Иронические стихи

Я наблюдаю как из вен стекает речка крови

Я наблюдаю как твой череп трескается снова 

Я понимаю, не приятно, я через это проходил

Я так же как и ты, гнил всё и гнил и гнил и гнил 

Я вижу как из кожи выползают червяки

Ты еле как шевелишься, но это пустяки 

Ты скоро как и я будешь свободна как звезда

 Любимая моя, ты как небесная краса

Мы будем счастливы с тобой, отправившись в тот свет 

Мы улетим с тобой туда быстрей любых ракет

Только позволь же сделать мне последние шаги

Движение руки, и лезвие в груди

Бьёт фонтаном кровь, открываются врата

Свершилась наконец-то моя детская мечта

Теперь с тобой мы вместе, с тобой мы навсегда 

Беру твоё я тело и шагаю во врата

Мне мерещатся пики точёные.
По причине какой — не пойму.
Видно, серые дни сменят чёрные.
Апокалипсис сменит войну.

Отогнать те видения надо бы,
Но остры неизменно ножи.
И дурман экзотических снадобий
Не рассеет никак миражи.

Скоро солнце за тучами скроется.
И, похоже, уже навсегда.
Не спасёт пресвятая нас Троица
От вселенского злого суда...

Спросишь, речью моей увлечённая,
Добавляя в чаи рафинад:
— Если шняга приснилась дрочённая,
Есть надежда на лучший расклад?

Сегодня уже не закончится ,

И завтра уже не наступит,

Как камень прилетит в окна

Конец этой бережной сути.

Как пальцы сжимают подушку,

Пытаясь сбежать от кошмаров,

Чью то любимую с детства игрушку 

Разорвет вклочья у сердца сжимая.

Потом пожалеет о соженных тетрадях,

Потом пожалеет, отлагая на завтра,

Потом пожалеет о не надетом наряде,

О надписях на стенах Краснодара.

О некупленом на спектакль билете,

Что не флиртовал в том баре с барменомч

Что не погулял тогда на Машмете.

Что давал стрелять по себе как по мишеням.

Точит хворь. Лёг пластом. Обезвожен.
Не поднять от недуга телес.
На неделю я выбыл, похоже.
Трудовой нынче вреден процесс.

Нашпигован врачом по рецепту
Я. Для прибыли местных аптек
Вновь вношу непосильную лепту
По душевной своей доброте.

А ведь раньше лечился лимоном,
Мать-и-мачихи сладким листом,
В ряд горчичники строго по нормам,
Панцирь банок — здоров на все сто.

Только нынче мутировал вирус
И надёжно под кожу залез.
Точит хворь. Побороть её силюсь.
Непростой это, братцы, процесс.

легкая вокально-ритмическая партитура/этюд под заданное собственное настроение:

Я недостаточно

Умён,

Я недостаточно

Красив,

И недостаточно

Ущемлён,

И недостаточно

Крапиву ем.

А ты, как обычно, высока

На каблуках,

Как тонкий лёд,

И ты смотришь свысока

На меня,

Будто я

Маленький щенок.

Но я не против

Нисколечко,

Ведь ты одна

Дала мне то,

Чего нельзя

Купить в кино.

Ты словно лучик из окна,

Открыла мне

Мои глаза —

Я чувствую,

Как прозрел,

Глядя лишь

На тебя.

Ты вредностью своей

Затмеваешь мир,

Покоряешь всех —

И меня.

Мне нравится

Твой успех,

Ведь ты сама

Так легка,

Будто снег с небес на меня

Пал вчера.

Я почти как будто бы совсем

Забыл,

Зачем пришёл

К тебе,

Но ты сама сказала мне

Те заветные слова,

Которые

Дали мне

Уверенность в себе.

*Спонтанный псевдо-творческий порыв.

Впй

Считаю нужным кое-что прояснить:
это — своеобразный эксперимент. Здесь я позволил высказывать героям нецензурную брань, ведь это — повествование не о высоком, а о быте простых людей, а в нём происходит всякое, в том числе и предлагаемая Вашему вниманию зарисовка.

Ну что ж, начну. 

В один угрюмый вечер
залез я как-то в Интернет. 
Прошёл по ссылке первой встречной:
гляжу, что пишет мне поэт! 

Я от поэзии далёк:
беседу поддержу едва ли, 
я не свяжу и пары строк. 
И вот, совсем чуть-чуть в печали, 

но очень сильно одинок, 
желаю месседж свой отправить:
быть может, мне сейчас урок
поэзии захочет он представить? 

Гляжу: печатает кружок, 
замазан странно тёмный профиль. 
Он пишет мне:«Эй йо, дружок! 
Я среди всех поэтов профи!» 

«Привет и Вам!», — ему пишу я, 
«а как Вы выбрали меня? 
Любовь к поэзии большую
отрёк давно я от себя! 

