Крик души выпускника

Горят огни над стопкой пыльных книг,
В окне рассвет белеет еле-еле.
Ты ловишь каждый выдох, каждый миг,
Как будто ты — мишень в чужом прицеле.
Экзамен близко. В горле — горький ком,
И страх, что жизнь разрушится в мгновенье,
Но за стеной, в уюте дорогом,
Звучит родительское «скромное» сужденье:

«Ну что ты стонешь? Мало ли забот?
Подумаешь — билеты и задачи!
Нас жизнь бросала в бурный водоворот,
А ты в тепле — не может быть иначе.
Одет, обут, компьютер на столе,
Еда в тарелке, крыша не дырява.
О чем грустить на этой вот земле?
Твои страданья — детская забава».

И это слово — острое, как нож, —
«Забава». Значит, боли не бывает?
Значит, твой пульс, твоя ночная дрожь
Никто всерьез в семье не принимает?
Для них «успех» — лишь цифра на листке,
Вердикт системы, статус и престиж.
А у тебя — вся жизнь на волоске,
И ты в капкане будущего спишь.

«Я в восемнадцать вкалывал в цеху! —
Отец бросает, глядя свысока. —
А ты всё ищешь в книгах чепуху,
И под глазами — чёрная река.
Возьми себя в ладоши, не реви,
Жизнь впереди — вот там начнутся беды!»
А где искать поддержки и любви?
Где спрятаться от этой «лже-победы»?

Обесценили страх твой и твой труд,
Назвали «драмой» выжженную душу.
Они не видят, как тебя согнут
Миры, что лезут изнутри наружу.
Ты — выпускник. Ты на краю моста,
Где старый берег детством догорает.
Но для родных душа твоя пуста,
Раз их мерилом «трудности» не знает.

«Мы жили хуже! Мы в мороз пешком!
Мы не имели выбора и права!» —
Твердят они, не зная об одном:
Что их слова — смертельная отрава.
Ведь тяжесть ноши — не в длине пути,
А в том, есть рядом тот, кто даст опору.
Но ты один. И должен ты идти
В свою крутую, ледяную гору.

Слова как пули: «Хватит ныть, учись».
А ты молчишь, сжимая кулаки.
Так рушится невидимая высь,
И берега становятся далеки.
Ведь выпускник — не робот, не станок,
Ему не баллы — а рука на плечи.
Но слышен лишь холодный, злой упрёк
В тот самый важный, самый трудный вечер.

И ты уйдёшь. С дипломом ли, без дел,
Но с этой раной, что в груди заныла.
Не потому, что мало ты хотел,
А потому, что дома — «всё ок было».
Они поймут, быть может, через год,
Когда замолкнут споры и ученья:
Что самый страшный в жизни поворот —
Своих детей не видеть сокрушенья.