Явление...

Христос явился мне в людском обличьи,

И своего Отца я не узнал...

В осеннем шуме, в уличном безличьи

Он у дверей моих, как нищий, встал.

Весь день мой был наполнен черным гневом,

Убытками, предательством, тоской.

Я содрогался под холодным небом,

Мечтая лишь вернуть себе покой.

И тут — Он. В рваном, грязном одеяньи,

Лицо в пыли, в глазах — седая высь.

Он тихо молвил: «В этом испытаньи

Ты кровом и водою поделись.

Я так устал. Прошел я пол-вселенной,

Пусти погреться у твоих дверей».

А я в ответ, с гордыней сокровенной,

Вдруг зарычал, под стать толпе зверей:

«Пошел ты прочь! — я закричал безумно, 

Мне до твоих ли горестей и ран?!

И без тебя вокруг темно и шумно,

А жизнь моя — сплошной гнилой обман!

Вы ходите толпой, прося пощады,

Работать надо, а не клянчить хлеб!»

Я изрыгал проклятия и яды,

Был глух к Нему и беспросветно слеп.

Я оттолкнул Его. Он покачнулся,

Но не ответил злобой на удар.

Лишь погрустнел. И тихо отвернулся,

Приняв смиренно мой безумный жар.

Он уходил во тьму, сутуля плечи,

Под хлёсткий дождь, в холодный, злой туман...

И вдруг в груди моей, гася дар речи,

Вскипел стыда огромный океан.

Мне стало жутко. Что со мною было?

Зачем безвинного я так прогнал?

Какая-то неведомая сила

Разрушила мой внутренний подвал.

Там, где гнездилась злоба, стало пусто,

И сердце сжалось от внезапных слез.

Сменилось гнева яростное чувство

Желанием вернуть Его в мороз.

«Постой! — кричал я, выбежав со двора, 

Прости меня! Вернись, старик, назад!

Я был безумен, злясь еще с утра,

В моей душе горел кромешный ад!»

Я добежал. На плечи в лихорадке

Накинул свой тяжелый теплый плащ.

Отдал свой хлеб, что нёс в сухом остатке,

С трудом сжимая подступивший плач.

«Возьми, отец, согрей свои ладони,

Входи в мой дом, он для тебя открыт...»

И вдруг затихло всё в ночном разгоне,

И ливень шумом больше не гремит.

Нищий исчез. Лохмотья пали светом,

И предо мной в сиянии лучей

Явился Бог! Увенчанный рассветом,

Творец миров и звездных галерей.

Его глаза, как тысячи пожаров,

Смотрели с вечной, чистой теплотой.

Исчезли знаки жизненных ударов,

И лик сиял небесной красотой.

«Я здесь, — раздался голос, полный ласки,

Я в каждом, кто унижен и забыт.

Ты смыл сегодня гнева злые маски,

И путь ко Мне теперь тебе открыт».

Он вознесся, оставив тихий пламень,

И плакал я в ночи, как никогда.

Но навсегда из сердца выбыл камень,

И в нём зажглась Спасителя звезда.