И на стихах бабла не срубишь:
кому нужны твои потуги? 
На них пожрать вообще не купишь! 
Что там до прихотей супруги… „

“Да-да, я знаю, друг любезный. 
Я Вам пишу лишь потому, 
что нужен мне работник честный, 
точнее — делу моему :) „

“Вот как! И что это за дело? 
Поверьте: я, как Вы, писать —
изящно, точно, очень смело - 
не смог бы никогда начать… „

“А мне не нужен новый гений:
таких давно у нас уж нет, 
и в этом вовсе нет сомнений!
Мне нужен только Ваш ответ

и Ваша помощь, друг любезный. 
Ведь только Вам по силам мой продукт - 
по всем параметрам прелестный - 
вкусить сегодня, как еду!»

Я обомлел. Что он несёт? 
Он что, какой-то, бл*ть, барыга? 
Какой-то просто идиот:
сошёл с ума по фазе сдвига! 

«Поэт товарищ, Вы совсем? 
Вообще сегодня обнаглели? 
Нет что ль других как будто тем? 
Чего-то, кажется, Вы съели, 

а, может, кто-то невзначай, 
пока Вы за компом сидели, 
подсунул байховый Вам чай:
вот Вы сейчас и отлетели!»

Хотел я, было, удалить 
всю эту скверную беседу, 
вообще об этом дне забыть! 
Пойду схожу я

(иль уеду
в трамвайчике) 

куда-нибудь...

Но нет же: гонит эту муть. 
И я сижу теперь, читаю 
на кухне эту словоблудь, 
часов вообще не замечая... 

«Мой друг, сейчас ещё чуть-чуть - 
и в дверку Вашу постучат!» 
«Пошёл в п*зду! меня пырнуть
поэты что ли все хотят? 

Плевал с высокой колокольни
я на всю эту по*бень! 
Совсем уж как-то неприкольно 
из-за тебя идёт мой день!»


*Тук-тук* — и дверка отворилась — вошла таинственная дева
и на диванчик приземлилась… Роскошна, будто королева!

«А я и есть, мой друг, поэт. 
А, точно… как там… поэтесса! 
Держи скорей из рук пакет. 
Гляди: там очень интересно ;) !»

Ну как же? Как же мне Богине 
такой прекрасной отказать? 
Сорвал я узёл — кто-то синий 
со дна пакета стал кричать:

«Рад видеть Вас, мой друг любезный! 
Ловите же скорей конфетку! 
Отказываться просто бесполезно: 
возьмите эту профурсетку!»

«Хамло!», — воскликнула она, - 
«А ты иди ко мне поближе! 
Моя болит теперь спина! 
Намажь там кремом! Помоги же!» 

Я слушаться себя совсем не мог, 
её всю мазал этим кремом
буквально с головы до ног, 
довольный этим сладким пленом... 

«Проснись! Проснись!», - 
жена пришла с утра с дежурства, - 
«Опять бухал ты, Дионис? 
Да что же это за паскудство! 

Заколебал меня ты, дрянь! 
А ну-ка, быстро взял все вещи, 
к себе съ*бался в Глухомань:
там все на постоянке хлещут!» 

Мне было нечего сказать:
передо мной — бутылка с виски, 
и мне придётся уезжать, 
уйти из дома по-английски... 

Открыл свой тел 
и вижу переписку. 
Писал мне всё-таки поэт! 
Допив бутыль, заев ириской, 
отправил телефон я в туалет. 

Что б я бухал всю ночь с поэтом? 
Тестировал его продукт? 
Да где же слыхано всё это? 
Как будто было всё в бреду! 

И никогда, и никогда
поэтам больше не отвечу! 
Как ни отвечу — так беда, 
так и испорчен, с*ка, вечер!

На сцене блеск, на сердце — лед,
Игра под маской, блеф и ложь.
Скупость души лишь вперед ведет,
Когда не знаешь, что возьмешь.

Блестит парик, напудрен нос,
Успех бумажный — верный знак.
Публика аплодирует молча,
Актер выходит на карниз, скрывая лик за тенью.

Игра под маской лжи — привычный наш маяк,
Где скупость чувств ведет нас к полному паденью.

Здесь нет искры, лишь пыль от сценических прикрас,
Фальшивый жест летит в пустой, безмолвный зал.
Публика аплодирует молча, в гробовой тишине для нас,
Сжимая в пальцах то, что каждый потерял.

Зло дубинкою стегали
Вдоль спины.
Добавляли и ногами -
Хоть бы хны.

Поболело, покрутило.
Не в первой.
Для окраины рутина. 
Бой так бой.

Голова пустая кругом.
Гладь стены.
Неприглядный вид, подруга.
Хоть бы хны.

За тебя вписался, сука,
Дурачок!
Будет мне теперь наука,
Если чё...

Стан людей мне близких знатно Поредел.
Гетто кроет безвозвратно 
Беспредел.

Переулки безучастны
И темны.
Пропадал в них очень часто.
Хоть бы хны.

Мне больно,

Мне страшно, 

Я плачу и вижу, 

Как сильно 

Как глупо 

Себя ненавижу! 

 Пусть сердце мое и сильнее метала, 

Оно утухает, когда я устала... 

Душа хочет дать всем вокруг красоту, 

Себе оставляя одну пустоту... 

Стихи, что из сердца всегда так тихи, 

Что хочется плакать, слова все плохи... 

А мысли темнеют от них завсегда, 

От них столько боли и столько вреда... 

