Баллада о двух берегах

Никто не молвил, не сказал никто,
Что за стеной, где ты обрёл полёт,
Один уходит в новый поворот,
Другой же тихо заново растёт.

Ты изрекал: катарсис кончен, сброшен груз,
Я впустил свет, я принял теплоту. Я ж в той же шали — в ней и боль, и грусть,
Я в ней дышу, но знаю: я уйду.

Я новой жизнью стелю путь свой, Я новым смехом день встречаю свой,
Я новым взглядом в даль гляжу - Но в глубине ещё я вижу твой.

Никто не изрекал: как там, на середине,
Когда любовь уже не жжёт, но ноет?
Когда в груди не пламя, а горнило,
Где прежний пепел новым дням не смеет
Стоять на перепутье, как стена?
Никто не изрекал, как эта тишина Громче, чем крик, что вырвался когда-то.

Никто не изрекал, как трудно ждать не муку,
Не возвращенья, не былого дня,
А час, когда отпустит эту руку, Чтоб новой руку протянуть, любя. 

Но каждый вздох ещё тобой пропитан,
И каждый миг — с тобой или с тоской,
И я ещё на берегу разбитом,
Но вижу берег, что зовёт — другой.

—


Ты там гоняешь по шоссе и трассам,
Ловишь азарт, что ветром гонит вдаль.
А я пишу — и в этом странном плясе
Стихов и строк выплёскиваю сталь.

Ты там — в кругу, в иных координатах,
Ты говорил: так можно мир узнать.
А я в реальности, в её утратах Учусь не пропадать, а восставать.

Читаю пьесы я ночами снова,
И в каждом акте вижу не беду,
А то, как рана превращает в слово
Того, кто жив, хоть был на волоске в аду.
Но сердце всё ещё сжимается до боли,
Когда дохожу до последней строки,
Где двое нашли выход из этой роли,
А я всё ещё не отпустилa рукИ.

—


Я вижу взгляды. Иные, не те,
Что жгли дотла, не спрашивая права.
В них нет ни тени прежней наготе, В них тишина, а в тишине — держава.
Но иногда, средь бела дня,
Мне чудится твой взгляд из-за плеча,
И вздрагиваю, словно от огня,
И боль приходит, тихо и рыча.

Я не спешу. Я только примеряю, Как это — быть не той, что ждёт,
А той, кто смотрит в сторону апреля
И верит, что апрель её найдёт.

Но иногда ночами, в тишине,
Я позволяю прошлому прийти, Побыть со мною тенью на стене, Чтоб утром вновь его перерасти.

Порою мне приходят строки и звонки,
И сердце мнит: вот же — счастье у дверей.
Я счастлива. Надеждою полна.
Но не тобой — а тем, что ждёт за ней.

А следом — тишина, и в ней вопрос:
А справишься? А выдержишь? А сможешь?
И я дышу — и с каждым вздохом рос
Мой стержень там, где раньше был лишь дрожью.

Порою я в себе — я не мертва и не пуста,
Я тишина, что сеет семена.
Я не в золе — я вышла из костра, Но шрам на сердце — всё ещё она.

Он не болит, но помнит, как горел, И в непогоду начинает ныть.
Я научилась с ним искать предел, И в этом тоже — отпускать и жить.

Катарсис мой — не вспышка, не обрыв,
А тихий шаг, что сделан был в ночи.
Он не закончен, он ещё внутри Звучит, как струны рваной скрипки — срыв.

Но я уже не падаю под ним,
Я выпрямляю спину и иду.
Я новым взглядом мир пересмотрю,
И в нём найдётся место и другим.

Я здесь лечу. Надломлено крыло, Но я лечу — не падаю, не стыну.
И в том полёте мне порой светло, Порой темно, но я свой путь не мину.

Я знаю: впереди ещё весна,
И кто-то ждёт, как я ждала когда-то.
И в этом ожидании — не боль, не сон,
А тихая, как утро, верность в том, Что жизнь не кончилась, когда ушёл,
Что я ещё начнусь — но не с тобой, а новым.

Ты там бежишь — и пусть. Твой путь иной.
Я здесь стою на грани двух миров,
Но я иду — не вслед, а за собой, За тем, кто ждёт иных, не этих слов.

И кто-то смотрит, может быть, сейчас
Туда, где я лечу в ночной тиши.
И, может, в нём уже рождается рассказ
О том, как две друг друга обрели души.

Не для того, чтоб мучить и болеть,
А для того, чтоб вместе песню петь.
Не для того, чтоб боль свою жалеть,
А для того, чтоб наконец согреть. 31.03.26