Философская

В тот час, когда умолкнут все пророки,

И мир забудет про уроки, 

Погибнут всей земли истоки,

И люди станут все жестоки.

Они бумагу обесценят,

И книги вмиг они отменят, 

И, невзирая на запрет,

Сожгут труды все долгих лет.

Но душа жаждет толкования, 

Раскрыть все тайны мироздания.

В ней зародятся колебания, 

Она не сможет жить без знания.

Презрев запреты долгих лет,

Вновь возжелает свет узреть.

И жажда нового прозренья 

Спасёт всю жизнь от заточенья.

Она приходит незаметно,

Подкрадывается из тени́.

Селится рядом неприметно

И начинает силы пить.

Залезет в душу к тебе глубже,

Захватит мысли в голове,

Дрянными думами задушит,

Заставит боль чинить себе.

Былой вкус жизни поскуднеет,

Всё станет серым и пустым,

Любые чувства холодеют,

Что важным было, ныне дым.

Тоска, тревога, безнадёга

Тебе теперь точно друзья.

Всегда с тобой, всегда «помогут»

Подбросить «угли для огня».

В деяниях своих коварна,

Не выбирает всех подряд,

Кто духом сильным выделялся,

Тех забирает в свой «отряд».

И имя ей дано такое,

Что помнить будешь наизусть.

С ней встречи не забудешь долго,

Депрессией её зовут.

Порой над сердцем мы не властны,

Когда нас окутают соблазны, 

Или смерть в глаза посмотрит,

Если наш поступок не одобрит.

Но как жить тому, 

Кто жертвуя собой, ушел во тьму?

И идя тропой кровавой,

Оклеймил себя дурною славой.

И свернул он не спроста,

А лишь потому, что проиграла доброта.

Увидел он не мало,

Но ничего его не сломало.

Реки крови, горы трупов, 

Что падали с родных уступов.

И не желая больше ждать, 

Надел маску, чтоб самому убивать.

Повелевая толпою мёртвых,

Имел уверенность из твёрдых. 

Отомстил он за родных,

Убивая всех чужих.

Но те, живые, кого успел спасти,

Начали бояться его силы, 

И думая, как ему голову снести,

Пошли в атаку, взяли вилы.

Но он не понимал,

За кого своë сердце он отдал. 

Ненависть к нему зрела, 

И злость его одолела.

Встретил непрошенных гостей, 

На тропе состоящей из костей,

Не хотел он убивать своих,

Но и у них не было намерений благих.

Поняв, что выхода нет,

Сжëг свою душу и скелет.

Без тени сомнений, 

Ни секунды размышлений.

Все стали ликовать,

Словно удалось им смерти избежать,

Но всë решил лишь один день, 

Когда переродилась его тень.

Я помню мраморные тени, разочарование во сне,
Пустые улицы и пение, и что-то, что не так во мне
Разбитые осколки вазы и откровения судьбы
Живые повести, и фразы, и звуки порванной мольбы.
Я помню миг, и за мгновение, наверное, вспомнил о тебе,
Я рассказал о том видении, о том, что было то во мне
Исчезли солнечные тени, исчез и я, но лишь в глуши,
Я помнил: черти, вонь и мясо, наверное, дрались за гроши
И словно я вчера родился: не помнил слов, молчал, но знать,
Мне что-то не даёт покоя и что-то всё мешает спать
И только задрожали тени, и я остался в тишине
Затем прошло ещё столетие. Никто не вспомнил обо мне...

Я падала. Вставала вновь.

То ненавидела любовь,

То снова в омут с головой,

Не смея звать тебя с собой.

Я примеряла сто ролей:

Быть королевой, быть нежней,

Быть ледяной, быть как огонь,

Ладонью согревать ладонь.

То холодной была, то горела огнём,

То молчала, то смела сказать.

Я боялась, что всё обернётся враньём,

Но боялась и правду узнать.

Я живу. И учусь. И сбиваюсь с пути.

И опять начинаю сначала.

Но теперь я умею сама к ней идти

К той, что в зеркале долго молчала.

Я не жалею. Это было нужно

Узнать, как может биться всё внутри.

Пусть я была смешной и неуклюжей,

Но я жила. И я смогла уйти.

И если спросят: «Что там? Что осталось?»,

Я улыбнусь и просто промолчу.

Там было небо, падавшее в малость.

Там было сердце. Я его лечу.

Голос был отдан

всем кроме нас

Мы молчали громко

среди всех масс

Мы молчали им назло

мы молчали солнцу вслед

И накрывши полотном

провожали в гроб всех бед

Мимолетные попытки

крикнуть о любви в последний раз

Как бы снова не привыкли

Бежать во взгляд их скорбных глаз

Мое молчание кричит

О чувствах громче тишины

Как корова лишь мычит

Передавая суть судьбы

Я летал, и я запомнил,

силуэты всех богов

Их там не было, зато

Там был я, и я готов

Взлетая все ближе к небу

Я становлюсь яркой кометой

Я становлюсь лучом света

Что поставит твои сомнения

Под новые сомнения

Я буду птицей сновидения

Буду молчать, но уверенно

Всё так и было заверено

Чтобы пролетали века незаметно

Как и в этот момент конкретно

Пролетит и забудешь, наверное

Мое молчание издает крик

Сопоставимый зову морского кита

Я буду мазком среди всех лик

Но я буду выделяться отстуствием лица
Ведь я просто молчу

Давно известен всем закон,

Тот кто сильней, правит он.

