Я сжёг мосты

Пусть станет зал безлюден и высок,
И заметет пороги тишина.
Я сам себе назначил этот срок —
Испить пространство горькое до дна.
Ни вправо, ни налево — только вглубь,
Где каждый шаг отточен и весом,
Где замерзает прошлогодний гул,
Окутанный белейшим полотном.
Искать тепла — удел усталых рук,
Сводить с другими призрачные счеты.
Мой замкнутый, очищенный мой круг
Не требует ничьей чужой заботы.
Здесь вектор прям, а значит — цель верна.
Вдыхая стынь распахнутого неба,
Я принимаю правила зимы:
Жить — это быть. А не просить ночлега.
Пусть воют трубы городских систем,
Пустых жилищ вымаливая сдачу.
Я сжег мосты. Я глух и слеп ко всем,
Кто за моей спиной беззвучно плачет.
Там ищут дверь. Здесь выбитый косяк.
Там просят хлеб. Я выгребаю крохи
Из собственных карманов. Только так
Рождаются скрижали и эпохи.
Мой дом теперь — бетонный саркофаг,
Где намертво заварена задвижка.
Не друг, не брат, не бесприютный враг,
А просто тень, оборванная слишком.
Я вырвал с мясом жалости крючки,
Спалил дотла последние тетради.
Теперь мои шаги просты, легки
На этом нержавеющем параде.
Вдохнуть мороз сквозь трещины кости,
Принять металл, текущий прямо в вены.
Жить — это выжженным путем идти,
Не признавая в мире перемены.
Не ждать весны. Не кликать журавля.
Сверяя пульс с метрическим ударом,
Где под ногой не пухлая земля,
А твердь, что обжигается пожаром.