перо на цепочке,

слеза по щеке.

Твой призрак застыл

в запотевшем стекле.

Я снова увижу

тебя в темноте,

но больше не стану

тонуть в пустоте.

Я тихо прощу,

если сможешь вернуть

ту душу мою,

что сумела тонуть.

Но я не позволю

себя отыскать

тому, кто однажды

заставил страдать.

Я больше не брошу

себя в эту тьму,

не стану молиться

чужому лицу.

Пускай этот дом

догниёт до утра,

пускай его стены

сожрёт тишина.

И если над крышей

взовьётся туман,

пусть слепый орёл

разорвёт небеса.

Я больше не стану

ему отдавать

ни душу, ни сердце,

ни право летать.

Мой старый дом,

туман и гром.

Икона молчит у порога.

Я вышла одна

из мёртвого сна,

и больше не жду

я Бога