Таких все хищниками кличут,

Они себе добычу ищут.

Заметят слабого в кустах,

Бегут к нему, вселяя страх.

И впившись посильней клыками,

Свою добычу растерзают.

Так в их устроено природе

И не пойти им против воли

Того, что воспитали в них.

Сценариев жизни нет других.

Так бессознательно снуют,

Добычу ищут и грызут,

Лишь бы свой голод им унять

И чтобы дальше выживать.

Но если жерт на всех не хватит,

Другой закон на место встанет.

Охота будет на своих,

Таких же сильных и больших.

И всё для цели лишь одной,

Чтоб выживать любой ценой.

В таком раскладе нет своих,

Ест
ь лишь желание быть в живых.

Заправить пастель — расправить плечи 

Шарики за ролики и в вечность 

Автостопом по галактике пустой 

Нежа в памяти порыв листвы густой 

Как хочу я сесть с разбега на комету 

И отправится туда, где вечно лето 

Кайфовать с травы и тени от деревьев 

И, пуская пузыри, уснуть в растеньях 

Иль сквозь землю провалиться в мир иной 

Где могу я быть порой с тобой собой 

Где смогу повесить тело в шкаф пустой 

И без бремени лететь сквозь жизнь стрелой 

Я хочу жить там, где не шумят парады 

Там, где слёзы, испоряясь, лечат раны 

Там, где вечность не в земле, а за окном 

Там где гладь пустой реки, а не погром

Расцветали дети и таланты,
Зацвели руками над рекой,
Выходила девушка послушать,
Но лишь всадили пулю ей в живот.
И не выйдет больше она с песней,
Про степного сизого орла,
Про того кого она любила,
Не напишут больше в новостях. 
И затихла песенка девичья,
Не дойдёт к любимому привет.
Он не вспомнит девушку простую,
И не вспомнит как она поёт,
Да он землю защитит родную,
Но ведь она уже не запоёт.
Расцветали дети и таланты,
Зацвели руками над рекой,
Выходила девушка послушать,
Но лишь всадили пулю ей в живот. 

Жизнь сплошное увяданье
В ней нету смысла защищать,
Свои потребности и годы,
Что ты хотел бы развивать.
Свои все чувства ты забуть,
Ведь нужно приносить лишь пользу,
Для тех кто свыше нас живёт.

Он несётся, словно ветер,

Только вперёд — ни шагу назад!

Сердце стучит, как будто в сети,

Ветер свободы — его азарт.

Сквозь бури, грозы и метели,

Он не свернёт с намеченных путей.

В его глазах — огонь и смелость,

В душе — отважная песня

Пусть путь тернист, пусть мир суров,

Он не сдаётся, не ищет покоя.

Ветер в лицо, и нет оков —

Лишь цель одна, и нет другой дороги.

Сон?

Солнце ласкает смолкшие улицы
В беспечно-мертвещем свету.
На столь краткий миг беды сузятся,
Цветочных младенцев несу.
Тёплый воздух вдыхаю сладко —
Во мне тихо разгроздИтся огонь.
Из тьмы отворяю глаза мягко,
Бесконтрольно сжигая ростки.

Это лишь сон?

Циклично.

09.05.2026.

Две параллельных ветки -
Символ больных разлук.
Ножки у табуретки.
Узел, замкнувший круг.

Рёбра заменят шпалы.
Снова битком вагон.
Зол билетёр усталый.
Смотрит на всех врагом.

Ну же, отбрось сомненья.
Смело за край шагни.
Гасят стальные звенья
Жизни пустой огни.

С рельс уберут останки
Поезд продолжит путь.
Лица с ч/б экранки 
Вырежь и позабудь.

О, Боже, поведай:
Почему мир так скверен
И зол?
Почему в один миг ты ушёл?

В предрассветные грозы
Глаза из глазниц выпадали
И, искушая острые грёзы,
Все недра земли обгладали.

Могуществен Ты,
Божественен Ты, –
Скажи мне, намёком изгладь:
Почему мы обречены умирать?

Почему, сидя на конце острия,
Мы прыгаем в лаву, пленя
Лианы покойные, вечные, тёмные?

Я знаю: от отчаяния.
Но всё же… Это неправильно.
Всё напрасно толковать,
И случай не единый,
Но я предложу:
Быть может, их поманили
Томные и горящие силы? 

Молюсь я богу снов, но не могу уснуть

что делать мне скажи на милость и всю правду доложи. 

я спать уж не в силах уже целый век, в постели лежу как последний зек, бессонница меня погубит а потом разлюбит. 

Спать мне очень хочется но могу я лишь ворочиться, спать мне мешает забота о стихах и своих грехах. 

Летать я могу лишь в своих облаках и ангел спасти меня не сможет никак, я призрак своих мыслей и вестник плохих новостей