Колокол венчальный

Я — горбун. 

Мне башня — дом и келья, 

Где ветер стонет в каменной груди. 

Я здесь живу средь меди и похмелья Тех старых звонов, канувших вдали.

Есть колокол один — мой самый главный, 

Его я знаю лучше, чем себя.

 Он не тревожит город своенравно —

 Он будит сердца, нежностью звеня.

Когда к венцу идут жених с невестой, Когда в глазах весна горит огнём,

Тогда он льётся песней светлой, честной,

И небо отвечает серебром.

Я сам тяну канат его могучий, 

И дрогнет медь под пальцами моими. 

И каждый раз его счастливый случай Мне душу рвёт ударами глухими.

Я слышу смех, я вижу поцелуи, 

Цветы, что ветер кружит над толпой. 

И кажется, весь мир тогда ликует, 

Лишь я один оставлен за чертой.

Ведь на меня тот звон не предназначен. 

Не для меня венчальный этот хор. 

Я с детства был уродством обозначен, Как будто приговором с давних пор.

Мой горб тяжёл, лицо моё сурово, 

И дети вслед бросают злую речь. 

Кому нужна любовь такого слова, 

Кого и взглядом трудно не увечь?

Но сердце, вопреки насмешкам света, Живёт мечтой, которой нет конца. Оно хранит неведомую где-то 

Черты ещё не встречного лица.

И потому особенно печален 

Мне этот колокол в весенний час: 

Он славит всех, кто любит и желанен, Но никогда не зазвенит для нас.

Когда же ночь ложится над собором 

И гаснет день в холодной синеве, 

Я глажу медь с безмолвным разговором, 

Как друга, что сочувствует беде.

И кажется, что колокол огромный 

Мне шепчет сквозь железный свой покой: 

«Любовь живёт не только в доле скромной, 

Она живёт и в жертве неземной».

Но всё равно, под звёздами немыми, 

Я знаю правду горькую свою:

 Других он свяжет кольцами златыми — А я лишь звон их счастья сохраню.

P.s. по мотиву истории Квазимодо из романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери»