Будильник для двоих

А помнишь, как мы заводили

Этот железный цветок?
Он звонил, и тогда мы любили
Каждый трещинкой в бронзе звонок.
Ты тянулась к нему спросонок,
Не включая ещё свет,
И твоя ладонь, как ребёнок,
Гладила циферблат в ответ.

А теперь он стоит, как калека,
С остановленной стрелкой внутри.
Я включаю его — но из века
В век не слышно той ноты зари.
Только хрип, только скрежет печали,
Только эхо минувших минут,
Где мы с тобою не замечали,
Что часы нас навеки сотрут.

Где тот запах растворимого счастья?
Где тот шепот, что пружину клял?
Мы вставали, боясь запропасть я
В тишине, что теперь одичала.
Ты брала мою руку на время,
Чтобы стрелку подвинуть чуть-чуть,
И казалось — любовь не истлеет,
Если будильник умеет вздохнуть.

Но сегодня я слушаю пустоту,
Она гуще, чем звон, и страшней.
Память давит на грудь, как плиту,
И в груди — ни ударов, ни ней.
Только пыль на пружинах седая,
Только маятник мёртвый висит.
Я звоню тебе, сам не зная,
Почему тишина говорит.

И когда я снимаю трубку,
Слышу тот же механический стон:
«Вы забыли завести любовь-голубку —
И теперь только вечность, как сон».
Я в ответ — ни слова, лишь дрожь,
Потому что весь мир — будильник,
Где звонок — это наша ложь,
А тишина — наш последний личник.

Так лежу я, уткнувшись в подушку,
Где твой волос ещё золотой,
И считаю, как прежде, частушки
Под несуществующий бой.
А будильник смеётся надо мной:
«Ты завёл меня — но не её».
И я плачу, что мы с тобой —
Лишь пружина, что сдала своё.

Любовь — это страх, что замолкнут часы,
И ты останешься один в пустоте.
Но память звенит, как обрывки росы,
На пыльном стекле — о той красоте,
Что была, что ушла, что звенит до сих пор
В каждой трещине времени, в каждом «прощай».
И я завожу свой больной мотор,
Чтоб услышать тебя хоть на миг — невзначай.