Твои шрамы

Неужто забыла, как в сумраке лила ты слёзы,

как ночь, словно траур, склонялась к твоим берегам,

как шрамы на коже — безмолвные, тёмные розы,

взрастали, как стигмы, оставив свой след по рукам.

Я чую ту боль — мне знаком её холод бездонный,

я пил её яд из разбитых, иссохших часов;

ты прячешь былое под маской улыбки притворной,

как саван светлеющий — поверх потаённых оков.

Но взор мой не скован обманом спокойного лика,

я глубже смотрю — в те бездонные пропасти снов,

где шепчет отчаянье, тихо, без крика, без вскрика,

и стонет душа меж забвенья и вечных оков.

Мы оба убоги — не телом, но духом распятым,

мы носим молчанье, как крест, под покровом лица;

в нас боль укрывается маской — холодной, помятой,

и бьётся, как птица, в темнице слепого сердца.

Ты скована телом, как ангел, низвергнутый в тени,

чьи крылья истлели, забыв о небесной весне;

улететь бы — сквозь мрак, по течению вечного тления,

где ветер свободен и чужд человеческой тьме.

Да и я — тот же странник в глухих катакомбах печали,

с огнём, что не греет, но медленно душу томит;

мы двое — как тени, что свет в этом мире утратили,

и болью едины… что вечностью в нас говорит.