☆• «Преследователь не найден: Человек в чёрном».

Я жил, как многие живут,
Не ведая тревоги:
Домой — привычный тихий путь,
Знакомые дороги.

И никому не делал зла,
Не лез в чужие тайны.
Работа, книги, тишина —
Мой обычный мир спокойный.

По утрам смотрел в окно,
Допивая остывший кофе.
И верил: в мире всё равно,
Есть место для свободы.

Знал соседей по их лицам,
Но с ними был едва знаком.
Мне хотелось лишь порой,
Вернуться поскорей домой.

Не искал себе врагов,
Не ждал беды за дверью.
И потому среди шагов,
Не различал неверных.

Но постепенно каждый день,
Менял привычный почерк:
То незнакомая ступень,
То какой-то лик мелькнёт под ночь.

Сперва я думал: «Пустяки,
Наверное, совпало».
Но слишком часто те шаги,
За мной за спиной звучали.

Стал менять привычный путь,
Не заходить в знакомый двор.
И хотелось лишь вернуть,
Тот мир, где не было тревог.

Но кто-то будто знал заранее,
Куда направится мой путь.
И каждый новый поворот
Не мог от той тени ускользнуть.

Однажды утром у дверей,
Обнаружил странный знак:
На мокром камне возле них,
Чернел одинокий след.

Сначала отмахнулся: «Может, дождь —
Принёс его с чужой дороги».
Но почему тогда следы,
Вели лишь к моему порогу?

А вечером, вернувшись вновь,
Вдруг заметил у своего подъезда.
Фигуру в чёрном по колени пальто —
И та моментально исчезла.

Даже не успел поднять глаза,
И рассмотреть у того лицо.
Лишь ветер тронул провода,
И стало вновь темным-темно.

И долго думал в тишине,
Кому понадобилось всё это.
Ведь никогда не ссорился ни с кем,
И не искал никаких ответов.

Но страх приходит не тогда,
Когда случилось что-то.
Он начинается с вопроса:
«Кому я вообще понадобился?»

Всю ночь по крышам дождь стучал,
И город прятал лица.
Кто-то за мной опять давно шагал,
Не давая мне забыться.

Резко оглянулся — там пустота,
Лишь уличные фонари дрожали.
Но чья-то незнакомая черта,
Мелькнула в дальней дали.

На стёклах — капли, как глаза,
Следящие безмолвно.
И чей-то образ скользит назад,
Когда стоило обернуться снова.

В подъезде лампа замигала,
Застыл на стенах тусклый свет.
А на ступеньке что-то стало,
Знакомым — чей-то силуэт.

Я запер двери, выключил в квартире свет,
Сел у окна напротив.
И вдруг заметил в темноте,
Знакомый силуэт напротив.

Но между домом и окном,
Стоял лишь двор пустой.
И всё же стоял кто-то под дождём,
Как будто ждал меня снова, и снова.

Подошёл к раме вплотную —
Та фигура исчезла вмиг.
Лишь капли били по стеклу,
Как чуждый тихий крик.

С тех пор я стал считать шаги,
Запоминая время.
Мне чудилось: что издалека,
В который раз за мной следили.

Да запер дверь на два замка,
Проверил форточки и шторы.
Но в тишине издалека,
Раздался чей-то смех и шорох.

На столе лежал листок пустой,
Без подписи, без даты.
На нём одной лишь фразой той,
Был выведен мой адрес.

Я вызвал следствие — пришли,
Осмотрели всё они вокруг.
Сказали: «Следов мы не нашли».
Но услышал внезапный стук.

Три раза — ровно, не спеша,
Как будто кто-то знал.
Что за дверью моя именно душа,
И что я не сбежал.

Потом исчезли все звонки,
Но стало куда страшнее тише:
На недавнем фото у реки,
Я обнаружил силуэт поближе.

Он был за мною — вдалеке,
Где раньше никого там не было.
В дорогом чёрном пальто,
С не чётким лицом, весьма размытое.

Так и начал путать день, и ночь,
Закрывал усталые глаза от света.
Мне стало страшно быть в этом доме —
Ведь он мог быть где-то рядом.

В блокноте я нашёл слова,
Которых не писал когда-то:
«Ты думаешь, что ты один?
Я знаю, где ты будешь завтра».

Пытался искать его следы,
По улицам и переулкам.
Но замечал только свои —
И как понял — всё бестолку.

На каждой записи камер,
Он появлялся вновь:
Неясной тенью возле стен,
Без лица, без имени, без слов.

Но следователь вдруг сказал:
«Здесь странность есть одна.
На всех съёмках этот человек,
Смотрит не на вас — на камеру».

Я пересмотрел архив,
И понял суть кошмара:
Он знал не только каждый мой шаг —
Но и то, что я его ищу сейчас.

Он знал, когда я ухожу,
Когда вернусь обратно.
Как долго у окна стою,
И как просто засыпаю.

Он знал мой старый номер тоже,
Который давным-давно сменил.
И от одной лишь этой мысли,
Я несколько ночей не жил.

А после — в книге на столе,
Которую не открывал.
Я обнаружил между строк,
Засушенный в крови цветок.

Я помнил: этот старый том,
Не трогал руками много лет.
Но на странице был мой дом,
Нарисованный карандашом.

И ниже — маленькая дата,
Которой быть там не могло.
А рядом почерком понятным,
Было написано:
«Я ждал тебя давно».

Однажды я спросил себя:
«А если он не враг?
А если всё, что происходит,
Имеет свой порядок?»

И стал искать его не так,
Как ищут преступленья.
Продолжал искать его среди,
Собственных отражений.

И понял вдруг: на всех тех фото,
Где я был ещё совсем ребёнком.
Вдали, почти у самого края,
Стоял ещё кто-то в чёрном.

Не рядом,
Не совсем со мной.
Всегда на расстоянии,
Как будто ждал определённый день —
День моего рождения.

И тогда стало страшнее всего:
Возможно, он начал следить за мной не сейчас —
Скорее всего, возможно, он ждал меня всю жизнь.

Однажды ночью снег пошёл,
И город стал белее.
Шёл шаткою походкою домой — и за углом,
Увидал в живую его впервые.

Он не приблизился ко мне,
Лишь тихо улыбнулся.
И растворился в темноте,
Как будто мне всего лишь приснился.

Я бросился искать ответы,
Перебирая даты.
Нашёл какие-то старые бумажки,
О человеке, пропавшем когда-то.

На фотографии был он —
Тот самый взгляд из тени.
А дата смерти — аж с тех лет,
С моего рождения.

Я понял: это был не страх,
Не просто чья-то слежка.
Кто-то оставил после себя,
Безумную надежду.

И с той поры, когда темно,
Слышу чей-то шаг, словно знакомый.
Он где-то рядом всё равно,
Но больше не подходит к дому.

Теперь я сам смотрю в окно,
Когда в полночь гаснет город.
И иногда мне кажется одно:
Он наблюдает до сих пор.

А в деле следователь написал:
«Преследователь не найден».
Но рядом кто-то мелким шрифтом приписал:
«Я просто имя поменял, запомни».