Осень...

Багрец и золото — прощальный пир,
Где солнце, нищенствуя, делит свет.
Шафрановый, израненный эфир
Целует клёнам пламенный ответ.

Рябины гроздья — слёзы на щеке
Увядшей девы, помнящей весну.
В её тоскующей руке
Зажата нить, что тянется ко сну.

Вот ветер — скорбный, облака на части рвёт
Мои черновики из жёлтых строк.
Он стелет мокрый, стынущий полёт
Туда, где дня последний огонёк.

Я выхожу на гулкое крыльцо,
Где лужи — зеркала разбитых грёз.
И небо, опустив своё лицо,
Роняет пепел стынущих берёз.

Ты помнишь? Мы стояли у реки,
Когда туман, как лебедь, плыл на юг.
Твои слова, как поздние цветы,
Сжимала осень в ледяной свой круг.

Теперь один. Всё тише, всё темней.
Стекло небес покрыла ржавь дождей.
И я молю: верни хоть тень тех дней,
Где мы с тобой — наедине сильней!

Но осень-мачеха, глухая ко всему,
Сдирает позолоту с нежных ран.
И я, как лист, прикованный к нему,
Лечу в туман, в безмолвный океан.

Прощай, мой свет! Я растворяюсь в хрипе
Промокших трав и стынущих ветвей.
Мой стих — последний, сломанный на лире,
Останется в ладонях у людей.

Пусть кто-то, проходя осенним парком,
Услышит эхо — мой застывший крик.
Всё то, что было мне подарком ярким,
Я отдаю в немой и вечный миг.

И если дождь пробьёт твоё окно,
Узнай: то я, рассыпавшись на слёзы,
Стучусь туда, где сердцу суждено
Допеть мои оборванные грёзы...