Отец...

Я звать тебя родным обязан

 По чьей-то воле роковой,

 Но узел тот, что был завязан,

 Пропитан ненавистью злой.

 Связали нас узлы родства,

 Но ты мне — злейший из врагов.

 Твои фальшивые слова —

 Основа для моих оков.

 Ты с детских лет, глумясь жестоко,

 Внушал мне вкрадчивую ложь,

И яд невидимого рока

 Всадил в меня, как острый нож.

 Ты методично, шаг за шагом,

 Мой светлый разум отравлял,

 И под своим бездушным флагом

Меня ты с детства убивал.

Ты жизнь мою испортил сразу,

Внушив, что я — ничто, провал.

 Твою душевную проказу

 Я слишком поздно осознал.

 Ты растоптал мои стремленья,

 Оставив только пепел, дым,

 И вместо светлого взросленья

 Я стал покойником живым.

Ты требуешь благоговенья,

Любви, почтенья, добрых слов

Забыв в угаре самомненья,

 Что сам разрушил мой покров.

За что уважить?! Сука, где ты

Был в те года, когда я рос?

Твои безумные запреты

Рождали лишь потоки слез.

 Ты не кормил, не обеспечил,

И не воспитывал меня,

 Лишь душу с детства мне калечил

 Внутри безумного огня.

Меня взрастили те, другие,

Кто дал тепло мне и уют,

 Чьи ду́ши, добрые, святые,

 Мне в сердце радость создают.

 Я рад, что перенял от них

 Характер, праведный настрой,

 И в мыслях, в действиях своих

Я не похож на облик твой!

Клеймо родства твоих оков

Я не надену наотрез!

И злую ложь из детских снов

Забуду — страх во мне исчез.

Одену крестное я знамя,

От наставлений отрекусь,

 Твоих наветов злое пламя

 Развею в прах и улыбнусь.

Ко мне приблизиться отныне

Тебе не дам я никогда!

 В твоих речах — одна пустыня,

 В моих годах — твоя беда.

Я вырос. У меня есть голос,

Я не зависимый ребенок,

 Что беззащитен был, как колос,

 В плену удушливых пеленок.

Мозги промыть мне не удастся,

Мой разум тверд, как монолит.

 Тебе теперь придется сдаться 

 Твой лживый голос не звучит!