Иронические стихи

Мама это для тебя

Прости за то что я вырос так рано
Прости что был упрямым
Не слушал тебя, я во многом

Люблю тебя сильно моя ты родная
В сердце ты будешь всегда
Ты всегда была рядом

Запах детства, запах дома
Я скучаю очень сильно
Ты даришь мне любовь и свет
Все беды ты прогоняешь прочь

Прости что редко приезжаю, редко звоню
Работа такая сама понимаешь

Твой сын стал уже взрослый 
Твой сын стал, совсем большой

Давай, писака, будем мериться словами.
Всё остальное не подходит под размер.
Я помню баттл, панчей знатных насовали
Мне в прошлый раз на самый каверзный манер.

Словарный свой запас пополнил под завязку 
Литературой мировых библиотек.
Давай, писака, учиним народу встряску.
Распространим по соцсетям через хэштег.

Чудны́м глаголом обозначив сотрясение
Сформировавшихся не до конца мозгов,
У стойки барной скоротаем воскресенье.
Угомоним всех наших внутренних врагов.

Пусть мировою чашей ядерной текилы 
Итожен будет поэтический раздрай.
Давай, писака, отыщи для тоста силы
И свой хорей почтенной публике раздай!

Над городом — тишина, но в груди — огонёк,

Как будто вчера ещё слышался близкий раскат.

Здесь каждый второй дом хранит свой немой упрёк,

А каждый рассвет будто заново учит нас ждать.

Земля помнит всё: и шаги, и обрывки слов,

И тех, кто ушёл, не успев долюбить, досказать.

Среди тишины слышен шёпот далёких боёв,

Что в памяти нашей не смогут уже замолчать.

Пусть время стирает следы на сырой мостовой,

Но в сердце останется тяжесть и горький урок.

Мы молимся тихо: «Пусть больше не будет войны,

Пусть небо над миром останется чистым, как шёлк».

Я не цветок,

И лепесток.

Меня нельзя сорвать,

Меня нельзя и поломать.

Все что делают со мной -

Это дикий ад, и дикий зной.

Надеюсь ты поймёшь меня

и не будешь мстить и обнимать. 

Ведь все понятно с давних пор,

Что ты мне враг, 

и мы не связаны с тобой.

Забыть бы всё, но уже поздно.

Наверно, это всё нарочно.

Смирись ты с жизнью — будет легче.

Коварен тот, кто ищет мести.

Мы все — посредники судьбы,

Нам не понять чужие сны

И не узнать конец сюжета...

Мы смертью все обречены.

Дал бы кто-либо надежду

И излечил бы раны,

Но, гость, увы, твой час пробил —

Не избежать той кары.

И пусть же будешь против ты,

Но, уж прости, так нужно.

И хватит страстно так просить мольб
ы...

Ты обречен.

Не жди...

Может, хватит воспоминаний?
Может, хватит этих сердца терзаний?
Да, больно, но всё же —
Эту мерзость вгоняют под кожу.
Хватит рыдать, и возьми себя в руки! Хватит лежать и дохнуть от скуки.
Ты просто же тело без дум и костей,
Твои мысли не стоят и дней.
Ты, брат мой, взгляни на людей свысока:
Да, хоть и счастливы все без греха,
Но и ты, мой брат, не безгрешен,
Твой путь, он просто посмешен.
Путь наркомана до боли костей…
Ты умираешь без дозы своей.
Брат, тебя искренне жаль.
Смерть эта была так смешна,
Хоть и, по сути, твоя же вина.
Тебя же никто не заставил
Очередную иглу в вену вставить.
Ты пал на полу, а хотелось веселья.
Брат, ты и так был после похмелья,
И дозой своей ты всем доказал,
Что, по сути, сам свою жизнь выбирал.
Сейчас же все роют могилу,
Все молча стоят, и никто не рыдает,
А где-то такой же малец
Свою жизнь бесцельно кончает...

Воздух вздрогнул, 
Выстрел грянул, 
огляделся, 
я живой, 
кто так зол, 
на всякий случай
за машину я присел! 

Выстрел грянул, 
пуля рядом просвистела, 
за что знаю, не в первой, 
принимать мне этот бой! 

Я, любитель женской ласки, 
их меняю, как перчатки, 
по признанию моих дам, 
лучше я, чем Клод Ван Дамм! 

Мужики, вы виноваты, 
распустили ваших клуш, 
дайте им любовь от сердца, 
не секундный ваш каприз! 

Радость я дарю тем дамам, 
кто скучают по любви, 
если в доме есть любовь, 
даму ту не уведёшь! 

Вроде, спекся, бедолага, 
я в машину, по газам, 
у меня свидание с дамой, 
чей мужик в меня стрелял! 

Спасибо за то, что была со мной рядом,

Спасибо за то, что ценила меня.

Я душу открыла, согретая взглядом,

Забыв про обиды прошедшего дня.

Была я готова делить только правду,

Оставив сомнения и ложь позади,

Я верила свято в твою лишь награду,

Не видя, какая гроза впереди.

Но стоило только открыться тебе —

И ты поле поле бросила в беде.

Что ж, знай: твою ложь я вовек не прощу,

Вчерашнюю дружбу из сердца пущу.

