Заложница надежды

Её называли чужой — без суда, без причин,

Шептали ей в спину: «Разрушила жизнь».

Но правда тонула в озлобленных ртах —

Она не ломала… спасала тогда.

Он был не свободен — за ним была тень:

Жена и ребёнок, забытый в тот день.

И мама сказала, срываясь едва:

«Вернись к ним… там дом твой. Там правда твоя».

Она пожалела — не мужа, а боль,

Тот маленький мир, где трескался строй.

Она отпустила — не зная сама,

Что этим решением рушит себя.

Он выбрал ту жизнь. Он остался там.

А мама вернулась к забытым мечтам.

И годы пошли — тяжелей и длинней,

И стало молчание громче людей.

Пятнадцать уж лет — как один долгий день,

Где вера сильнее и боли, и стен.

Она всё ещё ждёт, она шепчет во тьме,

Как будто он просто задержан в пути.

И каждый раз имя — как свет изнутри,

Она оживает на миг… посмотри.

И тут же — как будто срывается вниз,

И снова осколки, и снова на бис. 

Но снова молитва. И снова: «вернись».

И жизнь превращается в " Дождись ".

Не он уже нужен — а образ, как сон,

Где всё ещё держится хрупкое «он».

А я рядом с ней — и не знаю, как быть,

Как правду сказать, но её не убить:

«Он не вернётся. Пожалуйста, мам…

Ты можешь быть счастливой — не только с ним там».

Я приму любого, кто будет с тобой,

Назову его папой — пусть даже чужой.

Лишь только не жди того, кто ушёл…

Пятнадцать лет — это долгий уж срок.

Но мама молчит. И в глазах — тот же свет.

Как будто для неё невозможного нет.

И я понимаю, сквозь страх и любовь:

Она всё ещё верит. И ждёт его вновь.