Душа моя плачет, а сердце болит, 

Улыбка, я верю, что всех исцелит. 

Я знаю, я вижу, что глупо страдаю, 

И я понимаю, я плачу, я таю... 

Я думаю, чтоб исцелить этот мир, 

Себе для начала найду ориентир. 

Я выстою то что сама создала, 

Я сильная буду, тверда как скала. 

Все мысли мои будут мне помогать, 

А не винить или в чем упрекать! 

Я силу найду в темноте, в тишине, 

Не буду страдать по своей же вине! 

Пускай это строки всю гореч тая, 

Прольются потоком на лист, за края, 

Пускай объявится в них тайная суть, 

И я разгляжу за проблемами путь. 

Сначала, прошу, до конца дочитай, 

А после в чем хочешь меня упрекай!

💖

Дождь стеной, как из ведра -
Прочие сравнения.
По домам уже пора
Для уединения.

Тут глагол банальный вбит.
Бой стихии силится.
Слёзы множества обид
Всё никак не выльются.

Наша так суха нора.
Не́погодь за окнами.
Дождь стеной. К чему мораль.
Вновь проснёмся мокрыми.

Тут возникнет вдруг вопрос -
Что за наваждение?
Результат метаморфоз
Водовыведения.

В чём дружбы смысл, понять мне тяжело,
Когда общенье – лишь когда удобно, зло.


Занятость – щит, чтоб чувства заглушить,
И маску сочувствия легко надеть, чтоб скрыть,
Улыбка вечная – мой верный страж,
Но кто увидит слёзы сквозь фальшивый раж?

Взаимность, верность – ценности пусты,
Когда лишь польза правит, нет чистоты.

Где искренность, доверие и тепло?
В мире, где всё мерится, где всё назло.

Улыбка тает, обнажая боль,
В душе моей бушует грозный шторм, как ноль.

Но может, я не прав, и где-то есть,
Тот самый друг, кто сможет чувства взвесть.

Кто видит маску, слышит сердца стук,
Кто в трудный час протянет верный рук.

Тогда и я, возможно, разгляжу,
В чём истинный смысл дружбы, подскажу.

Отброшу маски, сброшу тяжкий груз,
И чувствам настоящим поддаюсь.

Вкус горечи.

Окурок за окурком,

Летит от лёгкого к душе,

Я стал завистливым придурком,

Я не творец, не нишевый ассортимент.

Чрез час фантазия подарит

Мешок иллюзий с тонной идеала.

Там я умыт, успешен, истинно красив,

Там только я всего добился сам,

И все прохожие вздохнут по мне с улыбкой,

И тихо повторят под нос:

«Да он всё сам, сам сам!»

А я метнусь по Тухорецкой улочке.

Возьму бочонка «Старого»,

И посмерюсь как тыщу раз до этого:

Фантазия моя — всегда кальмары в кляре,

А пресный хлеб сухой — трагическая реальность.

Ночь у берега — как рана,

Что не лечит тишина.

Пена лижет край обрыва,

Влага горькая — до дна.

Звёзды падают в прибои,

Рвутся струны серебра.

Только ветер, словно воин,

Гонит волны до утра.

Я стою босой на камнях,

Слышу шёпот скользких вод.

Месяц — бледная икона —

Над водою не плывёт,

А висит, как веха горя,

Над безмолвием пустым.

И волна, вздыхая, спорит

С берегом береговым.

Где-то чайка крикнула в темень,

Крик разбился о причал.

Этот берег — словно пленник,

Что свободу потерял.

Но в волнах мерцает лунный

Золотой, дрожащий след.

И я знаю: этот узел

Не развяжется в обед.

Ночь у берега — как повесть

Без начала и конца.

Капля соли, капля совести,

Тень плывущего пловца.

Я дышу солёным ветром,

Волны лижут мой порог.

И мне кажется, что где-то

Этот берег — только вздох.

А вода всё наступает,

Шепчет: «Помни, не забудь».

Ночь у берега прощает

Всё, что было, — в этом суть.

И когда рассвет зажжётся,

Смоет след мой за кормой.

Но пока — я здесь, у моря,

Сам себе я сам не свой.

Ах, боль, ты — мой единственный константа,

Ты вьешь гнездо в позвоночнике моем.

Ты не принцесса, ты — гипсокартонка,

Что рухнула на голову вдвоем.

Ты шепчешь: «Встань!», а я лежу пластом,

Ты просишь бег, а я хочу в кювет.

Мы с ней, как старый муж с крутым тестом,

Всё мнем, мнем, но не видим просвета.

Когда врач говорит «Потерпите!»,

Я чувствую подвох и тихий смех.

Ты, боль, как друг, что пьет мой чай с печеньем,

И не приносит сахара для всех.

Я слышу хруст в коленях по утрам,

Он веселей, чем утренний будильник.

Там, видно, джинсы трутся о бока,

Или завелся маленький ремонтник.

И в довершение, когда лечу в кровать,

Чтоб отдохнуть от подвигов дневных,

Ты, боль, мне шепчешь: «Ляг поудобнее,

Я тут уже, давай, поговорим».