Я больше тебе никогда не поверю,

Навек пред тобой закрывая все двери.

Ты маску носила так мягко и слепо,

Казалось, доверие наше так крепко.

Но маски слетают, когда тяжело,

И всё, что ценила я, прахом пошло.

Ты просто ушла, испугавшись штормов,

Оставив лишь эхо несдержанных слов.

Но я поднимусь, хоть сейчас и болит,

И сердце от этой обиды горит.

Твой шаг показал, кто ты есть на пути,

Мне стало гораздо свободней идти.

Прощай. Твоя тень исчезает вдали,

Я склею разбитые чувства свои.

Привет, я твой тот самый друг,

Тот самый, который умер вдруг.

Знаю, ты скучаешь, но не тревож,

Положи в своей руке этот нож.

Твоя мечта не сбудется, прости,

Умершего уже никак не спасти.

Время лечит, ты же знаешь это,

Не нужно переживать над этим.

Ты не виновата, уж поверь,

Как не мучал в душе этот зверь.

Встретимся мы скоро, знай,

Жизнь пролетит незаметно, не забывай.

Там, где свои, мне чужое.

Там, где круг общий — ломаная.

Память меж годы сломана,

Хоть прошла с ними многое.

Замолчать было просто, кажется,

Оттолкнуться, на дне залечь.

Но руками не схватишь, смажется

Чувств потери безумная течь.

Я скучаю, порой сатирически

Усмехаюсь слабинке людской.

Но в толпе, где «свои», я практически

Без общения питаюсь тоской.

Ведь казалось когда-то, что люди —

Есть начало проблем головных.

Опускала я взгляд и, по сути,

Упускала счёт лет золотых.

Ущепни меня за душу, ущепни за ребро.

Ты со мной навечно я, с тобой на деньнёк.

Утоплю и брошу день счастливый, наш с тобой.

Счастье уйдёт так быстро что нам, с тобою невдомёк.

Ты хотела принца, а получила, шваль.

Так что же ты, девица, так стонешь невзначай?

Хотела чтоль убиться, я не буду мешать, тварь.

Я знаю что ты в моём сердце, я знаю что ты печаль, бывало ли ты навечно, в моей душе как сталь?

Печаль уходит быстро, как дождик по утрам.

Поэтому убиться, желаю как жар птица, тебе сгореть и биться, стонать и трахать жизнь.

— Как дела?

— Ох… да не очень.

— Что же снова за беда?

— Ты просто слишком быстрый, очень.

Появляешься всего на миг,

И уходишь именно тогда,

Когда идея вдруг возникла!

— Ну, у меня дела.

— Что за дела у вдохновения?

— Ещё пару поэтов обойти.

— Ты издеваешься?

— Ну ладно, прости.

Хочешь, я останусь ещё на один миг?

Ах да, кстати — из разговора стих возник.

— …Ого… и вправду…

— Ну тогда мне пора.

— Опять!?

— Ну я ж помог. Ну всё, до следующей встречи тогда.

Погас огонь моих желаний, 
любовный пыл остыл, 
не радуют уже свидания
ими по горло сыт! 

Жизнь так безрадостно тосклива, 
живу, без права жить, 
с собой покончить, как то стрёмно, 
надо до чёртиков допить! 

Пьяному море по колено, 
шатаясь я к реке иду, 
упал, заснул на берегу, 
мне, кажется, что я тону! 

Девица предо мной явилась, 
светилась голой красотой, 
я, растерялся на мгновение, 
она обняла меня рукой! 

Мне тепло в объятиях стало, 
её я тело ощущал
и с ней тонуть было приятно! 

Открыл глаза, 
собака рядышком лежала
и языком меня лизала! 

Её хозяйка из реки
уже на берег выходила, 
сверкали капельки воды
на обнажённом её теле! 

Желание любить вернулось, 
к ней на свидание спешу, 
от жизни радость получаю, 
судьбу за всё благодарю! 

Я ем хлеб — и молча плачу:

Он не тот, что был когда-то.

Раньше — пышный, словно дача,

Нынче — хлипкий, как зарплата.

Он в пакете пишет «круто»,

«Свежий», «домашний», «с душой».

Но крошится, словно кто-то

Променял ржаную суть на «чудо-порошок» и жир.

Я его мажу маслом —

Он не помнит вкуса детства.

Кто сказал, что хлеб — прекрасен?

Он — печальное наследство.

Но лежит он, как и прежде,

На столе — символ труда.

Ты прости, кусочек нежный,

Что не помнишь, кто ты — да.

Я заряжен Чумаком Алланом.
Жив во мне блуждающий заряд.
В состоянии несколько туманном 
Заряжаю местных октябрят.

Пацаны хихикают у сквера.
Тычут пальцем в дядьку на скамье.
Напряжённо виснет атмосфера.
Чумака наследие в уме.

Заражён, похоже, не заряжен.
Не здоровый к детям интерес.
На чеку всегда порядка стражи.
Оборвут сеансовый процесс.

Распознают, вспомнив фоторобот,
И оформят грубо в автозак...
Нынче мой заряд скрывает роба.
На груди наколотый Чумак.