Разочарование

‎Метель в тот вечер выла так, что закладывало уши. Снег швыряло в стёкла горстями, и казалось, ещё немного — и окна не выдержат, посыпятся осколки на паркет, и всё, что мы так старательно делали вид, что у нас есть, рассыплется вместе с ними.

‎Он позвал меня на бал. Сказал — пойдём, покажем всем, какая мы пара. Я не хотела. Совсем не хотела. Но пошла. Не показывать, нет. Поставить точку. Я давно её откладывала, как откладывают разговор, который всё равно случится, только позже будет хуже.

‎Мы слишком долго были вместе. Настолько долго, что любить уже не получалось, а уйти — не хватало духу. Он хотел большего. Я хотела тишины. И каждый день у нас был новый спор, одни и те же слова, только переставленные местами. Я устала чувствовать себя виноватой. Он устал говорить в пустоту.

‎В зале было душно. Играл оркестр, пахло воском и чьими-то духами. И там была она. Лидия. Красивая, умная, с этой лёгкой улыбкой, от которой мне почему-то стало не больно, а пусто. Она кружилась возле него, клала ладонь на его руку, что-то говорила на ухо. А он не отталкивал. Стоял, смотрел на неё, и в глазах у него было что-то живое. Что-то, чего я давно не видела, когда он смотрел на меня.

‎Я не ревновала. Вот что страшно. Я смотрела на них и понимала: мне всё равно. Я больше не борюсь за него. И это оказалось хуже любой измены. Измена — это ещё чувство. А у меня внутри уже ничего не осталось.

‎Потом началось. Кто-то что-то сказал, кто-то ответил резче, чем следовало. Слова полетели — злые, меткие, в самое больное. Я не помню, с чего началось. Помню только его лицо — побелевшее, чужое. Помню, как он схватился за грудь. Как пошатнулся. Как упал.

‎Всё затихло. Музыка ещё играла, кто-то вскрикнул, кто-то бросился к нему. А я стояла и смотрела. И в голове было одно слово. Одно единственное.

‎Наконец-то.

‎Я не сказала это вслух. Или сказала? До сих пор не знаю. Но оно прозвучало. Внутри. И с тех пор не замолкает.

‎Прошло много лет. Я живу с этим словом. Оно не даёт спать, оно просыпается вместе со мной, садится напротив за стол, ложится рядом. Я разочарована. Не в нём — в себе. В том, что не смогла тогда ничего исправить. В том, что нужные слова так и остались несказанными. Надо было сказать совсем другое. Надо было взять его за руку. Надо было… да мало ли что надо было. Теперь уже поздно. Всегда поздно, когда понимаешь.

‎Я буду страдать. Не потому, что он умер. А потому, что вместо «прости» я подумала «наконец-то». И это «наконец-то» теперь со мной навсегда. Как та метель. Воет, воет и не кончается.